По дружбе

Под чем подразумевается дружба? Кто такие друзья? Наверное, те люди, что всегда рядом, готовы говорить о чем угодно, понимают с полуслова, готовы жизнь отдать… Да, это друзья. Настоящие лучшие друзья. Но считаются ли нежные поцелуи в щеку или в шею при встрече, и посвящение стихов, что пишешь в полночь, показателями дружбы? Это уже любовь. Нежное прекрасное чувство, что разбивает каждый день сотни сердец. Особенно если знаешь, что вы в отношениях, но твоя любовь не хочет этого признавать. Костя боролся с этим каждый день. Боролся с Юрой и его понятиями «дружба» и «любовь». Они постоянно то скреплялись, то разъединялись в разные стороны. И Уралов уже запутался, что Татищев подразумевает под этим. То есть: они гуляют вместе с друзьями, держась друг от друга на расстоянии минимум метр, а когда одни вечером возвращаются домой, идут в обнимку, жмутся друг к другу, как озябшие воробушки. Допивать друг за друга пиво, докуривать сигареты, можно и просто, но то, как Челябинск зубами вытаскивает сигарету из рта Екатеринбурга, словно не замечая горящих щёк того. Костя может по сто раз на дню нежно шептать ему в ухо «Я люблю тебя», взамен получая улыбку и тихий вздох. И если Юра вдруг неудачно упадёт, и Уралов взвалит его к себе на плечи, Татищев лишь скажет: «Ты самый лучший друг, Костян!» Друг. Но не возлюбленный. Екатеринбург может затащить Челябинск за угол, вжать в стенку, исцеловать ему все лицо и шею, а потом они, как ни в чем ни бывало, пойдут работать в разные стороны, обещая друг другу встретиться после смены вечером и провести время вдвоём. Они ведь лучшие друзья. Юра уже перестал вздыхать по Ане, лишь иногда мило заигрывал с ней, делая вид, что не замечет на себе тяжёлый взгляд Кости, который так и кричит: «У, сука, ночью тебе будет хана!» Пермь как всегда отшивает Челябинск, пока тот лишь смеётся. У него ведь теперь другая «любовь». А Екатеринбург радуется тому, что Анюта для Юры теперь просто подруга. Но не такая, как он. Её он не может так же нежно обнять по дружбе, поцеловать «по дружбе». Это всегда так глупо выглядело. После достаточно долгой разлуки они наконец-то свидятся, Уралов крепко обняв, приподнимет Татищева, а тот поцелует его в щёку. Потом они вместе пойдут гулять, Екатеринбург попытается прочесть какое-нибудь стихотворение для него, а Челябинск смущенно отвернётся и скажет: «Да ладно тебе, Костян, мы же друзья» То есть, то, как они обнимались всего минуту назад, называется дружбой? И ведь не только смешанные понятия «дружба» и «отношения» волновали Уралова. Татищев и сейчас не отказывался от своего принципа. -Фу! Пидорство, буе! - восклицал Юра, а поймав на себе косой взгляд Кости, добавил, - Но ты же не такой как они! Ты другой! Ой, да что ты начинаешь? Екатеринбург молчал, просто смотрел, а Челябинску было неловко от такого взгляда. Он приподнимется на носки, поцелует того в щёку, в знак извинения, но опять по-дружески. Для Юры все, чем они занимались, даже ночью, было по дружбе. Пусть Костя оставляет ему куча красных засосов на шее, входит все глубже и глубже, доводя до исступления, учащенного дыхания, прерываемого протяжными стонами, пусть он извиняется, нежно проводя рукой по макушке, перебирая волосы, Юра все ещё не признаёт, что это не дружба. Утром они встанут, вместе пойдут пить кофе. Татищев уже будто забудет о вчерашнем, на поцелуи и намеки Уралова о продолжении прямо здесь, ответит излюбленное «Мы с тобой друзья, а не вот эти». И так каждый день. Костя уже вконец устал от этого, и все пытается заставить Юру признать обратное. -Юр, ну вот скажи… - говорит как-то Екатеринбург, когда они на кухне у него пьют чай. -Что сказать? - спрашивает Челябинск. -Мы с тобой давно знакомы? -Ну да. -Часто гуляем вместе? -Да. -Ночуем, бывает, друг у друга, - продолжает Костя. -Костян, что за опрос? - произносит Юра недовольно, - Да, ночуем иногда, и что? -Я тебе говорил, что люблю тебя? - осведомился Уралов. -Ну… Говорил. -А ты меня любишь? -Я? -Да, Юра, ты, - Костя встаёт с места, - Мне надоело, что ты прикрываешь наши отношения дружбой. -Ну так мы разве не друзья? - удивляется Татищев. -Мы друзья, но ты говоришь это постоянно, даже после того, как я поцеловал тебя три раза. Взасос. Челябинск хмурится. Он не любит таких откровенных воспоминаний. -И обнаженным я тебя видел не меньше, - Екатеринбург давит именно на это, - Все твои шрамы на ощупь найду. Ту царапину на правой ключице кстати я оставил. -Да бля… -И что? Это всё по твоему дружба? -Ну… нет, - наконец признаёт Татищев. -Тогда что это? -Это…, - Юра запнулся, - Кать, прекращай уже это. Ты же сам прекрасно знаешь, что… -Что? - переспрашивает Костя. -Что я… -Что ты… -Я… Тебя… Люблю, тоже, да! - выпалил Челябинск. -И мы с тобой в отношениях? - заканчивает Екатеринбург. -И мы с тобой в отношениях, - повторяет он. -Ну наконец-то! - Костя обнимает Юру, приподнимая вверх, усаживает на стол, - Я уж думал, ты никогда не признаешь. -Признал же, - с улыбкой отвечает Челябинск, крепче обнимая того. Екатеринбург вдыхает запах его толстовки, прошептав: -Я люблю тебя. -Ага… И я… Костя уже поднимает голову, смотря тому прямо в глаза, подцепляя его подбородок, поднося ближе к себе. -Но мы же с тобой все равно друзья, - сказал он, безмятежно. -Юра!