Время года — холод.

      С самого рождения люди «запрограммированы» на поцелуи. В сознании каждого младенца такие понятия как «еда» и «любовь» соединены неразрывно. А рот и губы являются для него самой важной и доступной "формой общения". Даже после не смотря на то, что человек взрослеет, его "тактильная память" остаётся.

***

— Останься со мной. - губы мелко дрожали впитывая крупицы капель дождя попадающих в их завлекательный плен. Дождь усиливался, тарабанил по крыше высотного здания, но Иманова это не смущало, он смотрел куда-то в даль, тщетно ищя образ чего-то невероятно необходимого. — Что-то произошло? - спросил Дима, отвлекая юношу от раздумий. — Я схожу с ума. Мне кажется я влюбился. — Думаешь ситуация сама себя разрулит? Признайся и делов шляпе. Эмильен в тот миг растерял кажется все наставления отца. Они улетучились из его сознания подобо птицам из под колес автомобиля. Глаза юного блогера блеснули надежной и сердечная кровь необузданно заговорила им. — Ты не представляешь, как сильно мое сердце бьется, когда я вижу тебя. Затаив дыхания Дима впитывал слова кудрявого юноши, а после склонился и на секунду промокший парень подумал: сейчас он обнимет, прижмет к себе и больше не отпустит. — Ммм, правда. – тихо констатировал блогер. Взглянув на младшего с недоумением и тоской. Маслеников увидел словно впервые, как загибаются его густые ресницы, медные, как поваренный горький шоколад, какие благородство и достоинство угадываются, несмотря на пропитавшиеся дождем одежды, в его стройном, гордо выпрямленном теле. Их взгляды встретились. Иманов смотрела на него с неприкрытой мольбой.

***

      Язык чисел – самый древний и мудрый из всех языков. В чём главное отличие его от остальных? В том, что в других языках мы можем позволить себе роскошь сначала говорить, и лишь потом думать. Думать с помощью чисел. "Думать" не означает виртуозно жонглировать чужими знаниями. Думать – значит самостоятельно вникать в суть вещей и понятий. Цифра один – число всего нового. Именно с него начинается проявление всего сущего. Именно с первого прикосновения губами начинается история кучерявого юноши и охотника.

***

      Была осень, падали листья, они бродили по городу. В парке не было людей, лишь тротуар белел в лунном свете. Холод окутывал ноткой теплоты, и был полный того таинственного беспокойства, которое всегда чувствуется на переломе года. Освещенные окна гулом выступали из сумрака, подобно дальним звездам на небе.       Он знал: стоит ему поцеловать этого парня, слить с его тленным дыханием свои не умещающиеся в словах мечты, — и прощай навсегда божественная свобода полета мысли. Потому ли он медлил, прислушиваясь к звучанию камертона, задевшего звезду. Белое лицо Иманова в очередной раз покорилась погоде и розовело, распространяясь тусклой бледностью. Он как маленький ребенок выдыхал горячий воздух расходящийся в воздухе холодной дымкой. Дима заметил в этом некий трепет; грудь его то высоко поднималась, то, казалось, она удерживала дыхание. — Кстати, что ты там купил? - спросил Эмиль показав улыбку из под черного шарфа плотно окутывающего шею. — Ха. - пачка M&m's в мгновение оказалась в руках и поманила к себе. — Мои любимые! - парень уже потянулся за лакомством, как его руку перехватили и влажный, огненный поцелуй прозвучал на губах. В глазах потемнело, голова закружилась.

***

Двойка — хрупкий баланс между гармонией и разрушением, честью и желанием, долгом и мечтой. В отличие от единицы, она является линией, которая четко показывает на правильный путь. Он говорит о том, что в жизни придется сделать выбор, и тот порой отличается от ранее построенных планов.

