кот-еболт

Просыпается Чимин уже в охладевшей постели. Пак точно знает что это не сон, галлюцинациями он пока не страдал, сказки Салтыкова-Щедрина на дух не переносил. — Юнги-хён, ты где? Он начинает бегать по своей скромной халупке, но не найдя никаких признаков второго человека, садится на диван и заливается крокодильими слезами. То есть Мин перед сном в щечку его поцеловал, обнять дал, ноги закинуть дал, а потом слинял от него, от такого плохого Чимина. Может почувствовал вину, живя на шее у другого человека. Так Пак и не против, добрая чиминушкина голова говорила это. — Юнги-и, ну зачем ты ушел, дурья башка. — Для тебя я хён, — Юноша отвесил подзатыльник Паку, обращая на себя внимание, — За едой я ходил, да по делам ездил. У тебя в холодильнике даже тараканы не повесятся - от голода сдохли давно. Чиминовы объятия были способны задушить - это Мин ещё во сне понял, но видимо, повторение - мать учения. — А куда ты уходил? — Слушать меня надо, — Юнги щелкнул нерадивого Пака по носу, продолжая большими пальцами вытирать его мокрые щеки, — За едой и в своё хуево-кукуево, вещи забирать. Ты предлагал остаться, я от халявы отказываться не привык. — Так платим же поровну, ты сказал, — Чимин взглянул на него, щенячьими глазками в лицо белоснежное упираясь, получая за это ещё один подзатыльник, — Ауч! Ну Юнги-хён. — Иди пакет пока разбери, — Мин передал свёрток юноше, опять сталкиваясь пальцами. И почему у него руки такие холодные? — Я переоденусь и приду, завтрак приготовлю. — Что на завтрак хочешь? — Пак физически голову свою повернуть к Юнги не может. И это называется домашняя одежда? Просто штаны и тапочки? Отлично, у Мина по предмету соблазнение девственных геев, в лице Пак Чимина определенно стоит пять с плюсом, ещё и подпись от преподавателя: ученик превзошел учителя. — А-а, хочу запеканку творожную. И Юнги-хён, — Чимин нервно так прокашливается, скрывая смущение своё жуткое, комом внизу живота оседающее, — Можешь накинуть что нибудь? — А что, крошка Пак смущается? — Паршивец, шепчет своим этим хриплым голосом, Пак думает что ещё немного и его бедное доброе сердце остановится. Ещё и в шею, развратник такой, целует. Чимин ладошками своими надеется от мира внешнего скрыться, заодно и розовые щеки прикрыть, осрамился так осрамился, умничка. Нервный Пак - забывчивый Пак. Юнги об этом знает, Юнги об этом помнит, поэтому, как самый благодушный человек на этом свете, решает возобновить разговор вчерашний. — Ты расспросить меня не хочешь? — а Чимин и чаем своим давится, откашливаясь кое-как. Наверняка уже позабыл что Мин, вообще то, котом день назад был. — Али на опыты безумным ученым отдать? — Чиминушка посмеивается негромко, в кружку сопя, — Захочешь - сам расскажешь. — Хочу, — Мин достает излюбленный хлеб, намазывая его маслом сливочным, на солнце слегка подтаявшим, потому что одна забывчивая голова (Юнги не показывает пальцем в сторону Чимина, вам показалось) не убрала его в холодильник. Все на Мине в этом доме, все на нем, бедненьком. — Я котом то пару дней всего был до встречи с этим полоумным, как его зовут то, — Юноша задумывается на секунду, вот на языке имя вертится, — Тэхён, — Юнги садится на своё место, притягивая бутерброд ближе, откусывая потихоньку кусок. Чимин хихикает немного, соглашаясь с мыслью парня. От Тэ несет безумством - это уж точно. Но это не делает его плохим другом, с Кимом весело, он всегда готов поддержать, пока в его головушку дурную не прикатится новая