Семь первых поцелуев

1.

      — Римус, ты себя плохо чувствуешь? Тебя не было сегодня на ужине. — Одиннадцатилетний Сириус Блэк бесцеремонно заглянул за штору, скрывающую кровать и мальчишку, торопливо собирающегося куда-то. — Давай я отведу тебя в больничное крыло?       — Люпин. — Другой мальчишка был и правда бледен, а тело слабо подрагивало от озноба. — Зови меня Люпин. То, что мы живем в одной комнате, еще не означает, что ты, Блэк, можешь звать меня по имени.       — Ты странный. Мы же живем вместе уже четыре месяца. — Сириус даже не обратил внимание на холодность соседа по комнате. — Но с больными нельзя ругаться, так Джеймс говорит. — Мальчишка широко улыбнулся. — Давай дружить? Все вместе. И ты можешь звать меня по имени, как и Питти и Джеймса. Мне нравится твое имя. Римус. — Блэк протянул руку, все так же улыбаясь.       — Вот еще! — Люпин был раздражен больше обычного. Всегда перед полнолунием. — Мне не нужны друзья. — Ребенок резко поднялся, слегка пошатнувшись. — Тем более с такими особами царских кровей я водиться не намерен. Если вам охота позадирать кого-то, то поищите себе другого полукровку или маглорожденного. Или как вы там предпочитаете развлекаться? — И, не став дожидаться ответа от опешившего от таких слов Сириуса, Римус вышел из комнаты, напоследок громко хлопнув дверью.       — Не, ты только послушай, Джеймс! — Сириус ходил по комнате туда-сюда, активно размахивая руками и ругаясь. — Представь, мы особы царских кровей! Придурок! Еще сделал из нас каких-то мучителей! Вот засранец! Я не такой, как моя поехавщая семейка! Да как он посмел?! — От злости мальчишка пнул свою кровать. — Я к нему со всей душой, а он такое выдал… Ух, как же он меня бесит!       — Я тебя тоже поначалу боялся. — Неуверенно отозвался Питер, прячась за спиной юного Поттера. — Ну, все знают и уважают Блэков. Древний род и все такое. Поэтому он прав, — Петтигрю тихо залепетал, сразу же оправдываясь, — вы с Джеймсом же чистокровные.       — Это тут не причем! Я не пытаю людей и не издеваюсь над ними! — Сириус, видит Бог, ударил бы Питера, если бы тот не прятался за лучшим другом. — В чем его проблема?       — Сириус, возможно у него просто не было друзей? — Джеймс грустно вздохнул. Ему тоже нравился Римус, скромный, старательный в учебе сосед по комнате, который подрался с второкурсником со Слизерина из-за того, что тот задирал первогодку Пуффендуя. Поттер до сих пор восхищался той справедливостью и храбростью Люпина, бросившегося на ученика вдвое выше и больше его. — Я попробую с ним поговорить, ладно? — Мальчишка в очках слабо улыбнулся. — Я тоже хочу с ним дружить.       — Или Питер. Тихони вроде умеют находить общий язык. — Блэк устало упал на кровать.       — Я? — Петтигрю запищал, словно мышонок. — Я его тоже боюсь!       — Ссыкло! — Сириус запустил подушку в трусливого друга. Как же его бесит этот Римус Люпин! — Может быть Джеймс прав. Я надавил на него, не зная ситуации. Завтра утром извинюсь перед ним.       Первый раз это случилось, когда Римусу было одиннадцать. Все его тело еще испытывало фантомную боль — так всегда бывало после полнолуния. Ему все чудилось, что кости ломаются, а суставы выворачиваются. Словно нервы выдирают наживую. Только в несколько десятков раз больнее. Умом мальчик понимал, что он снова в человеческом теле, но физическая память возвращала его в предрассветное время. Кричать сил не было. Голос уже давно сел, а измученное горло могло выдать только слабые хрипы, которые так же были заглушены чарами. Римус считал тиканье часов до того как его мозг наконец-то отключится в спасительном сне, после которого он все еще будет чувствовать себя паршиво, но хотя бы без ощущения переломанных костей. 15…16…17… Его кровать прогнулась под чьим-то весом — наверное, мадам Помфри снова пришла его проверить. Добрейшая женщина всегда с заботой и добротой относилась к чудовищу, поднимая на ноги каждый месяц. Вот и сейчас Римус слышал ее рваный вздох — иногда она утирала непрошенные слезы, слышал шелест ткани. 20…21…22… Вот сейчас она положит на его лоб холодный компресс и пойдет проверять других больных. Это не имело никакого смысла — голова раскалываться еще сутки точно будет, но приятная прохлада помогала быстрее уснуть. 25…26…27… И его лба касается не мокрая тряпка, а что-то теплое, словно мама его поцеловала как когда-то, когда он мог просто болеть. Видимо совсем помешался. Мадам Помфри никогда бы не позволила себе подобного. Он просто устал, вот и чудится всякое. 31…32… Дальше стука часов Римус уже не слышал. Как и то, что кого-то силой оттаскивали от его кровати. Этот кто-то что-то говорил о секрете, который он не расскажет даже под Круциатусом.       А после Рождества Римус стал одним из Мародеров. Сириус был настойчивым и весьма сообразительным парнем, поэтому Люпину пришлось сдаться и поверить в то, что этот избалованный аристократ умеет держать язык за зубами. Что с ним реально хотят общаться, им интересуются и постоянно зовут на различные проделки. Джеймс же узнает все на втором курсе, как и Питер. Но это уже другая история.