***

      Стоял холодный январский день. Маслеников сидел в кабинете студии и оформлял планы на ближайшие ролики. — Можно мне войти? Охотник за паранормальным молча кивнул, полностью поглощенный мыслями. А коллега не теряя и секунды зашел, остановившись рядом со столом. Уши у него горели от холода, а темные волосы растрепались в гнездышко ласточки. — У тебя есть деньги? - неожиданно задался Иманов. — Хочешь выйти за меня замуж по расчету? – притворно съехидничал мужчина оторвавшийся от бумажной работы. — Нет. Зеленые глаза скосились в вопросительном действии. Эмиль не выглядел озабоченным каким то делом – впрочем, озабоченным он не выглядел никогда. — Есть. — Отлично, пошли надерем жопу коммунальщикам.       Иманов засек диван заправленный толстым, пушистым пледом, развернулся и в один шаг опустился на него, принимаясь развязывать шнурки попутно растирая озябшие ноги. На нем были старые, износившиеся джинсы и рубашка с кружевными манжетами; одетый совсем не по погоде царившей в студии. — Не думаю что они в этом помогут. - почему то именно сейчас Дима всем сердцем ощутил горячий прилив нежности. Больно было смотреть, как безупречно элегантно замерзает молодой человек. Его тело явно не создано для холода и российских яростных зим. — Что это на тебе? - отчего-то взволнованно спросил охотник. — Пока кофе наливал, облился. Вот все что было. - юноша оттянул край белой рубашки в показательном жесте. — В офисе из одежды только куча твоих дурацких костюмов. Масленикова позабавил такой ответ, но смотреть на продрогшего парня ему больше не хотелось. Он стянул с себя черную толстовку и торопливо подойдя одел ее на коллегу. Оставшийся в одной футболки теперь и сам чувствовал холод гуляющий ветром по комнате. — Чего ты? Дима наклонился к подрагивающему телу, и с замирающим сердцем потрепав по плечу заговорил, словно успокаивая ребенка: — Да ладно тебе. Антураж какой... зимний. Младший торопливо прижался к собеседнику застав удачный момент. — Антураж. - протянул Иманов голосом обиженного цвета. Дима хохотнул, почувствовал, как юноша, крутился в объятиях внимая крови текшей в жилах, по капле растворялся в неге безбрежных прикосновений. Его тело пробудилось колдовским безумием, в карих глазах зажегся теплый огонек. В тот час исчезла холодная зима. К обитателям студии снова вернулась весна, когда желания молодости согревали разум. Отпала горечь последних дней арктического небытия. В ушах у Иманова зашумело и сквозь этот шум он смутно различал гулкие удары своего сердца. Дрожь прошла, казалось, стаяла в чужих руках. Его губы ненасытно и жадно целовали. — Ведь ты любишь меня! Признайся мне уже! - юноша оттолкнул, поднял пылающий взгляд и с торжеством просиял лилеть сквозь красный рассвет смущения прокатившийся где-то то внутри. Руки чужие все еще лежали создавая объятия. Чувство заставляющие содрогаться передалось подобно лихорадке, и то как дрожь завладела чужим разумом упивало юношу. — Не время. – сказал Дима и наконец сел рядом. — Но же... — Не говори ничего сейчас, а не то... — А не то... - юноша улыбнулся, поцелуй по-прежнему горел на его губах.

***

Шесть. Она символизирует любовь к человеку,сострадание и готовность прийти на помощь. Шестерка, словно отважный средневековый рыцарь, готова идти на немыслимые подвиги, чтобы спасти мир, сделать его лучше.

