Воссоединение.

У Дина всё болело, что неудивительно, учитывая что он уже с несколькими ранениями сражался с ранкором. Несмотря на всю боль в его теле он встал и посмотрел на Грогу, спокойно уснувшего у головы ранкора. Дин осторожно подошёл к существу, чтобы случайно не потревожить его и так же осторожно взял на руки ребёнка. У Дина не было много времени на полное осознание того, что Грогу находится прямо здесь, в Мос-Эйсли, ведь он был занят убийством врагов, а потом ещё и сражался с ранкором (если это вообще можно назвать сражением), но прямо сейчас, не смотря на всю боль в теле он держит на руках спящего ребёнка и понимает, как сильно этого хотел, как сильно хотел держать его в своих руках и чувствовать на себе этот крошечный вес. Дин чувствует как сжимается его грудь. Он не может в полной мере объяснить свои чувства, но он не променял бы их на что на свете, если эти чувства вызваны Грогу, его ребёнком… его сыном. Он прижимает его ближе к своей груди и прислоняется лбом к его крошечной зелёной головке и впитывает в себя всё присутствие и тепло своего сына. В этот момент ничто не имеет для него значение, для него важно лишь то, что рядом с ним находится его сын. — Ты там в порядке? — спрашивает Боба позади Дина и он даже не заметил, как и когда он оказался рядом. Дин открыл рот чтобы машинально ответить «да», но потом закрывает его и обдумывает, как правильнее ответить на этот вопрос. — … Не совсем. — решил на этом остановится Дин и это самый правдивый ответ, который он давал о своём состоянии. Раньше он бы игнорировал этот вопрос или отвечал «все в порядке», но сейчас он слишком сильно ранен и начинает чувствовать усталость, чтобы попытаться даже просто игнорировать вопрос. Кроме того, ему нужно лечение и отдых, чтобы защитить своего ребёнка. — Тогда можешь остаться во дворце и вылечиться бактой. — отвечает Боба и подходит ближе к ранкору. Он какое-то время стоит рядом с существом и смотрит на них, видимо только сейчас замечая ребёнка в его руках, с неизвестным выражением лица за шлемом, потом склоняет голову набок и добавляет. — Также вы можете отдохнуть пару часов или день во дворце, если вам это необходимо. И снова Дин сначала думает отказаться от этого предложения, но потом чувствует как Грогу слегка шевелится в его руках, прижимаясь ближе к его груди и он снова чувствует сжатие в своей груди и крепче прижимает к себе ребёнка. — Я буду очень признателен за это… — решается сказать Дин и как запоздалую мысль добавляет, — … спасибо. — Тебе не за что меня благодарить. Это я должен благодарить тебя за помощь… со всем этим. — отвечает Боба слегка пожимая плечами. Дин в ответ лишь кивает головой и делает шаг в сторону, как вдруг в его ногу, а потом и во всё тело, ударяет ещё более сильная боль, чем раньше. Это так сильно, что он чуть не падает, но Боба успевает его подхватить. — Нужна рука помощи? — весело говорит Боба с небольшим оттенком беспокойства, который обычный человек не знакомый с Бобой не заметил бы, но Дин не обычный человек и тем более он более-менее знаком с ним, так что заметить беспокойство Бобы не составило большого труда. Дин тихо хрипел пытаясь перетерпеть приступ боли, и когда боли стало меньше он не в силах ответить устно лишь кивнул и из-за этого у него в глазах ненадолго появились чёрные пятна. Боба лишь кивнул в ответ и они отправились во дворец Джаббы (или это уже дворец Фетта?).