2.

      Если бы Джеймса спросили, как он может описать отношение Сириуса к Римусу, он бы, не задумываясь, ответил «пиявка». Сириус всегда был тактильным — с Джеймсом они часто обнимались, иногда спали в одной кровати, но тут реально перебор. Будь то библиотека, или просто посиделки, он всегда был рядом с Люпином. То обнимет его руку, то голову на плечо положит, то ногами переплетется — пиявка. Нет, Джеймс не ревновал. Он с Блэком лучшие друзья навеки. Но как это назвать? Сириус мог даже лечь на него. А еще заботился, словно Римус хрустальный, а не сорванец, которого лучше не доводить до белого каления. Булки ему таскает и шоколадки, а на завтраке/обеде/ужине постоянно подкладывает ему в тарелку еды, галстук поправляет, провожает и забирает с больничного крыла… На уроках только раздельно сидят. Римус — самый прилежный ученик среди них, а приставания Сириуса его отвлекают. Джеймс вообще-то тоже хочет себе Люпина. И его тоже тревожит его слабое здоровье. И, нет, Люпин к Поттеру тоже относился хорошо, но не цеплялся за него, так как за Блэка. Да, в обратную сторону это тоже работало. Не так выраженно, Римус принимал, но все еще робел проявлять внимание сам, поэтому, когда Сириус на него злился, а ругались они часто по пустякам, он первым подходил и цеплялся за рукав его рубашки. Разговаривать они могут начать через час или два, но до этого Люпин уже ходит за Блэком, хватая пальцами за одежду. А тот не отстраняется, даже шаг сбавляет, но все еще дуется. Что поделать, Сириус жить не может без драмы.       Второй раз это случилось совершенно нелепейшим образом. В воскресный ноябрьский вечер, дождливый и холодный, не было места лучше, чем гостиная Гриффиндора, а именно диван перед камином, который оккупировали двое Мародеров. Римус, облокотившись спиной на подушки, читал полушепотом греческие мифы, а Сириус лежал на нем, слушая про подвиги магловских героев. Почему он так прилипал к некогда нелюдимому мальчишке, ответить Блэк не может. Возможно в Люпине было что-то от того, чего у него никогда не было. Уют? Тепло? Мягкие безразмерные вязаные свитера? Или то, что этот паренек за свою жизнь испытал столько боли и будет испытывать до конца жизни? Нет. Это точно не причина. Жалости Римус не вызывал. Только желание заботиться так, как должны поступать нормальные родители… Стоп! Сириус как-то рвано вздохнул, пряча лицо в ворот мягкого свитера. Точно! Свитера — истинная причина. А не то, как Люпин перестает читать, откладывает книгу, неуверенно обнимает и гладит друга по спине еще не зажившими пальцами.       — Сириус? — Говорит Римус еще тише. В гостиной много лишних ушей. — Что-то болит? Или думал о чем-то плохом?       — Не, все нормально. — Натянув на лицо самую озорную улыбку, поднялся на руках мальчишка. — Просто думал о том, что мне в тебе нравится.       — О, и что же? — Римус пускай и смущался зачастую, но мямлей не был, поэтому лукаво прищурившись, пусть и с порозовевшими щеками, заинтересованно смотрел в глаза. — То, что я даю списывать и проверяю ваши работы?       — Нет. — И Сириус рассмеялся. — Хотя это тоже приятный бонус. Ты, — продолжил он, все так же улыбаясь, — уютный. Свитера твои всякие и… Ты теплый короче.       — Ну, я же вроде живой. Странно было бы, если я был холодным. Тем более я, — Римус замялся, понижая голос до еле слышного шепота, — болею. А с такой «болезнью» у меня температура выше. — Но он все-таки слабо улыбнулся. — Хотя мне казалось, что у всех чистокровных свои заморочки и извращения, вот они и заводят себе странных питомцев.       — Ты не… — Хотел было возмутиться Сириус, но не успел.       