Всплеск

Все это казалось Цзян Чэну дурным сном, мерзкой галлюцинацией от дрянного вина. Вэй Усянь ещё не прекратил захлебываться воздухом после ударов Цзыдянем, как эта ничтожная подстилка Вэнь Чао потребовала отрубить ему руку! Цзян Чэн перевел отчаянный взгляд на мать, надеясь увидеть в её лице категорический отказ - кто такая эта Ван Линцзяо, чтобы отдавать приказы самой хозяйке Пристани Лотоса? С ужасом он увидел лишь заинтересованность в потемневших глазах матери. - Мама, нет, прошу тебя! Мама! - Закройте двери, - коротко приказала Юй Цзыюань своим служанкам. - Снаружи не должны увидеть кровь. - Мама!!! Мир становился все нереальнее: Вэй Усянь корчился на полу от боли, лишь на секунду замерев, когда услышал, что его ждет дальше, слуги сновали туда-сюда, задвигая широкие створки, Ван Линцзяо возбужденно покусывала губу, предвкушая кровавое зрелище. Посреди всего это его мать степенно сделала несколько шагов к нему. Холодный пот пробил Цзян Чэна. Неужели она собирается приказать ему держать Вэй Усяня? Или назначит его палачом? Когда рука матери коснулась рукояти Санду он едва заметно выдохнул, тут же проникшись глубочайшим отвращением к самому себе: ах, вот как? Если не тебе самолично отрубать руку названному брату, то и беда невелика, так? - Мама... - бессмысленно пробормотал он умоляющим голосом. - Мама! Прошу! - За твой меч я хотя бы могу ручаться, что он хорошо наточен. Или ты хочешь, чтобы руку пришлось отрубать в несколько ударов? Нет, конечно, лучше одним... НЕТ! Лучше ни одного! Лучше взмахни своей изящной рукой и натренированным движением снеси голову этой стерве - неужто мы не разберемся с несколькими охранниками Вэнь? Но мадам Юй не намеревалась заманить послов Вэнь в ловушку. Она шла к Вэй Усяню с обнаженным Санду и глаза её не отрывались от правой руки первого ученика. Она выбирала место для удара. Ниже локтя? Выше?.. Вэй Усянь, почувствовав шаги мадам Юй, вытянул дрожащую правую руку в струнку. Он плотно ухватился пальцами за половицы, словно пытался напоследок запомнить, как это - чувство осязания от пальцев правой руки. Голову он отвернул в сторону, хвост волос прикрыл собой несчастную правую руку. Мадам Юй презрительным движением ноги отбросила волосы дальше. Расчётливость в Цзян Чэне пыталась подсказать, что так и должно быть, что он не раз предупреждал Вэй Усяня угомониться и это все - справедливое наказание за все, что тот творил. Братская привязанность кричала, что никакой из проступков брата не заслуживает вот такого наказания. Мысли метались, ци билась по каналам на грани искажения - он хотел броситься вперед, защитить Вэй Усяня. Двое охранников держали его, но особо напрягаться им не приходилось - тело отказалось двигаться, словно его оплели заклятием. Оставалось лишь сипло кричать со слезами в голосе, слезно молить прекратить всё это, простить... Ван Линцзяо краем глаза наслаждалась его душевной агонией, с кривой улыбкой слушая мольбы. - Умолкни, - отрезала мадам Юй, даже не повернувшись. Она наконец занесла меч. - Посмеешь закричать, будет хуже. Это слова предназначались уже распростертому на полу побелевшему и взмокшему Вэй Усяню, но Цзян Чэн воспринял их и на свой счет. Он не закричал. Ни тот, ни другой. Вэй Ин прокусил левую руку до крови, а Цзян Чэн что-то потерял в своей душе, когда услышал отвратительный хруст кости. Мадам Юй умела сражаться и знала, где встать, так, чтобы хлещущая из раны кровь не обрызгала её. Ван Линцзяо, подошедшая ближе, этого не знала и на ее лице засыхало несколько брызг, а одежда с подобием узоров клана Вэнь пропиталась кровью. Она раздраженно пнула отрубленную руку. - Даже в таком виде ты все ещё приносишь проблемы! Вэй Усянь подтянул к себе ноги, сжался, обхватив левой рукой культю правой - но не издал ни звука. Ничего, кроме учащенного дыхания, от него не было слышно - мадам Юй казалась довольной этим. Она стряхнула капли крови с лезвия Санду, что-то обдумывая, пока Ван Линцзяо металась между дикарским восторгом от страданий Вэй Усяня и раздражением от порчи одежды. - Знаете, сколько воды потребуется, чтобы отстирать это? - Много, - отстраненно отозвалась мадам Юй. Ван Линцзяо подняла брови. - Что вы говорите, мадам Юй? Много... Целая река нужна будет! Проще выбросить эти тряпки! Несмотря на показное беспокойство об одежде, Ван Линцзяо продолжала игриво попинывать отрубленную руку - к горлу Цзян Чэна подкатила тошнота от того, как неприятно