***

Комната, в которой находится Дин с Грогу, кажется для него слишком большой. Он привык спать в маленьком отсеке своего корабля с кроватью (если это можно назвать кроватью), привык что его по бокам сжимают стены, но ему придётся временно терпеть это свободное пространство, вылечить свои раны и попытаться отдохнуть. Боль уже не такая сильная, теперь он может больше двигаться уже не с такими сильными приступами боли. Конечно у него все ещё остаётся боль в большей части тела, но он может это терпеть. Дин садится на кровать и начинает осторожно снимать свою броню, стараясь не причинять себе ещё больше боли. Он снимает её пока не остаётся только в чёрном лётном костюме и шлеме и поднимает с пола небольшую коробку с бакта-спреем, которую дал ему Боба (за что он очень благодарен, но не скажет этого вслух). Он так же осторожно снимает лётный костюм до талии и начинает наносить бакта-спрей. Когда он нанёс бакта-спрей на руки (прохлада от бакты довольно приятна на его многочисленных синяках) и собирается нанести её на свой торс как вдруг он слышит рядом с собой шевеление Грогу. Дин поворачивает к нему голову и видит как ребёнок ложится на спину и открывает свои большие карие глаза. У Дина перехватывает дыхание от вида этих глаз. Он так, так давно не смотрел на эти прекрасные глаза, на их красивый тёмный цвет и сияние, боже, это сияние… он даже не может в полной мере описать как это красиво. Ему просто хочется плакать от того, что наконец он может видеть эти красивые глаза, эти большие уши и эту маленькую морщинистую головку с небольшим количеством пуха на ней. Грогу медленно садится, протирает свои глаза, поднимает голову и смотрит на его шлем. Он медленно моргнул и издал счастливый визг, при этом он ещё подпрыгивает на месте и тянет к нему свои маленькие, такие маленькие трёхпалые ручки. Дин издаёт хриплый смешок (и это не из-за сдерживаемых слёз, вовсе нет) и берёт на руки своего сына. Грогу поднимает свои ручки ещё выше и касается ими его шлема. Дин сначала колеблется, но когда он слышит ещё один счастливый визг, то наконец решает к чёрту это всё и аккуратно снимает шлем одной рукой и ставит его на рядом стоящий стул. — Па! Па! — счастливо визжит Грогу и нетерпеливо проводит ручками по его лицу. У Дина перехватывает дыхание, ведь это так похоже на то, что ребёнок называет его папа. Он больше не может сдерживать себя и наконец позволяет себе плакать, смотрит в глаза своему сыну и улыбается. — Я тоже рад тебя видеть, сынок. — хрипит в ответ Дин и прижимается лбом к лбу своего сына. В ответ он получает взволнованное хихиканье и ощущение маленьких ручек пытающихся вытереть слёзы. На это он ещё плачет ещё больше и хрипло смеётся, отчего Грогу издаёт беспокойные звуки и ещё больше пытается вытереть слёзы. — Не беспокойся, это счастливые слёзы. Я сейчас очень счастлив. — говорит Дин полноценно смеясь, что немного причиняет боль, но он этого почти не замечает и нежно гладит одно из ушей своего сына рукой без перчатки. В ответ Грогу смеётся в ответ и наклоняет свою голову к прикосновению. Дин прижимает своего сына ещё ближе к груди и чувствует, как он чувствует что-то твёрдое и осторожно опускает ребёнка на кровать. — Что там у тебя? — тихо бормочет Дин и аккуратно просовывает руку в мантию ребёнка и видит то, что думал никогда не сможет увидеть снова. — … Ты сохранил его? — сдавленно спрашивает Дин держа в руке подвеску с мифозавром. В ответ он получает взволнованный кивок от сына и подпрыгивание на месте. Потом он успокаивается, хмурится и начинает снимать подвеску, но Дин сразу останавливает его и качает головой. — Не нужно возвращать его, теперь он принадлежит тебе. — говорит он и плачет ещё сильнее (если это вообще возможно) и счастливо смеётся вместе со своим сыном. В этот самый момент Дин думает, что да, он действительно счастлив, так счастлив, что это просто невозможно описать словами. Они ещё долго сидели так, плача и смеясь, пока не уснули в объятиях. Так они проспали до утра следующего дня (видимо он устал сильнее, чем думал) и отправились к его новому кораблю N-1 и показывал его сыну. Грогу был им очень взволнован, особенно когда они летали. И если во время полёта на Неварро его сын несколько раз просил включать ускорение корабля, чтож… кто он такой, чтобы мешать его веселью. Особенно если он может услышать красивый звук смеха своего сына.