взбалмошная идейка. — Неудачно в лавку какую-то заскочил, бабка там ещё такая страшная, напугала меня, — Шуга зачесывает волосы назад, а Пак тихонечко, совсем незаметно (ага, молодец, опять двойку схлопотал) залипает, — Ну я и обматерил её, зачем людей то пугать. Пробормотала что то, да и выкинула. — А как с Тэхёном то встретился? — В передрягу с котами соседскими попал, они на меня как набросились, полоумные. А собаки их лаем отогнали, я же поэтому их и подкармливал, — Юнги слегка улыбнулся, вспоминая эту самую стаю, честну́ю, с глазенками добрыми, — Он прибежал на лай наверное, заверещал, позвал дружка своего, который, сука, мне хвост весь отдавил. Чимин засмеялся уже вслух. да, похоже на его друзей. Кстати про них. — Тебя разве не ищут близкие? — Чимин заглянул в лицо Мину, надеясь не задеть, вдруг у юнги и друзей то не было. — Написал им сообщение. Они думали что я в очередной творческий кризис провалился. — Ого-о, ничего себе, а на работе не обыскались, — Ну работа-то у Мина быть должна, на что он жил то.. — Я на себя работаю. Песни пишу, — А Юнги совсем и позабыл про новый альбом, который написан был, Намджуну в его надежные, крепкие ручонки отдан, — Новый альбом скоро выйти должен, могу потом дать послушать. — Ура, конечно, хён, — Чимин повиснул на нем пандой, чуть чай не разлив и бутерброд драгоценный не уронив. — Слушай, давай Великолепный век досмотрим, а не в сотый раз на начало перемотаем. Они развалились, занимая своими прекрасными тушками всё диваново пространство. Голова Юнги покоилась на бедрах Пака, заставляя смотреть только перед собой, только вперед и никуда больше. Чимин нет, не вниз, ну что же ты... — Хорошо, только я заплакать могу, ты не пугайся. — Да, я помню. Сто тридцать четвертая серия подходить к концу и нервы Пака тоже, потому что чуда не произошло, сериал остался таким же как и пару лет назад. Хюррем все так же умирает, оставляя на душе горечь, а на щеках мокрые дорожки от слез. — Чиминни, ну ты чего, — Юнги старательно стирает эти самые дорожки, — Давай с первой серии посмотрим. — Она там такая с-счастливая, ещё не знает н-ничего, — Пак заикается, заплаканные глаза поднимая на Мина, прося поддержки. Поцелуй определенно Чимина отвлёк от похоронной процессии, во всю идущей на экране. В голове у него много таких же Пак Чиминов, играющий на фанфарах и запускающих фейерверки в виде сердечек. Он улыбается в мягкие уста, слегка открывая свои губы, превращая поцелуй во что то более безумное и пылкое. Целоваться конечно не умел, но книжки покорно читал, момента своего выжидая. — Успокоился? — Юнги разрывает поцелуй, напоследок мазнув губами по щеке и взлохмачивая Чимину волосы. — А-а, — Пак в прострации находится, ничего не понимая, это у него что, сейчас первый поцелуй нагло спиздили? — Ты чего подвис, Чимина-а? — Юнги Чимина за подбородок берет, взгляд поймать глазами своими необычными пытается. — Юнги-хён, а мы пара? Мин на секунду сам подвисает, вопрос глупый обдумывая. А разве нет? — А разве нет? — Повторяет свои же мысли вслух. — Эм, — Пак опять щечки раскрасневшиеся рукой пытается закрыть, только вот Миновы пальцы на подбородке все ещё мешают, — Мы не обсуждали это, вот я и подумал.. — Думать много - вредно, — И целует так, что сердце в пляс, Пак Чимины в голове прыгают, точно кенгуру. Чимин не любил кошек. Он определенно точно не любил кошек. А ещё больше котов, но один хуй свой огромный клал на это, сидя на троне в паковском сердце и попивая зеленый чай.