Джеймс спешил побыстрее вернутся в гостиную, чтобы отогреться и рассказать друзьям о том, как прошла его тренировка по квиддичу. Даже ледяной дождь и порывистый ветер не мешали ему наслаждаться полетом на метле, но после Поттер наконец понял, как сильно он замерз. Поэтому, стоило портрету впустить его в теплое помещение, он побежал к друзьям, которые о чем-то перешептывались напротив камина, но вот незадача. Когда он почти добрался до желанного дивана и камина, он запутался в своей же собственной мокрой мантии и повалился на Сириуса, который как раз привстал, что-то высказывая. Итог, Джеймс со всей дури влетает в Блэка, а тот, не выдержав толчка, падает обратно на Римуса. Лицом. На лицо Люпина. «Так им и надо», — подумал про себя Поттер, пока вел этих двоих с разбитыми губами к мадам Помфри. Будут знать, как находиться в собственном мире, когда Джеймс нуждается в тепле и внимании.

3.

      Третий раз был в своем роде даже милым. Все ученики были взбудоражены, а легкий трепет и волнение кружили в воздухе. День Святого Валентина! Девчонки и мальчишки с нетерпением ожидали подарков или, смущаясь, дарили их сами. Повсюду летали маленькие открытки в форме сердечек, ища своих адресатов, а нос щекотал сладкий запах шоколада. Любовь и романтика, карамель и шоколад — то, что нужно, чтобы развеять серые будни.       — С каждым годом их все больше. — Сириус перебирал гору валентинок. — Сложно жить, когда ты такой популярный.       — От скромности ты не умрешь. — Римус недовольно вытащил из своей тарелки картонное сердечко с надписью «Блэку С. с огромной страстью». — Не раскидывай их в мой завтрак.       — А мне пока ни одной не подарили. — Питер уныло жевал пирожок, завистливо поглядывая то на Сириуса, то на Джеймса, остервенело перебирающего открытки, ища конкретную. — Лунатик, тебе тоже?       — Пару второкурсниц передали шоколад, когда я шел на завтрак. — Парень пожал плечами. — Прости, Пит.       — Мои друзья такие популярные… — Огорченно мальчишка рухнул лицом на стол. — Я же тоже милашка!       — Милашка. Самый милый среди нас. — Джеймс потрепал друга по голове,       — И все равно я не понимаю, что в этом такого. Шоколад же можно в любое время подарить. — Римус отставил тарелку в сторону. Завтрак был безнадежно испорчен сердечками-конфетти, которые вылетели из очередной открытки Сириуса. — Блять, Бродяга, отсядь ради бога!       — Луни, не ворчи. — Блэк положил перед другом плитку молочного шоколада. Того самого, на который ему не хватило недавно денег. — Люблю тебя больше всех.       — Эй! — Джеймс притворно возмутился. — Я думал, ты меня больше всех любишь! Мое сердце не выдержит предательства. — Джеймс так же перед Римусом положил сладости — мешочек шоколадных лягушек. — Я тоже тебя люблю больше этого засранца.       — А мне? — Питер даже захныкал. — Подарите мне шоколадку!       — Ты в следующем году получишь. — Сириус даже не посмотрел на Хвоста, рассматривая Люпина, который выглядел крайне смущенно. Он словно ребенок метался между шоколадом и лягушками, не решаясь, что же открыть первым. — Лягушку ты уже пробовал. Позволь же мне открыть для тебя мир превосходного вкуса.       — Придурки… — Римус спрятал покрасневшее лицо в руках и украдкой поглядывал то на одного, то на другого друга. — Вообще из ума выжили.       — А при девчонках-второкурсницах он так не краснел. — Петтигрю гаденько захихикал, на что получил шиканье от Сириуса.       — Эй, ну чего ты? — Аккуратно Блэк отвел руки от лица смущенного друга. В голосе не было ни нотки высокомерия или издевки. — Просто съешь все вместе, если хочешь.       И Люпин нервно кивнул. Эти двое бедокуров сводили его с ума каждый день своими безумствами, но дарить шоколад при полном большом зале… Он сейчас определенно сгорит от смущения. Римус слышал через гул в ушах, как девчонки за их столом хихикают, наблюдая за мародерами. Безумие чистой воды. А дальше земля из-под ног ушла, потому что эти двое пакостников, не сговариваясь, припечатали его поцелуями в щеки с двух сторон и под уже взволнованный писк девчонок, выбежали из общего зала. Римус их определенно убьет, но после того, как съест свои дары.

