день святого валентина

им по восемь лет. они возвращаются домой со школы вместе, и им навстречу идёт уже четвёртая подряд пара влюблённых, держащихся за руки. — фе-е-е... — корчится джо, показывая украдкой на них глазами каору. тот проследил за ними взглядом и одобрительно ему фыркнул: нашли место, где за руки держаться. — ну и что, что день святого валентина, за руки можно и дома держаться. — бурчит он, и джо соглашается. — когда вырасту, никогда таким не буду. — я тоже! — поддакивает джо, и становится как-то легче идти домой: уже не так одиноко себя чувствуешь, когда есть с кем это одиночество разделить. им по двенадцать лет. и джо, набравшись смелости, протягивает черри шоколад с лепестками сакуры, который сам приготовил. — на, сакураяшики, должен же ты хотя бы одну шоколадку получить. в его голосе сквозит ухмылка, как будто он эту шоколадку просто так дарит, из жалости. будто у него круги под глазами не потому, что он всю ночь корпел над этим сраным шоколадом по рецептам из ютуба, и переделывал его по сто раз, чтоб не облажаться. и каору принимает этот шоколад с таким пофигистическим выражением лица, будто этот шоколад — последнее, что ему нужно в этом мире. будто у него круги под глазами не потому, что он проплакал всю перемену в туалете из-за того, что девчонки ничего ему не подарили. — а, это что, шоколад? пф-ф, да уж, эта дурацкая традиция, ласкающая хрупкое мужское эго... что ж, ладно, я приму его. если наста-аиваешь. "если настаиваешь" — последняя капля. "если настаиваешь" — последний гвозь в крышку гроба джо. "если настаиваешь" — слова, которые будут на его могильном камне. — не настаиваю я, я тебе как другу дарю вообще-то! — красный, как рак (от возмущения, не от смущения, вовсе нет) пыхтит джо. но весь его пыл куда-то исчезает, когда он видит мягкую благодарную полуулыбку каору: — спасибо, коджиро. им по пятнадцать, и они пубертатные язвы. — у меня восемь, я выиграл, ха! — это не считается, одну тебе подарил я, а мы считаем только от девчонок, горилла. — тц, тогда у тебя тоже на одну меньше, я ведь тоже тебе подарил. черри закатывает глаза и сдаётся, поднимая руки вверх в качестве признания поражения. — да ради бога. хоть в чем-то же тебе надо быть первым. — в привычной манере фыркает черри. — какая разница, кому сколько шоколада досталось. — да-да, конечно-о, — растягивая каждое слово, соглашается джо. — это абсолютно не имеет значения. — какой-то ты больно довольный для того, кому без разницы. — раздраженный проигрышем шипит черри, пожевывая розовую прядь волос — дурная привычка, которая, как он считает, является причиной, по которой он не нравится девчонкам. джо на его замечание только снисходительно посмеивается. ни к чему каору знать истинную причину его радости: черри подарил ему шоколад собственного приготовления на день святого валентина. им по восемнадцать, и, блять, что может быть лучше, чем передавать гребаный шоколад изо рта в рот друг другу?! — м-мх, — с чмоканьем отрывается от черри джо, и между их губами растягивается слюна, из-за шоколада преобретающая коричневый оттенок. сакураяшики поглядывает на влажные губы джо и стирает с них слюну. — вот же гадость. мы как педики. — без всякого недовольства в голосе фыркает каору. — это была твоя идея! — тут же встрепенулся джо. — и мы не педики! сакураяшики долго молчит, анализирует, и, наконец, выносит вердикт: — да. не педики, — и снова льнёт своими сладкими влажными губами к джо.