Если мы так мало знаем о жизни, что можем мы знать о смерти?*
Лили
— Какое твое любимое мороженое? — Шоколадное, а твое? — Шоколадное. — Мы должны устроить вечеринку и обожраться шоколадным мороженым, или пролежать в ванной, держа в руке по ведерку с мороженым. — Это прекрасная идея. Тимоти открывает холодильную сумку и кладет туда свое мороженое, ложится на меня сверху и говорит: — А можно сделать по-другому. — Как? — Я буду слизывать мороженое с твоего живота, потом с сосков, а потом с твоих мягких губ, — он прикусывает мою нижнюю губу и целует. — Ты Бог фантазий, ты знаешь об этом? — Знаю. И не только фантазий, много чего. Я планирую медленно водить тебя в курс дела, чтобы ты медленно узнавала эту мою сторону. У нас вся жизнь впереди, Лили, вся жизнь.***
— Она снова это сделала, Эмбер, снова, да, я вас жду, приезжайте. Я открываю глаза и оглядевшись понимаю, что лежу в своей постели, в комнате, где до сих пор стоял запах Тимоти. Я сажусь и беру стакан воды, что стоял на тумбе. — Привет, — в комнату входит Лекси и садится рядом со мной. — Ты как? — Нормально, — мой голос охрип, а в целом я чувствовала себя лучше. — Что произошло? — А ты не помнишь? — Нет. Лекси рассказала мне все в мельчайших подробностях, как пришла со свидания, окрыленная и счастливая и не застала меня дома. Решив принять душ, она видела меня в ванне, лежащую, голой и без сознания. Ога вытащила меня из воды и набрав скорую, стала делать искусственное дыхание. — Ты меня до чертиков напугала. Хватит, Лили, хватит. — Ты сказала «снова», по телефону, что это значит? — Вот, что это значит, — он берет мою руку и показывает шрамы. — Ты резала себя, пока пыталась напиться до потери сознания. Тебе нужна помощь. — Мне не нужна помощь, — я прячу руку под одеяло. — Нужна, я позвонила Эмбер, это единственный человек, который сможет тебе помочь. — Мне не нужен психолог. — Еще как нужен. С этими словами она покидает меня. Эмбер сидит напротив меня и попивая чай, глазела на меня своими карими глазами. — Ты можешь пожить у меня, — говорит она. — Нет, не хочу. Почему он это сделал? — Что, сделал? — Ушел, так просто, так легко. Зачем? И почему он мне ничего не сказал? Почему он раньше не появился в моей жизни? Он чертов эгоист. Лучше бы я его не встречала. — Знаешь. Когда мы только узнали о его болезни, Тимоти стал составлять список дел, которые должен успеть сделать. Там было все, и даже больше. Я не видела этого списка, но знала, что он каждый раз был чем-то занят. Все это закончилось, и впал в депрессию, это продолжалось долгое время, пока не встретил тебя. — Значит я стала его следующим планом в списке? — Нет. Он обрел то, что искал очень давно. Свою любовь. И он готов был ради этой любви на все. Ты и без этого знаешь. — Знаю, — в памяти всплыли моменты после клуба, когда он напал на меня. — Он настолько был этим окрылен, таким я его еще никогда не видела. Врачи говорили, что ему осталось месяц, но он победил их слова, показал, что они ошиблись. Ты его спасла, отсрочив ему смерть. — Мы были с ним так мало, очень мало, — слезинка падает на мою ладонь. — У нас были планы, он говорил такие вещи, а я верила ему. Если бы я только знала. — Ты убиваешь себя изнутри, Лили, я тебя не узнаю. — Я хочу забыть эту боль, я не хочу чувствовать страх, в каждом человеке я вижу его. Жду, когда она откроет дверь этой квартиры и войдет. Я боюсь, что не смогу выдержать этого. — А как же он? — я вытираю слезы. — О чем ты? — Он не покинул тебя, он все еще живет в твоей голове, разве ты не нашла его телефон? — Я… — Он и вправду все распланировал, верно? — она улыбается мне и встает. — Прошу тебя не затягивать с этим, не пропусти встречу с ним. Она обнимает меня и уходит. Я бегу в комнату и нахожу телефон Тимоти. Открываю сообщения, кроме двух прослушанных были еще, следующее сообщение имело конкретную дату 25 августа, 2021 год. До него оставалось три дня. И сообщение: В десять вечера, жду тебя на крыше холдинга, оденься по теплей и не забудь взять с собой горячий чай. Люблю. Я расплылась в улыбке, за долгое время. — Значит, это и есть твоя сторона, которую я буду узнавать, еще долгое время? Как я могла уйти, не узнав, что он задумал?