дергались и складывались пальцы, лишенные волевого управления. Вэй Усянь все-таки повернулся к потерянной руке. Он поднялся на колени, все ещё держась за истекающую кровью оставшуюся часть руки. Судя по движению ног, он хотел встать, но истощенное побоями и тяжелой раной тело отказывало, бедра дрожали и колени подгибались. Так Вэй Усянь и остался на полу, тяжело дыша и с неприкрытым негодованием глядя на то, как бесчеловечно обращается нынче Ван Линцзяо с его конечностью. К сожалению, девушка заметила этот взгляд. - Мадам Юй, вы посмотрите какой он тугодум. Вы столько сил потратили на его вразумление, а он по-прежнему пытается вести себя неуважительно ко мне, а значит и к клану Вэнь, - она голосом подчеркнула последнюю фразу. - Это нельзя так оставить... Мадам Юй не двинулась. - Да он в болевом шоке! - крикнул с места Цзян Чэн. - Что ты к нему прицепилась? Он уже получил свое наказание! Клан Вэнь требовал руку, вот же она!.. Ван Линцзяо деланно поджала губы. - Не моя вина, что он не перестает чувствовать боль. Он же заклинатель, а вы умеете и не такое. Раз он в сознании, значит должен себя контролировать, - она подняла отрубленную руку с пола, неприятно удивившись ее весу. - Кормили тебя тут знатно, не так ли, Вэй Усянь? - Отпусти... - процедил тот сквозь зубы. Ван Линцзяо согнула палец на ещё теплой конечности. Кровь продолжала капать на пол, безнадежно портя ковер. - Вэй Усянь, ты забыл, что твоя рука теперь принадлежит клану Вэнь? Я могу с ней что угодно сделать. Могу скормить псам, могу сжечь, - она демонстративно поднесла конечность к жаровне, но не дала ей вспыхнуть. Лишь тонкий запах подогретой кожи пронесся по закрытой комнате. - Хорошо бы мне отнести её к Вэнь Чао, - она выпятила губу, скорчив капризную гримаску, - но она такааааая тяжелая. Я не унесу. Ах, я придумала! Она подошла к одной из дверей, выходившей на реку, поверх которой и находился павильон. Размахнувшись, она с веселым криком выбросила обрубок руки в речное русло. Брызги воды достали до лица Вэй Усяня - Цзян Чэн увидел их блеск, когда тот повернулся к женщинам возле него. Его эмоцию он назвать не мог, но уже знал, что эта смесь боли, злобы и отвращения будет ему видеться в страшных снах - Нет, он совершенно не обучаем, - возмущенно ахнула Ван Линцзяо. - Это решаемо, - мадам Юй указала на тяжелую вазу в углу. - Привяжите это к его ногам. - Мадам Юй?.. - спросил бледный как полотно Вэй Усянь. - Мама?! Она молчала. Лишь глубоко дышала. Её глаза недобро блестели. Она махнула рукой замершим слугам: - Бросьте его в реку. Цзян Чэн закричал, задергался, внезапно обретя силы на борьбу. Тщетно. Его держали охранники, но более всего - кинжальный взгляд матери, едва повернувшей голову. Выплыть с одной рукой нелегко, однако шанс остается, но с этой вазой, которая вскоре ещё и воды зачерпнет - исключено. Вэй Усянь обречен утонуть в реке, которая прежде ласково качала его на своих волнах и дарила рыбу на обед, а по вечерам усыпляла приятным плеском воды. Вэй Усянь посмотрел в сторону Цзян Чэна, пытаясь встретиться с ним взглядом через мельтешащих слуг, подготавливающих его к казни. Цзян Чэн сморгнул слезы - быть может Вэй Усянь что-то успел задумать?.. Его сердце сжалось от боли. Глаза того были пусты. Ни единой слезинки и ни капли мольбы. Как ребенок, у которого только что отобрали игрушку, и он ещё не успел осознать всю глубину своей потери - лишь растерянное удивление. - Цзян Чэн... Его тихий зов Цзян Чэн часто будет слышать во сне и наяву Не было никакого драматического накала, ехидных ухмылок, скупых слез - верные слуги молча выполнили приказ хозяйки Пристани Лотоса и Вэй Усянь ошеломительно быстро скрылся под водой. Взмахнул оставшейся рукой, взметнулась копна волос и всё. Большой всплеск - и пучина поглотила его, не успел он даже ахнуть. Что-то детское в Цзян Чэне ожидало справедливости, что названный брат как-то выберется или будет спасен чудесным образом - куда смотрят Небеса?! Ничего. Вода успокоилась. Река стала прежней. Цзян Чэн рухнул на пол. Перед его внутренним зрением против воли разворачивалась картина, как сейчас Вэй Усянь тщетно содрогается в мучительных попытках вырваться, добыть воздуха, всплыть, как его рука тянется к темному пятну дна павильона - там, где были люди, которых он считал семьей. Цзян Чэн издал душераздирающий стон и его стошнило. - Вина! - вскричала Ван Линцзяо. - И уберите это, - поморщилась мадам Юй.