Рога без копыт и другие приключения чашки

Полумрак. Медно-золотой свет единственной лампы густит по углам тени, матово ласкает разметавшиеся по полу чёрные перья, стыдливо касается небрежно брошенного на кресло кружевного белья. В комнате двое. Один лежит на кровати, изгибается тетивой лука, а его крылья, придавленные и болезненно впивающиеся в кожу, подрагивают от резких движений. С бледных губ срывается тихое шипение: — А-Сюй, больно! Чжоу Цзышу в очередной раз перехватывает Вэнь Кэсина за ногу, удерживая крепко, но осторожно. Цыкает: — Тихо, лао Вэнь, я почти закончил. Он осторожно придерживает босую ступню, но стоит ему дотронуться, и Вэнь Кэсин дёргается, пытаясь уйти от прикосновения. Слышится треск ткани. Чжоу Цзышу медленно поднимает взгляд и отклоняется в сторону, давая себе лучший обзор: — Ты что, подушку порвал? — Рогом задел, — Вэнь Кэсин тихо хмыкает, а потом хохочет, и Чжоу Цзышу приходится проявить чудеса ловкости, чтобы не дать любовнику вырвать ступню из его хватки. — Вот и отпраздновали Хэллоуин. — Ты разбил своими крыльями мою любимую чашку, — проворчал Чжоу Цзышу, давя смех и кусая губы. Вэнь Кэсина хотелось укусить за розовую пятку, стянуть с него пластиковые рога и крылья и долго-долго любить, но ничего из этого он пока не мог. — Ещё и наступил на осколок, дурья твоя башка. Так полежи спокойно хоть минуту, дай мне его достать! — Муж Чжоу так жесток к своей жене, я же старался! — Вэнь Кэсин сдернул с головы ободок с рогами и болезненно поморщился, когда крыло в очередной раз впилось ему в спину. Чжоу Цзышу только бездумно хмыкнул, обрабатывая руки и пинцет спиртом, а потом осторожно подцепляя осколок. Вэнь Кэсин снова зашипел потревоженной кошкой, но Чжоу Цзышу сумел достать осколок быстрее, чем тот дёрнул в очередной раз ногой. — Ну вот и всё, — выдохнул он. Забинтовал ступню, завязал бантик и, как и хотелось, куснул за пятку. — А теперь, как хорошая жена, лежи, молчи и дай мне похоронить остатки моей чашки. — Ну А-Сюй!