***

      Под теплым солнцем ранней весенней Москвы, таким трепетным предвкушением счастья была заполнена душа Дмитрия, что в ней не оставалось места для других чувств. — Неужели этот день так близко. - мысли беснующиеся в голове непрекращаемым потоком, переполняли его такой радостью, что в неволе своей он подхватывал припевы разных песен. — Чему это ты так радуешься? - сварливо задался Сударь все еще монтируя ролик с заброшенным замком. — Уже завтра... Сам же знаешь. - смеющиеся зеленые глаза скользнули по лицу друга.       Каждому члену команды было непомерно немо известно: охотник за паранормальным уже давно отдал свое сердце кудрявому юноше. И как бы он ни старался веровать природе своих чувств тонкая грань вела его по тропинке в реалии старого мира. Но на дворе двадцать первый век. Поколение сменилось более молодым, ставившим свои приоритеты, свои взгляды, возвысив их до принятия себя и других в естественной мере. — Не выдай себя, сделай хоть лицо попроще. - продолжил обострять Никита. — Разве так заметно во мне что то необычное? Весь прошедший год Маслеников был погружен в работу и по сей день не желал отпускать наверстанного успеха. Сейчас же он мог позволить выглядывать из окна многоэтажного здания во все глаза, ища приметы того, что изменил все фантомы сознания на этот брено обреченный мир.       Пустая комната - пуста от людей. Иманова в ней встречал лишь зеленый сундук с наклейкой канала. — Нет, пожалуйста нет. Ключи от машины. Телефон. Письмо. - квест начался.       Концу размеренной жизни было положено начало и сердце под оранжевой тканью куртки Масленикова пропускало бешеные удары один за одним. Словно по мановению волшебной палочки дверь черного гелендвагена подъехавшего всего секунду назад, приоткрылась, и в просвете появились темные завитушки шоколадного оттенка. Бледное лицо источало ярое любопытство вперемешку с значительную подозрительностью. Юноша опасливо посмотрел на Диму, чувства которого были предельно распалены. Этот торжествующий вид ссильнее беспокоил Эмиля. — Держи. - протянул лопату старший. - Шуруй. — Есть смысл искать какие то знаки? - спросил увлеченный игрой курчавый парень. — Все что тебе нужно у тебя есть. — Лопата и телефон... Глаза младшего лукаво блеснули когда он притянул ворот черной толстовки ближе к лицу. — Ты тоже есть, дай подсказку?       Напряжение царящее между мужчинами не остывало, даже наоборот разжигалось все более пылким пламенем.       Прошедшее через вонь рыбных потрохов, лицо Эмиля было перепачкано вязкой слизью. Смеявшийся в доли блогер вовсе не ожидал легкого "чмок" - издевательски провокационного действия. Самый противный запах запечатлелся желанными губами на губах. Это могло продолжаться вечно. Отвратительный изюм, шипящие тараканы, а главное Бобровый остров в центре Москвы-реки. Иманов продрог до заледенения крови. Тело колотило, а руки неистово тряслись. — Вот же сученыш! - думал юноша озвучивая слова мести на камеру.       Автосервис был следующей локацией куда направило задание квеста. Ум заходил за разум и охотник шептал в камеру пытаясь отдать ей весь адреналин накопившийся за целый день. — Я очень волнуюсь. Ребят я очень волнуюсь, потому, что это завершение квеста, сейчас мы отдадим ему приз. Залезая под защиту автомобиля открытого со всех сторон, победа была ближе прежнего. На мгновение воцарилась мертвая тишина. Эмиль, сдвинул брови, шагнул вперед, старший чувствуя, как колотится у него сердце поспешил последовать примеру. — Так очень странное что-то. Бум - отстукивал орган под ребрами. — Как вы ее туда запихнули? Бум - все сильнее напоминало о себе желание увидеть реакцию любимых глаз. — Я прям здесь это сделаю? — Давай. - чеканил голос повинуясь в этот раз вовсе не разуму. Приз ждет в DXB. — Прямо сейчас. - начал Маслеников нестерпев непонимания парня. — Ты собираешь свои вещи и мы с тобой летим в дубаи. "Где я скажу тебе да." Среди сумбура мыслей, вихрем проносившихся в голове, одна приобретала отчетливость: — Подожди мы сейчас... — В дубай. - закончил Дима и Иманов подстать ласкающемуся котенку юркнул в объятия под оранжевую куртку. — Стоп. Стоп! Прям щас, мы летим с тобой... - в одно движения прекратил смущенные лоскания юноша. — Да! - жарко подтвердил голос наконец способный проявить полыхащее страстью чувство.

