love you

– я люблю тебя, — говорит он полушепотом, лежа на кровати. руки обнимают уставшего зима, уткнувшегося в его грудь. глаза диба почти закрываются, но он из последних сил держит их открытыми, когда теплая нега охватывает его тело. укусы на шее приятно побаливают, и это единственное, за что он ухватывается, чтобы не заснуть. диб нервно пожевывает губы: слова вырвались сами собой, давно сформированное нечто, чему он не давал скользнуть наружу, но что так ждало своего выхода. это казалось совсем не обязательным и абсолютно очевидным; они никогда не говорили об этом вслух, но перепалки, но беготня, но ночи фильмов в доме диба, но поцелуи, но "я люблю тебя" всегда проскакивало на задворках сознания диба, когда он рассматривал малиновые инсектоидные глаза. антенна зима машинально навостряется, ухватывая тихие слова, и зим лениво поднимает на него вопросительный взгляд. – что? диб отводит взгляд, не в силах взглянуть на зима. его хриплый голос, еще более тихий, чем до этого, прорывается неловко: – тебе не нужно отвечать, зим, я… я не хотел говорить это, — и он весь куксится, сжимается от позора. иногда язык опережает разум диба. зим смотрит оскорбленно: – что значит "не хотел"? неужели ты осмелился СОЛГАТЬ зиму такое? — диб чувствует обиду в бездонных глазах, даже когда в них не смотрит. – чт— зим, нет! — диб поворачивается к нему и они встречаются глазами. — в смысле, э-это правда, но это слишком слащаво, и — его дрожащий голос ускоряется — ты никогда не думал о т…таких вещах и-и… ты не говоришь такое. зим с непониманием и размышлением уставляется на него. диб вздыхает: – блин, зим, забудь. тебе не нужно ничего отвечать, — он потирает глаза. царапины на спине горят. зим рычит: – ГЛУПОСТИ! почему, если диб-вонючка способен сказать такое, то зим — нет? НЕУЖЕЛИ ты считаешь, что ВЕЛИКИЙ ЗИМ не может произнести ваши столь банальные жалкие слова человеческой привязанности? ТАК ВОТ, диб-мясо, — диб клянется, что слышит, как учащается биение сквидли-спуча пришельца, — зим любит тебя БОЛЬШЕ, ты, червь. ДОВОЛЕН? убогая улыбка растет на лице диба. – да, — говорит мягко. предательский румянец обжигает щеки. зим успокаивается и накрывает ладонью лицо диба, чтобы тот наконец заткнулся и заснул. после того, как его человек проваливается в сон, зим некоторое время ворчит, а затем ласково касается губами щеки диба. он позволяет паку перейти в режим энергосбережения и отключается, чувствуя тепло чужих рук на своем теле.