Если ты этого хочешь, хен

Минсока не мучает чувство вины, ведь никто никого не заставлял. Он никому не обещал высоких чувств. У всех просто порой срывает планку и хочется разрядки, а кто поможет в этом лучше, чем те, кто рядом круглые сутки. И это не потому, что в нем еще играют отголоски выпитого, а потому, что так все и есть. Горло сушит, и, не смотря на слабость и желание еще поспать, Сю все же поднимается. Включив небольшую лампу на тумбочке у кровати, парень смотрит на часы. Так уж повелось, что еще с детства Минсок не любил просыпаться около четырех утра, потому что тогда в такой день с ним происходили не самые приятные вещи: простуда, жуткий ливень, к которому парень всегда оказывался не готов, сломается микрофон, поскользнется на сцене или забудет свою партию. Сегодня часы предвещали неладное. И его ждать долго не пришлось. На тумбочке около часов лежит крем от синяков. С какой-то стороны можно расценить этот жест как заботу о старшем, но явно не сегодня. Сюмин хватает тюбик, забыв, что еще недавно его мучила жажда, и идет в гости к такому заботливому Лухану. Он готов забыть про спящих друзей и накричать на парня, но здравый смысл не дает этого сделать, поэтому Мин хочет только отдать крем со словами «Тебе нужнее». Но день не задался, и комната Лухана стала еще более неприглядным местом. Когда Сю зашел внутрь, света из окна хватило, чтобы рассмотреть двух человек в кровати. Ему еще на входе показалось странным, что две кровати сдвинуты, но он и представить не мог, почему. Виновника ночной злости Сюмину придется поискать в другом месте, зато теперь абсолютно понятно, почему Лу уходил из клуба, держа за руку Сехуна и Лэя. Приглушенный свет, проникающий с кухни в коридор, открыл нахождение вокалиста уже немного успокоившемуся Минсоку – злость прошла так же внезапно, как и появилась. Кухня оказалась пуста, но чуть заметный силуэт в светлой футболке на балконе парень уловил. - Спасибо за крем, но оставь себе, - заходя на балкон, Минсок протягивает его другу. - Оставь себе, мне уже не нужен, - глаза Мина расширяются, когда он замечает вырывающийся со словами белый туман, в нос бьет запах сигарет, и парень удивляется еще больше. Он захлопывает дверь за собой и за пару шагов достигает китайца, чтобы одернуть того за плечо и увидеть зажатую в губах сигарету. Весь образ знакомого ему человека - правильного, любящего, практически идеального парня рушится. – Все по глазам читается, можешь не спрашивать, - делает еще одну затяжку парень. - И? - Захотелось, - недавно в голосе этого человека появился холодок безразличия, от чего старшему хочется прямо сейчас включить батарею, хотя бы одну, и привязать к ней Лухана, чтобы тот оттаял. – Всем порой нужно расслабиться. - Не удовлетворен двумя любимыми парнями в твоей постели? - Нет, все было замечательно, - он затягивается в последний раз и отпускает окурок вниз, разжимая пальцы. – Кажется, всем понравилось, - его улыбка отрепетированная и почти правдивая. – А крем тебе нужнее, и не злись, ты морщишь в такие моменты лоб. - Лу… - Мин не знает, останавливать сейчас друга или нет. - Не принимай все близко к сердцу, - Лу останавливается около Сюмина, - и получай от жизни все, что сейчас можешь. Получай все, что хочешь, хен. Крем помог, и уже через два дня можно было забыть об утренней маскировке. Минсоку кажется, что то был просто странный глупый сон, и его друг на самом деле лучше, чем есть. Концерты, идущие один за другим, помогали забыть, как и вечерние поездки, когда Минсок засыпал на плече Криса. - Не хочешь остаться? - Крис гладит по волосам лежащего рядом Минсока. - Не сегодня, - сколько прошло с того дня, когда все началось? Месяц, полтора, два, но все началось именно с лидера. – Пойду в душ и спать, - Мин не хочет привыкать к нежности лидера, хочет еще немного подразнить взглядами Бэкхена и Чани, в темных коридорах почувствовать на своих губах губы Кенсу, который так же быстро пропадает, как и появляется. Ему пока что не хочется думать. Теплый душ Минсок, как обычно, принимает за полночь, когда все парни уже спят. В зеркале на него смотрит немного уставшее, но весьма позитивное отражение. Изюминку добавляют рожки из мокрых волос, накрученные только что. Пошаркав до двери и поправив на бедрах белое банное полотенце, парень зевает и открывает ее. - О, черт, - вырывается у стоящего пред дверью Кая, когда перед ним появляется рогатый хен. – Тебе идет. - Мне все идет, - ехидничая, подмечает Минсок. – Ты откуда такой потный будешь? - Только с тренировки вернулся, с ног валюсь жутко, - парень виснет на старшем, ноги в самом деле подкашиваются – высокая актерская игра от Кая, - донеси меня, хен. - Что еще с тобой сделать? – смеется Мин, заходя обратно в