***

— На минуточку, - воскликнул Эмильен, подбегая к оператору. В руках его был телефон с не разблокированным экраном. — время уже десять минут первого. А это значит Диман, мои двадцать четыре часа начались!       Весна рано пришла в этом году — частыми теплыми дождями и стремительно вскипающей изумрудно кристальной пеной в корнях редких парковых деревьев. Снег сходил и деревья выпускали первые по своему прекрасные почки. Это было девственной красотой природы — находившей свое место даже в застроенной Москве. До прибора звукозаписи встроенного в камеру доносился смех. И тут же поблиз долетал играющий предвкушением голос Иманова. — Целуй. - протягивая холодную кисть сказал кон, почти незаметно покосившись на оператора. В этом лице, с ямочками на концах улыбки что-то побудило Диму рассмеяться и немо проклинать себя за раннюю нерешимость. В ответ мужчина лишь непринуждённо, но галантно съязвил "Да хозяин" — и с располагающей улыбкой на устах докоснулся смуглой кожи. Эмильен не изменился в эмоции, однако лишь губы слегка поджались - побелели. — Все отправляемся в аэропорт.       Окрыленный своим неожиданным успехом, юноша не спешил откланяться, продолжая болтать о предстоящем дне, отпуская шутки, перебивая собеседника и довольный своими действиями прозрачно намекая, что ждет его покровителя за будоражащее "да". Отель с видом на Бурдж-Халиф. Роус ройс до местожительства на ближайшее четыре дня. Двадцать долларов беллбою принёсшему вещи в номер. Тридцать четвертый элитный этаж. — Я же тебя нагну в конце. - любезно подмечает Маслеников смеясь на камеру. — В общем сейчас мне идут показывать новый номер, с новым видом, чтобы Эмильен был доволен. - у блогера каждая крупица сдержанного счастья вырывается слово за слово чеканя улыбку под черной маской. Дима глубоко в душе ликует от того что делает. Этот день должен надолго войти в жизнь, запечатлеться в памяти младшего ярким отрывком и наконец запечатать конец этой части с помощью красного штампа сургуча с надписью "Дима" Dubai Mall. Первая брендовая вещь в жизни Иманова. Шикарный ресторан вымытый слезами Димы. Канатная дорога zipline.       Как охотник боится высоты известно только богу. Его колени пожимаются от одного шаблонного видео и пытаясь унять эмоции он отстукивает мелодию ногой. Двери лифта закрываются и парни остаются одни в серебренной металлической комнатке. Двадцать третий. Тридцать первый. - Этажи летят быстрее вагонеток в пещере, но ощущения страха проглатывает время заставляя тянуться все медленнее. "— Если бы, - думал старший комкая край белой футболки. — хоть кто нибудь мог утешить, рассеять страхи, объяснить, что гложет его из нутри заставляя сердце холодеть. Вот если бы он... - мужчина тут же отбросил эту мысль."       Стены затихшего здания, где в самом воздухе ощущалось тяжкое присутствие невероятной высоты, давили, и в какой то момент Маслеников ясно почувствовал, что не в силах дольше это выносить. Он осторожно прислонил голову о железную стенку помещения. Иманов заметив побелевшего от страха несгибаемого по ныне старшего, отвел камеру телефона в сторону приподнимаясь на носочках прикасаясь к пропитанного ужасом лицу. Кожа лба понемногу разглаживалась ласкаемая секундным контактом со влажными губами. - Сороковой. Сорок третий.       Страх был всепоглощающим. Охотится за паранормальным по сравнению с ним казалось безбрежно ароматным полем цветов. Звон в ушах застилал уговоры и вырывался адреналином в нервный крик. — Чувак ты сделаешь это! - смеясь уговаривал Эмиль, щипая за щеку. И Дима смог. Смог преодолеть страх всей своей жизни. И взлететь на высоту от разговоров о которой раньше покрывался подлой испаренной. — Ты мой герой. Герой слышишь?       