Армавирский наркобарон.

Ваня поздно вечером вернулся домой из больницы. Зайдя в тёплую квартиру, опёрся спиной о дверь и скатился вниз. Он так устал от всех мыслей, которые никак не сходились в голове, так устал всё скрывать, так устал... Тишина и одиночество слушали его тихие всхлипы, садились рядом на холодном коврике и молчали. Хватит. Ты мужчина или кто? Он вытер слезившиеся глаза рукавом пальто и убрал бесячие волосы с лица. Ваня поднялся, снял верхнюю одежду и тихо поплёлся в душ. Холодная вода вызвала мурашки по всему телу. Хотелось отмыться от всего, всего. От этих чёртовых мыслей о..нём. Почему не кто-то другой? Почему именно он? У русого было много отношений за его недолгие 27 лет. Он прекрасно понимал, когда начинал что-то чувствовать к человеку. Понимал это по трепету сердца; потому, что путался в словах, заикался; понимал по желанию прикоснуться, хоть блять на мгновение. Но к мужчинам такого Иван никогда не чувствовал. Что уж говорить о мужчинах наркобаронах. Он решил для себя, что это главный проёб во всей его жизни. Хуже уже быть не может. Что нужно пока прекратить визиты в больницу. Прекратить видеть это лицо. Нужно лечь спать, и тогда станет легче. Нет. Конечно не станет. Вряд ли он даже заснуть сможет. ** Проходит неделя с момента их последней встречи. Бустеренко все силы вкладывает в дела наркобаронов из 89, в суд над ними, сам лично контролирует, чтобы их закрыли в самой страшной и грязной камере. А потом как всегда. Вечерком засядет в своём кабинете, придумывая планы по поимки Жожо, будет что-то бурно обсуждать сам с собой. А Ваня только проходит мимо, да глаза в пол прячет. Он-то всё знает. Не хочет показываться мужчине на глаза. Даже от дела отказался, лишь бы быть от всего этого подальше. Но вот в один спокойный и тихий вечер пятницы, когда русый сидел в участке, попивая газировку и читая дела заключённых, дверь громко распахнулась и из кабинета вышел Слава. Глазами сразу поймал Ваню и приближается. А у того уже сердце в пятки ушло от страха. - Ваня. - вдруг говорит слегка пьяно Бустеренко и опирается о стол. - Вези меня в бар! - А вы уже не много выпили?.. - Что значит много? Я только начал! Так они и оказываются в полном людей, ярких огоньков, громкой музыки и алкоголя клубе, садятся за стойку и Славик заказывает пару шотов. Один сразу залпом вливает в себя, а другой толкает Ване. - Я не пью.. - неловко сознаётся полицейский. - Это приказ. - строгим тоном говорит Бустеренко поднося ко рту парня рюмку, которую тот выпивает и морщится. Это вызывает смех у старшего, и он хлопает Ванька по спине. - Мужик! Ещё пару шотов, или может больше, оказываются в организме. Иван не пил от слова совсем и потихоньку уже начинало тошнить, перед глазами мельтешили люди и яркие огни. Музыка звучала как то громче и будто внутри головы. Было так хорошо и беззаботно. - Можно вам..кое-что рассказать... - тихо проговорил Ваня, уже лёжа на барной стойке головой. Бустеренко кивнул в знак согласия и залил в себя рюмашку. - Короче...этот Жожо...ну в больнице он понимаете? А мне надо как то...надо как-то чтобы правильно... - слова путались в голове. - Че, че? Он в больнице? - проморгал глазами Слава и напрягся. А русому вообще похую. Он даже не понимает, что несет. Надо было кому-то выговориться всё это время, но никто бы не понял. Но его опьянённый мозг решил сделать это сейчас. - Да...в этой которая... - Ванёк попытался вспомнить название, но ничего в голову не приходило. - Ну платная...такая высокая ещё... Бустеренко сорвался с места. Как будто за пару секунд весь алкоголь выветрился из его головы. Он был готов рвать и метать, хоть на часах и было 12 ночи. А до полицейского, то что он сейчас сделал, дошло только через пару минут. Быстро хватая телефон, он выбежал на улицу, выглядывая машину Славы, которой и след простыл. Ну что же за ебень такая. Трясущимися руками Ваня набирал номер Жожо, который тот написал ему на бумажке и рядом нарисовал кривое сердечко. Звонил, звонил, звонил, пока наконец-то трубку не взяли.