ванную. Идти приходится, надеясь не наткнуться на что-то, оставленное другими или им же, так еще и волочить на себе танцора, который, кажется, и не хочет вспоминать, как работать ногами. - А раздеть? – вопросительно поднятая бровь Кая заставляет мысли в голове старшего щекотать его фантазию. - А сам? – Мин поворачивается вместе с Каем, которого уже легче было взять на руки и донести… до кровати?.. Минсок сам себя ловит на этой мысли и гонит ее так же далеко, как его кровать сейчас находится (не так уж далеко, если подумать). Прижимает спиной к стене в душевой кабинке и отпускает. - Не отпускай меня, - лепечет расслабленный Чжонин, сползая вниз на кафель. – Я обездвижен до завтра. Вся надежда на любимого хена. - Подлизался, я смотрю, - хихикает Сюмин и все же решает помочь младшему принять душ, но сперва, надо бы раздеть его. Футболка липнет к телу Кая, будто бы он только что побывал под ливнем, но снять ее не слишком сложно. А со штанами все намного проблематичнее. Когда только танцор успел натянуть на себя джинсы после тренировки? Пальцы путаются в двух пуговицах, приходится собраться и перестать бояться дотронуться до младшего. И откуда только это стеснение взялось, Мин сам не знает. Первая пуговица позади, легкий нажим на пах происходит чисто случайно, как и тихий стон, сорвавшийся с губ Кая. Вторая пуговица позади. Пальцы не торопятся приступать к ширинке, они медленно приближаются к ней. Сюмин же смотрит на закрывшего глаза Чжонина, замечая подрагивание губ от каждого прикосновения. Ширинку все же приходится расстегнуть, подхватить парня под бедра и стянуть с него штаны. Теперь от глаз Минсока не скрывается возбуждение младшего. Сю облизывает губы, еще раз смотрит на парня с закрытыми глазами и проводит пальцем по выпирающему члену. Еще один стон, более громкий, соблазнительный и подталкивающий к продолжению. Еще одно прикосновение. - Я только посмотрю, - одними губами говорит сам себе Сюмин, - только посмотрю. Он снимает с парня трусы и, кажется, забывает о том, что смотреть не значит трогать, а трогать не значит наклониться и прикоснуться только кончиком языка к головке. Он прикасается легко, облизывая головку, трогает губами, чувствуя, как тело отзывается на его каждое прикосновение. Твердый, упругий, соблазнительный. Хочется. - Это жутко приятно, - стонет Кай, когда Минсок обхватывает влажными губами головку и играет с ней язычком. – Так хорошо, - Минсок опускается по всей длине вниз и тут же скользит вверх. Ему нравится чувствовать возбужденную плоть. Темп увеличивается, а внутри все горит. Кай сжимает рукой волосы старшего. – Быстрее, - но вместо этого Сю выпускает член и снова скользит язычком по головке. – Хен, - жалобно скулит парень. - Наслаждайся. Но Кай хочет быстрее почувствовать, как земля уйдет из-под него, и надавливает Мину на шею. Тот соглашается, вновь вбирая в себя плоть. Он движется сперва в своем ритме, но вскоре Чжонин устанавливает его сам. Стонет не громко, но сексуально. Мину теперь тоже душ не помешает или хороший секс, но от младшего второе он вряд ли получит. Минсок помогает себе рукой, чувствуя, как член все сильнее напрягается. А с протяжным хриплым стоном, сжав пальцами волосы хена, Кай кончает в горячий рот старшего. - А теперь душ, - Сю поднимается, ноги устали и немного дрожат, но помочь младшему он должен. Включает воду. - Ты у нас самый лучший, хен, - веки открытых глаз постоянно дрожат, то и дело обещая закрыться вновь. - Я потом предъявлю счет, малыш, - смеется Сю, снимает с себя полотенце, чтобы не намочить его. Со стояком, конечно, неплохо было бы разобраться, но это чуть позже. Поднимает на ноги младшего, подставляя под теплые струи срывающейся сверху воды. - Я могу сейчас расплатиться, - руки Кая ложатся на плечи Сю, ресницы подрагивают, а слова почти не слышны. - Если ты сейчас закроешь глаза, уснешь, - Мин прижимает парня к стене, упираясь в того возбужденной плотью. – Я был бы только за, но оставим на другой раз. Сейчас тебя надо помыть, - парень тянется к мочалке. - Я был в душе сразу после зала, - признается Кай и целует старшего в губы. Только прикосновение, потому что сил у танцора не осталось уже. - Я знаю, - руки спускаются по телу Кая. – Я почувствовал запах твоего геля. - Прости, - по-детски тянет младший. - Я включу это в счет. Парни стоят под теплым душем еще минут десять. Кай прикасается к губам Мина, все такими же нежными и невинными поцелуями, а Минсок отвечает ему тем же. Он уже знает, что сможет попросить от Кая взамен, но чуть позже, когда он этого захочет. Когда захочет почувствовать горячего, напористого и соблазнительного парня в своей постели. Мин отводит Кая в его комнату, укладывает в постель и целует в лоб. - Сладких снов, Кай.