4.

      Четвертый раз произошел во время рождественского бала. Учителя решили порадовать учеников танцевальным вечером, где школьники могли вдоволь побеситься перед каникулами. Нарядные мальчишки и девчонки с классическими бальными и современными магловскими танцами кружили по большому залу, пестря разными яркими цветами уже 3 вечера подряд. На подходе был 4 вечер для четвертого года обучения.       — Сохатый, скажи ему! — Сириус жалобно скулил, показывая пальцем на Римуса, который делал вид, что читает. — Он не хочет идти!       — Я не не хочу идти. Я просто не хочу надевать это. — Не открываясь от книги по ЗОТИ, Люпин кивнул на парадную мантию. Довольно дорогую. — Чем моя мантия плоха?       — Тем, что она старая! — Сириус намеренно спрятал первоначальный наряд друга. — Ну, Лунатик! Надень мой подарок!       — Тебе повезло, что я люблю тебя. — Люпин лишь вздохнул. — Не все представители древнейших родов или просто при деньгах. Джеймс, — обратился он уже к Поттеру, — куда он ее дел?       — Правда, Лунатик, надень ты уже эту мантию, и пошлите веселиться все вместе. — Джеймс ненавидел, когда эти двое втягивали его в свои ссоры, пусть и не серьезные. — Бродяга хотел тебе сделать подарок на Рождество.       — Нихера себе подарок! — Вот тут он взорвался, бросая книгу через всю комнату, чуть не зашибив ей так не вовремя вышедшего из ванной Хвоста. — А ничего, что эти тряпки стоят как годовая зарплата моего отца? Мажоры, блять! — Пихнув плечом Джеймса, Римус прошел мимо и занял ванную. — Отвалите от меня!       — А я говорил, что ему это не понравится. — Отметил Питер, хотя его трясло от того, что его чуть не прибил учебник.       — Завались нахер! — Теперь Сириус разозлился, а значит, пора делать ноги. Когда Бродяга ссорились с Римусом, то бежать нужно было без оглядки, а то зашибут в процессе и не заметят.       — Бродяга… — Джеймс покачал головой, заводя Хвоста за себя и потихоньку отступая. — Просто верни ему его одежду, и приходите на танцы. — И до того, как Блэк наорал и на него, убежал вместе с Питером.       — Лунатик, в чем твоя проблема? — Сириус схватил мантию и подошел к двери, пиная ее ногой. — Тебе она однозначно подойдет. — Парень реально же хотел порадовать. Даже модные журналы у девчонок стащил. Поэтому купил парадную мантию темно-винного цвета. И все равно, что она дорогая — для друга ему ничего не жалко. — Просто прими подарок.       — В чем моя проблема? — Риму вышел, чуть не задевая дверью Блэка. — Ты прикалываешься? Тебе не кажется странным, что из всех вас я выгляжу как нищеброд, и тут, бац, прихожу в подобном шмотье, что и твоя аристократическая пушистая жопа?       — У тебя тоже жопа пушистая! И, если на чистоту, мне нравится твоя одежда и твои бесконечные свитера, но сегодня, — он толкнул Люпина обратно в ванну, — ты будешь в том, что я выбрал. И нет, не странно! Тебе пойдет! Живо переоделся, или я с тобой серьезно поругаюсь. — Блэк сдерживался, чтобы не швырнуть одежду тому в лицо. — И если хоть кто-то что-то вякнет, я лично разобью ему морду! — Даже щеки покраснели у него от злости. Как он посмел думать о себе плохо?! Его Лунатик самый лучший во всем мире. Уму непостижимо, что Люпин до сих пор себя не любит.       — Хер с тобой! — Выхватив мантию из рук друга, Римус скрылся в ванной.       — То-то же! — Сириус фыркнул. — А вони то развел… Еще меня королевой драмы называешь. Все нервы выполоскал. Я требую удовлетворения. — Пока Лунатик переодевался, Блэк рассматривал свое отражение. Такую же мантию как у Люпина он прикупил и себе, только черную.       — О боже… — По голосу было слышно, что Римус смеется. — Мне что с тобой в качестве кавалера пойти?       — А что, это окупит все мои волнения. — Сириус сам засмеялся.       — Тебе повезло, что я люблю тебя. — Лунатик вышел с зачесанными назад волосами и неловко переминался с ноги на ногу, хотя наряд был как влитой и так чудесно подходил ему. — И я ничего не хочу от тебя слышать. Как корова с седлом, ей-богу!       — Знаешь, я передумал. — Сириус взял смущенного Римуса за руку и галантно поклонившись, коснулся губами нового шрама на пальцах. — Будешь моей дамой.       — И за что мне такое наказание? — Взведя глаза к потолку, Лунатик тяжко вздохнул и щелкнул Сириуса по носу. Не стоит говорить, кто был в центре внимания весь вечер.

