Новый хореограф

*** Войдя в полумрак спальни, Мин и Пак целовались ещё минут 10, разлучая поцелуй на короткие вдохи. В тишине комнаты начали раздаваться сладкие стоны, а потом они начали раздевать друг друга… напряжение в штанах было колоссальное, а низ живота сковал тугой узел. - А-ах…Юн, я боюсь, у меня ещё никогда не было… Для того, чтобы успокоить, да и вообще скрасить первый раз Мин начал целовать и покусывать пухлые розовые губы. Во время поцелуя в Пака вошёл один палец и послышался стон в губы, потом через минуту добавился ещё один палец, стоны стали чаще, а затем и третий… после чего стоны не прекращались. - Ты точно уверен, что хочешь продолжить? – волновался Юн. - Точно, господин Мин, – ухмыльнулся Чим. При первом движении внутри Чимина его пронзила боль, такая сильная, что ему показалось, будто его сейчас порвёт на части, и он закричал. Но уже через четыре минуты он почувствовал, что ему приятно. И даже очень! Ещё через двадцать минут крик повторился только уже от наслаждения, подобного которому раньше не испытывал. Чужое тело – такое сладкое и манящее – кружит Мину давно потерянную голову. Юнги ведёт ладонями по груди парня так, будто касается великолепное произведение искусства. Будто Чимин – самая дорогая статуя в мире. Пак в руках его руках стремительно тает. Ему хочется просто извиваться в тёплых объятьях Мина, получать сладкие поцелуи и делиться жаром с человеком, который в его глазах превозносится до божества. Юнги касается языком кадыка Чима, вылизывает острые ключицы и, добравшись до правого соска, мягко всасывает в рот налитую горошину. Чимин нежно скулит. Он красиво выгибается в спине, когда Юнги дерзко кусает его где-то в районе солнечного сплетения, оставляя свои следы. Чимин шумно дышит и протяжным стоном прикрывает дрожащие веки, когда чувствует острый кончик языка у своего отверстия. Репер предусмотрительно расслабляет хореографа. И, слыша очередной всхлип, присасывается распухшими губами к сжимающейся вмиг дырке. В этот момент Чимину кажется, что он потеряет сознание. Юнги жадно выцеловывает его пылающее отверстие, нагло кусает за каждую ягодицу, оставляя следы от зубов, и, возвращаясь к отверстию, торопливо кружит по нему твёрдым извивающимся языком. - Бля… это ахуенно, – на выдохе шепчет Пак. Юнги в тот же момент первый раз толкается языком внутрь его отверстия, и Чимин низко стонет. И правда: ахуенное чувство. Пак не остаётся в стороне, он решается на минет. Чимину хочется и подразнить, и принести удовольствие реперу. Хочется водить по напряжённому крепко стоящему одними лишь кончиками пальцев, вынуждать просить себя о большем, буквально вымаливать продолжение. Но Чимин прекрасно понимает, что сейчас он должен постараться для Юнги, дать почувствовать то ахуенное чувство. Поэтому, придерживая чужой член у основания, Чимин увлажняет свои губы и сочно обсасывает ими головку. Чимин, влажно насасывая верхушку, нежно гладит Юнги по внутренним сторонам бёдер. Он ритмично двигает макушкой и со вкусом причмокивает, словно у него во рту не обжигающий жилистый член, сладкий леденец. Его язык вьётся вокруг плотного ствола беспокойной змеёй. Как только Пак насаживается дальше, почти по самое основание Юнги понимает, что подходит самый пик и… Чимин закатывает глаза и стонет, чувствуя, как по глотке растянутой вокруг большой головки, стекает целая струя смазки. - Ебать, Чимин, ты просто божественное солнышко. Это реально так ахуенно, – мурлычет Юнги после волны оргазма. Они неоспоримо истинные.