Умышленное невежество

***

− Я был дураком, не так ли? Слова были горькими, а тон резким. Они висели между нами в воздухе Комнаты для гостей, как дешёвый табачный дым, который никак не рассеивался. Когда мне сообщили о прибытии доктора Уотсона в клуб «Диоген», я подумал, что он, возможно, хотел поблагодарить меня за присланные мной цветы или, что менее вероятно, попросить моей помощи в его медицинской практике, которая сократилась во время болезни миссис Уотсон. Конечно, с моей стороны было глупо строить догадки заранее, не имея никаких данных. Его слова и поведение быстро избавили меня от этих представлений. − Я не могу понять, почему вы так говорите, доктор, − сказал я. − Вы никогда не казались мне глупым человеком. − Ох, но это так, − сказал он. − Ваш брат жив, не так ли? − Жив? Шерлок? − Я сохранил своё лицо благодаря долгой практике, демонстрируя лишь подобающее недоверие к такому возмутительному заявлению. − Доктор Уотсон, с вами всё в порядке? Вы сами читали его письмо и были свидетелями его борьбы у водопада. Несомненно, вы больше, чем кто-либо другой... − Я не утверждаю, что знаю, как Холмс избежал пропасти, − сказал он, − только то, что он это сделал. − Он начал возбуждённо расхаживать по комнате. − Пожалуйста, успокойтесь, − сказал я, но он проигнорировал моё увещевание. − Он досконально знал Мориарти, он изучал этого человека с целеустремлённой сосредоточенностью. − Поскольку профессор, без сомнения, изучал Шерлока, − заметил я, но Уотсон отмахнулся от этого. − Даже издалека Холмсу удалось заманить в ловушку банду Мориарти и чуть не его самого. У него явно был превосходный интеллект, − сказал Уотсон со всей серьёзностью, и я был неожиданно тронут его абсолютной верой в моего младшего брата. − Да, я согласен с вами. Но доказательства... − Улики! − рявкнул он. Он перестал расхаживать и встал передо мной, выпрямившись как шомпол. − Холмс не потерпел бы, не мог потерпеть поражение от таких, как он. Всё, что я знаю о Холмсе, все дела, которые мы когда-либо расследовали вместе − это единственное доказательство, которое имеет значение. Ваши истории, я понимаю. Так называемые «приключения», которые доктор Уотсон усердно публиковал в «Стрэнде», пока его жена не заболела несколько месяцев назад, каким-то образом объединились в его сознании, чтобы убедить его в том, что Шерлок выжил. Это не было доказательством. Не было ни улик, ни данных. Это было логическое заблуждение, чистое предположение, подпитываемое чувством вины и горем Уотсона. Чистое предположение, которое тоже оказалось правдой. Уотсон наблюдал за мной проницательным взглядом. Я встретил его взгляд прямо, вежливо. Его рот сжался. − Я не знаю, как он это сделал и почему. Я просто знаю, что он решил не доверять мне... снова. − «Снова»? − За несколько месяцев до... было дело с одиозным убийцей по имени Калвертон Смит. − Воспоминание явно причинило ему боль, но он сглотнул и продолжил: − Холмс использовал меня, чтобы переманить Смита на свою сторону, но вместо того, чтобы доверить мне свои планы, он обманул меня, чтобы достичь своих целей. − Я, конечно, помню тот инцидент. Со стороны Шерлока было слишком плохо так плохо обращаться с вами, доктор, − сказал я, имея это в виду. − Бывали случаи, когда его склонность к драматизму брала верх над здравым смыслом. − Это то, что он и сейчас делает? Драматизирует? − сказал Уотсон, напрягшись от злости и отчаяния. − Почему он не вернулся? Даже если ему не хватало уверенности в моей способности помочь ему, прошло девятнадцать месяцев. Боже милостивый, этот человек считает месяцы. − Если бы это была одна из ваших приключенческих историй, мне интересно, как бы вы могли решить эту проблему, − сказал я, делая вид, что размышляю. − Предположим... предположим, что несколько сообщников Мориарти вырвались из лап Скотланд-Ярда. Предположим, что эти сообщники выполняли работу своего лидера и, кроме того, стремились отомстить ему? В такой ситуации опасность, о которой говорил Шерлок, всё равно была бы неминуемой, не так ли? Секретность будет иметь первостепенное значение не только для него, но и для всех вовлечённых сторон. Глаза Уотсона расширились. − Если бы это была одна из ваших историй, то есть, − повторил я. − У вас действительно есть определённый талант. Несколько мгновений он ничего не говорил. Я видел, что мысли быстро сменяли друг друга в его голове, но выражение его лица на этот раз было для меня непроницаемым. − Я понимаю, − сказал он, наконец. − Я лучше всего служу его целям, будучи послушным простаком, не так ли? Он скорее желает моего отсутствия, чем моего присутствия. Очень хорошо, − его голос был холоден. − Если Холмсу нужно моё невежество, он его получит. Ваше горе тогда затуманило ваши рассуждения, и ваш гнев делает то же самое сейчас, подумал я. С тяжёлым сердцем я понял, что ничего не могу сказать, чтобы исправить ситуацию. Его слишком часто и слишком глубоко обижали. Только время и Шерлок могли залечить его раны. Уотсон был уже почти у двери, когда остановился и снова повернулся ко мне. − Я знаю, что вы преданы своему брату, а не мне, − сказал он. − Тем не менее, я прошу вас не разглашать ему наш разговор. Я наклонил голову. − Естественно. В конце концов, я не могу раскрывать разговоры с мёртвым человеком. Прощайте, доктор Уотсон. Он коротко кивнул и вышел. Несмотря на все твои благие намерения, ты причинил своим коварством больше вреда, чем сам думаешь, брат мой. Спеши домой.