5.

      Пятый раз был самым мокрым. Декабрь радовал школьников крупными снежинками и слабым морозцем. Прекрасная погода для посещения Хогсмида. Юные мародеры, вдоволь нагулявшись по разнообразным лавкам с едой и товарами для шуток, направились подальше от чужих глаз в сторону Визжащей хижины. И, если в обычное время Люпин ее ненавидел, то теперь проходя мимо, он испытывал легкий трепет — его друзья явно что-то задумали. Углубляясь в лесную чащу, мальчишки то и дело посматривали по сторонам. На все же вопросы Римуса, как долго им еще идти, Питер отводил глаза, бездарно шутя, Джеймс игриво подергивал бровями, а Сириус крайне наиграно удивлялся, глупо открывая рот, мол, ничего не знаю, ты о чем, мы просто гуляем. Как только волшебная деревня скрылась и ни одной души вокруг не было, Джеймс взял слово.       — Лунатик, мы тут собрались, чтобы тебе кое-что показать. — Парень по привычке хотел взъерошить волосы, но лишь сбил набок свою шапку.       — Лесную опушку? — Римус приподнял бровь, оглядывая пространство, спрятанное от посторонних многовековыми деревьями. — О, боже, Джеймс, никогда ее не видел! — Подросток ухмыльнулся. — Это лучший подарок на Рождество.       — Ну вот, я же говорил, что он ехидничать будет. — Питер потоптался на месте, надувая пухленькие щеки.       — Он просто счастья своего еще не понимает. — Сириус растер небольшой снежок над головой Хвоста. — Питти, давай ты начнешь?       — А может ты? Или Джеймс? Я боюсь, что не получится. — Петтигрю вжал голову в плечи, не позволяя снегу попасть за шиворот и в этот же момент «паф» и что-то маленькое исчезло в сугробе, в котором раньше стоял Питер.       — Ты только не пугайся. — Джеймс понял, что раз Хвост уже привел демонстрацию в силу, то и ему пора. И, пока Бродяга, что-то откапывал из сугроба, Джеймс обернулся в оленя, крупного, с ветвистыми рогами.       — Пресвятая мандрагора… — Выдал Римус, плюхаясь на зад, рассматривая молодого оленя. — Это что за херня?! — Почти вопил от увиденного парень, тыча пальцем в животное.       — Это не херня — это Джеймс. — Сириус наконец-то закончил раскопки, откапывая жирненькую крыску. Грызун, весь в снегу, дрожал от холода. — А это Питер. — Блэк водрузил крысу оленю на голову. — Только не ори, ладно? Мы же обещали тебе стать анимагами.       — Не орать? Это же противозаконно! — Римус даже встать не пытался, шокировано смотря на друзей. — Вы — сумасшедшие придурки!       — Буду считать это комплиментом. — Сириус размял плечи. — Но я получился самым хорошеньким из них.       Римус хотел было что-то еще сказать, но не успел. Огромная черная собака бросилась на школьника, роняя его полностью в снег. Он попадал за шиворот, под мантию, но в полной мере ощутить противный мокрый холод Люпин не мог. Шершавый собачий язык скользил по лицу, не задерживаясь на одном месте, а мощные лапы, упирающиеся в плечи, не позволяли подростку подняться, придавливая его к земле. И Лунатик смеялся, заливисто и звонко. У него самые сумасшедшие друзья, которых он так сильно любит. И собака… Волшебники не могут выбрать то, кем стать, но Сириус… Он всегда знал как Римусу хотелось собаку.

