Милый лаое

Шан Цинхуа очень беспокоилась. Вообще-то, несмотря на всю абсурдность этого заявления (порно-роман же, не абы что), ни дня Святого Валентина, ни Белого дня в этом мире не было. А хотелось бы. Шан Цинхуа всегда завидовала сверстницам. Ну, тогда, в старой жизни. Они ходили на свидания четырнадцатого февраля, устраивали романтические ужины, получали подарки. Что на счёт Цинхуа? Ничего. У неё никогда не было парня. Но теперь она подцепила своего шисюна, одного из самых презентабельных женихов мира совершенствования. Выкуси, Жун Вэй из университета! С чего ты взяла, что Цинхуа лучше не замахиваться на богатого красавчика? Ха! Шан Цинхуа глянула на Шэнь Цинцю. Тот сидел за низким столом, хмуро проверяя домашние задания своих учеников. В такие моменты у него всегда было ужасное лицо, будто его часами заставляют поедать лимоны. Иногда Цинцю бурчал под нос что-нибудь вроде: "Вот идиот", "как можно быть таким тупым" или "у пса разума и то больше". Он правда любил своих учеников. По-своему. Наверное. За окном показалась фигура. Благо, Шэнь Цинцю туда не смотрел — ученику бы знатно влетело. Ло Бинхэ, прелестный кудрявый мальчик, отыскал глазами Шан Цинхуа и показал большой палец, оповещая, что приготовления завершены. Женщина кивнула, и мальчик, сияя довольной улыбкой, исчез — только волосы и промелькнули на секунду. Шан Цинхуа вздохнула. — Цзю-гэ. Молчание — Цзю-гэгэ. Шуршание бумаги. — Лаое. — Что? — Лаое-е... — Не увлекайся, — фыркнул Шэнь Цинцю, не поворачивая головы. — Мой лаое такой чёрствый, — протянула Шан Цинхуа, прижимая к груди подушку. К чёрту подголовные валики — если бы все в романе спали только на них, Цинхуа бы убилась. — Холодный-холодный мужчина, и почему ты такой горячий в постели? Ты знаешь, как ты краснеешь, когда... — Хватит, — выдохнул мужчина и наконец повернулся к шимэй. — Что хочет моя болтливая жена? Шан Цинхуа глупо хихикнула. — Погуляй со мной. Шэнь Цинцю прищурился. — Куда ты меня заманиваешь? Женщина надула губы. — Почему ты такой подозрительный? Я уже заманила тебя к алтарю, лаое. Погуляй со своей женой, пока она в кои-то веки не завалена бумагами. Глянув на Цинхуа с сомнением, Шэнь Цинцю отложил бумаги и кисть. — А я говорил — давай своим ученикам больше заданий. Нечего всех жалеть и делать всё за них. Ладно, — он встал. — Идём. Шан Цинхуа отбросила подушку и подскочила к Цинцю, тут же хватая его за руку. Её сердце затрепетало — как она может не быть счастлива со своим потрясающим историческим красавчиком? Они вышли на улицу. Холодный февральский вечер — на Цинцзин всегда было особенно холодно. Ветры тут сильнейшие, и снега выпадает много — все ученики Шэнь Цинцю кутаются в тёплые мантии и прячутся в помещениях. Смешное стечение обстоятельств — никто из них не любит холод. Это просто десятки маленьких копий своего учителя! Пиковые лорды выходят из бамбукового дома, и Шан Цинхуа с удовольствием наблюдает, как смешно её муж морщит нос, вдыхая морозный воздух. Они идут по узкой расчищенной дорожке, над которой трудились детишки с Аньдин и маленький добрый Ло Бинхэ. Ангел, а не ребёнок. Он обожает Шан Цинхуа с тех пор, как узнал, что она выходит замуж за её шицзуня — только вот сам шицзунь сходит с ума от ревности, как только видит мальца рядом. Как смешно. Но он хотя бы не позволяет себе бить Ло Бинхэ — Шэнь Цинцю никогда бы не сделал что-то, что расстроит его жену. Снег скрипит под сапогами. Рука Цинцю тёплая, почти горячая. Он поглядывает на Цинхуа краем глаза, но упорно не улыбается, но Цинхуа видит, как приподнимаются уголки губ. Совсем немного, едва заметно. Они идут к склону, и глаза Шэнь Цинцю расширяются, когда он видит дерево, украшенное гирляндами из розовой бумаги. Вырезанные сердечки опускаются с веток, словно маленькие цветы. На столике, чистом от снега, стоит коробка. Цинхуа тянет мужа вперёд и застенчиво улыбается. — Это мой подарок. — Подарок? — переспрашивает Шэнь Цинцю и приподнимает крышку, чтобы увидеть пространство, заполненное разномастными сладостями. Шоколад из какао-бобов южной демонической провинции, сиреневая клубника с волшебной горы Байин, искусственные цветы с сахарными лепестками — плоды долгих трудов и тренировок Шан Цинхуа, чтобы порадовать мужа-сладкоежку. Шэнь Цинцю сглатывает. — И по какому же поводу? — Почему мне нужен повод? — женщина ткнула лорда Цинцзин в плечо. — Ну, вообще-то сегодня праздник, но здесь его не празднуют. Но я подумала, что тебе понравится... — Мне нравится, — отозвался Шэнь Цинцю. Он повернулся к Цинхуа и обхватил её руки своими. — Мне нравится всё, что ты для меня делаешь. — Правда? Мой лаое такой милый... Вместо ответа Цинцю придвигается ближе. Он прижимает свои губы к пухлым губам жены. — Правда. — Я очень люблю тебя, лаое. — Я тоже люблю тебя, моя милая жена.