Солнце парило уже совсем низко над просушенной по кирпично пустынною трассой. Эмиля стоящего спиной посредине дороги писал что-то на камеру, когда услышал услаждающее слух рычания. — Поворачивайся! Красный феррари. Обшитый красной кожей салон. — Я знаю.. Знаю как он любит тачки и как он на них гоняет. - охотник сетует на камуру, поджимая воротник белой футболки. — Я за нее не заплачу... — Не переживай, не переживай дорогой. - смазано успокаивает Иманов поглаживая по щеке. Сейчас он ели сдерживает все нарастающее чувство заставляющее скакать по просторной трассе словно маленького ребенка.       Они дружили не первый год, и еще с времен когда некий Иманов был неизменным участником всех малодушных проказ Масленикова. Неказистый, постоянно спотыкающейся. Теперь же, к полному изумлению охотника, внезапно превратился в настоящего ловеласа захватывающего сердца, и при том обжигающе привлекательного из всех живущих на земле. Дима, как впервые заметил, какие искорки пляшут в карих глазах, какие ямочки играют на щеках, когда юноша улыбается. Какие изящные действа и какое стройное тело. Оператор отпускал шутки получая остроту в ответ а кучерявый парень заливался серебренным смехом.       Солнце скрылось за горизонтом. Это был памятный в жизни обоих сердец день. Часы на экране блокировки показывали десять минут первого. Номер на уже совсем не страшной высоте обитал тишиной пока в него не ввалились двое изрядно измотанных мужчин. Но. Маслеников не удовольствовался одной лишь улыбкой, одним успокаивающе сладким поцелуем, он решил пленить парня до искончания. Сейчас то самое время. — Я был пьян, иначе не сделал бы с тобой... — Чего? - непонимающе вскидывает бровь младший снимая кроссовки. Вот. Это произойдет сейчас - все будет так, как грезы сладострастно стыдливых снов. Беспорядочные мысли кружили разум, но не одна из них не могла вырваться словами. — Дим, что-то случилось? - обеспокоено повторил юноша подходя к панорамному окну где и стоял охотник. Дар речи вернулся к положенному хозяину. — Да, случилось. Ты ведь любишь меня. В воцарившейся на мгновение тишине не слышно было и дыхания. В глазах напротив читался испуг, недоверие реальности происходящего. — Мое сердце давно принадлежит тебе, ты же знаешь. - дрожащий голос констатировал наперевес с красным, как закатная зорька румянцем. — Ты можешь терзать его, рвать на части, если хочешь. — Ты не понял, в этот раз все иначе. Время. То самое. — Тогда скажи... скажи мне... ты же можешь признаться, перестань меня дразнить. Твое сердце ведь принадлежит мне. Я же люб... Рука мужчины зажала рот. Эмиль точно увидел, как маска холода в этот раз слетела с лица напротив. — Ты не представляешь, как сильно мое сердце бьется, когда я вижу тебя. Юноша ощутил странную пустоту в голове, все мысли владевшие им минуту назад, куда-то исчезли. Дальнейшие слова не проникали, были подстать каплям дождя, впитавшимся в розовые губы год назад. Иманова словно стрелой поразило, он выпрямился, так что разница в росте стала почти незаметна. Веки отпустились, полузакрыв темные, как у кошки, глаза, а пухлые губы прильнули к чужим. Первый по настоящему первый поцелуй. Именно с него начинается новая история двух влюбленных сердец. Именно с него стихия холода отступает заполняя пустоту чем то обжигающе горячим