6.

      Шестой раз вышел по воле случая. Молодые и горячие подростки все чаще приносили на вечеринки волшебный и магловский алкоголь, сигареты и «пуффендуйские» самокрутки. Танцы, игры, градус и дурман — не было наверное ни одного юного волшебника, что не попробовал чего-то на шестом году обучения. Время свободы, экспериментов и неожиданных открытий. Сначала шумное веселье, которое длилось до поздней ночи, а после вечеринка для избранных в Выручай-комнате. Четыре на четыре. Остаток алкоголя и дурмана, одна пустая бутылка и мальчишки с девчонками сидящие на мягком ковре вокруг бутылочки. Марлин, Джеймс, Мэри, Сириус, Лили, Римус, Доркас и Питер. Все веселые и расслабленные под тихую музыку познавали прелесть такой маглосвкой игры как «бутылочка». Хмельные подростки сразу договорились о том, что задание в любом случае нужно выполнить, даже если попадутся люди одного пола, а все то, что произойдет в стенах волшебной комнаты, останется там. По итогу первого круга, сутью которого было рукопожатия, составились следующие пары: Марлин с Доркас, Питер с Лили, Сириус с Мэри и Джеймс с Римусом.       — Скучно так играть. — Подкурив волшебную самокрутку, Сириус собственноручно стал раскручивать бутылку из-под магловкого виски.       — А ты что, сразу хотел с языком в глотках? — Римус затянулся косячком Блэка и передал Мэри. — Не сольешься?       — А можно без языка? — Питер пусть и был самым пьяным, но стыд ему пока был знаком.       — Нет! Я жду этого момента, пока мародеры закрепят свою дружбу страстным поцелуем. — Лили игриво подергала бровями и дала пять Доркас, разделяющей ее желание.       — Фу такой быть. — И пусть Марлин так и сказала, но судя по ее довольному взгляду, такое зрелище ее заинтересовало.       — Попридержите коней. До этого у нас еще объятия, поцелуй в щеку, чмок в губки, а уже потом и с языком. — Мэри, как самый главный знаток и сторонница легкой травки вела игру. — И, пожалуйста, не нагнетайте, у Джеймса сейчас голова задымится.       — Вовсе она не задымится! — Джеймс, все это время смотревший на Лили, наконец подал голос. — Я, к вашему сведенью, готов ко всему!       «Выпендрежник» — почти одновременно отметили друзья и запустили следующий раунд. В это раз обнимались Питер с Мэри, Доркас с Джеймсом, Лили с Сириусом и Римус с Марлин.       — Как-то все слишком не радужно. — Доркас отпила своего коктейля, забирая бутылку к себе, намереваясь вести следующий раунд.       — Даже не хочу знать, кого ты с кем представляешь. — Римус добил косячок после друзей и лениво потянулся.       — Не, вы должны узнать. — Мэри засмеялась в голос. — Мы слушаем это каждый вечер. Вот, например, Джеймс обожает зарываться пальцами в волосы Сириуса и оттягивать, когда он сзади.       — О боже милостивый! — Блэк наигранно смутился. — Меня? Да и за волосы? Как ты посмел, мерзавец?       — Ты же знаешь, что твои волосы меня с ума сводят. — Джеймс послал другу воздушный поцелуй и, не отводя взгляда, отпил своего разбавленного огневиски.       — А Римус, — продолжила Лили, — любит часто и жестко Питера до искр из глаз. Хотя Римус та еще шлюха, потому что еще спит с Блэком. Мы не определились до конца, кто с кем.       — Меня? — Петтигрю аж запищал. — Но мне не нравится когда жестко. Тем более он мой друг! Мы не можем этим заниматься!       — Это ты так думаешь. Вот Римус с Сириусом милуются со второго года, и что-то мы сомневаемся, что это просто дружба. — Марлин кивнула Мэри, чтобы подруга запустила следующий круг. Звезды обсуждения ситуацию никак не прокомментировали.       Раунд с поцелуями в щеку почти довел Питера до истерики. Ему достался Сириус, который все еще забавлялся с реакции друга на слова Лили, поэтому перецеловал обе его щеки максимально слюнявым поцелуем. Доркас игриво чмокнула Римуса, которого накрыло сильнее других любителей травки. Лили с тихим писком и объятьями поцеловала такую же одурманенную Мэри, а Джеймс завершил круг, промахиваясь и звучно целуя Марлин в ухо.       — Фу, Джеймс! — Марлин судорожно пыталась вытереть ухо. — Ты пошто такой слюнявый?       — Это истинный вид моей дружбы. — Поттер, отставил свой пустой стакан в сторону.       — Хорошо, что ты со мной так не дружишь. — Римус откинулся назад на удачно появившееся кресло-мешок, прикрывая блаженно глаза. — Мне по-моему пора в кроватку.       — Ты не слиняешь, порно-террорист. — Кто дал Питеру бутылку — неизвестно, но теперь сопли на кулак он не наматывал. — Мы договорились доиграть до конца, и даже я не ссыкую.       — Хо-хо-хо, Пит, я подумаю о вашей смене ролей. — Мэри повторила за Римусом и тоже прислонилась к мягкому тряпичному креслу. — Балдеж…       — Пока без языка? — Лили осмотрела хмельных друзей.       — Не терпится, Эванс? — Блэк закурил обычную сигарету, но, в отличие от накуренных друзей, сидел прямо.       — Она спит и видит, как с тобой зализаться. — Доркас усмехнулась от реакции Джеймса, который весь нахохлился как воробей. — Хватит болтать, крутите уже следующий раунд.       Под довольные улюлюканья две подруги Мэри и Доркас открыли раунд целомудренного короткого поцелуя в губы. Правда таких поцелуев было несколько и девчонок пришлось оттаскивать друг от друга. Сириусу досталась Марлин, но и они не смогли нормально выполнить задание, смеясь в процессе. Когда бутылочка крутилась, выбирая пару Джеймса, он молился всем богам, чтобы ему досталась Эванс, но в этот раз удача повернулась к нему спиной, махнув хвостом. В Сторону Питера. Петтигрю, знатно намучавшись, в этот раз сам проявил инициативу и крепко припечатал губы друга своими под лающий хохот Сириуса. Он понимал, кого хотел получить Сохатый, и что ему досталось.       — Сделайте это быстро. — Забрав выпивку у Питера, Джеймс погрустнел и с видом побитой собаки стал ожидать неизбежного.       — Прости друг. — Римус даже не пошевелился, гипнотизируя потолок. — Это всего лишь игра.       — Ой-ли? Правда? А я думала, мы потом все встречаться начнем. Так странно, что мы не делали этого раньше. Все время почти вместе, и ни разу не поцеловались. — Лили усмехнулась, подползая к Лунатику и садясь к нему на колени. — Мне сделать все самой?       — Эванс, ты такая развратница. — Блэк смотрел, то на скулящего друга, то на издевающуюся Лили, неосознанно покручивая кольца на пальцах. — От кого ты такого набралась?       — Завидуй молча, Блэк. — Рыжая девчонка показала Бродяге средний палец и, откинув волосы, открывая обзор всем присутствующим, склонилась над лицом Римуса, медленно целуя несопротивляющегося друга.       — Мне жаль, Джеймс. — Марлин сочувствующе похлопала друга по плечу и протянула рюмку магловской водки.       Перед последним раундом подростки решили сделать перерыв. Их слишком сильно накрыли алкоголь и травка, поэтому небольшой отдых был в тему. Римус вяло пытался оправдаться перед Джеймсом, но друг был безутешным. Он же как раз хотел забыться в алкоголе. Умом он понимал, что его друг и предел мечтаний не будут вместе, но все равно зависть его буквально душила.       — Эй, ты как? — Сириус подсел ближе к Римусу, по привычке переплетаясь ногами. — Ты еще с нами?       — Без понятия. Мне почудилось, что Лили меня целовала. — Люпин медленно выпрямился. Взгляд был расфокусирован. — Мне бы наверное правда пора спать. Я хвоста не чувствую.       — Так у тебя его еще нет. Через неделю только будет. — Питер отплясывал с Мэри, не попадая в такт.       — Тебе не почудилось. — Лили села от друга с другой стороны, протягивая ему кружку с чаем. — Выпей, станет легче.       — Слушайте, а вы ни разу того самого не творили? — Доркас закурила обычную сигарету. — То, что мы нафантазировали.       — Творим и каждую ночь. — Джеймс пьяно икнул, отказываясь в дальнейшем от водки. — Оргии и все такое.       — Теперь я точно не смогу заснуть. — Марлин заливисто рассмеялась, кивая на то, чтобы продолжить круг.       — ЕЙ! начинается самое интересное! — Мэри первая заняла свое место, раскручивая бутылку.       В какой-то момент подростки пожалели, что решили отдохнуть, так как последний раунд был самым волнующим. Все они уже давно имели опыт в поцелуях, но теперь, когда могли достаться друг другу, это чертовски смущало. Питеру выпало открывать раунд с Доркас — им повезло. Не в первой им целоваться хмельными, хотя мальчишка снова стал стесняться, поэтому девушке пришлось все делать самой, ведя в поцелуе.       — Пит, тебя просто поимели. — Сириус гаденько хихикал в плечо Римусу, расслабленно попивающему чай. Казалось, его даже немного отпустило, хотя глаза все так же были мутными.       — Не будь к нему так жесток. — Напоследок Доркас чмокнула покрасневшего Питера в нос, возвращаясь на свое место.       — Посмотрим, как его поимеют, когда выпадет его черед. — Джеймс дал пять заржавшей Марлин.       — Я бы тоже посмотрел, но не сегодня. — Римус потер глаза. — Серьезно, давайте заканчивать. Мне даже чай не помогает.       — Тебя скоро отпустит. Мы насладимся этим раундом по полной. — Мэри раскрутила бутылку по новой.       У Джеймса редко потели ладошки, но сейчас не только они были мокрыми. Он потел, как грешница в церкви. На периферии он видел, как Римус зажимает рот Бродяге, а девочки обняли Питера и восторженно охали. Ему наконец-то повезло. Он проиграл несколько битв, но выиграл войну. Лили смущалась впервые за вечер. Ни он, ни она не могли даже пошевелиться. И, возможно они бы еще долго гипнотизировали ковер, но слишком ликующий Сириус, сдерживаемый Лунатиком — ему пришлось схватить того сзади и уже двумя руками закрывать рот, удерживая того на месте, от издевательств над Сохатым; подгонял их к действию. Поттер собрал все свое мужество в кулак и первым подполз к Лили, которая нервно теребила рукав. И более неловкого поцелуя никто еще не видел. Словно слепые котята они тыкались друг в друга, то сталкиваясь зубами, то носами. В какой-то момент даже Эванс тихо выругалась. Поэтому вместо полноценного французского поцелуя, вышел обычный, и это уже было большим достижением. Даже смеяться над этими неловкими идиотами не хотелось. Сириусу было очень жаль друга, поэтому все комментарии он оставил при себе, хотя до этого так и пытался выкрикинуть какую-либо глупость. Итог — двое очень красных подростков не могут друг на друга посмотреть, промахиваясь мимо рта напитками или путаясь в собственных ногах, пока возвращались на свои места. Без слез не взглянешь. Поэтому Римус сам потянулся к бутылке, раскручивая ее, отвлекая внимание на себя.       — О, сам попался! — Марлин ухмылялась, смотря на то, как горлышко указывало на ведущего.       — Видимо. — Лунатик вздохнул, прикидывая шансы того, кто ему выпадет. — То, что тут произойдет, остается в Выручай-комнате? — Он реально хотел уже закончить игру. Дурная была затея, которую он, конечно, поддержал, но у него было оправдание. Наркотическое оправдание.       — Конечно. — Мэри подмигнула. — Мы унесем тайну в могилу.       — Да что вы… — Закончить Сириус не успел, так как горлышко бутылки остановилось на нем.       — Ох! — Воскликнул Питер. — Так тебе и надо! Будешь знать, как издеваться над нами. Римус, прости.       — Лунатик, мне жаль. — Джеймс даже сочувствующе смотрел на Римуса. Девчонкам же было крайне весело.       — Эй! Я вообще-то довольно неплохой вариант. — Блэк как-то нервно дернул плечом. — Устроили тут непонятно что. — Бродяга с надеждой посмотрел на Римуса, который до сих пор не сводил взгляда с бутылки, но продолжил уже встревоженно, включая свой режим защитника. — Лунатик, если ты не хочешь, ничего не делай, ладно. Я переживу из-за того, что ты не засосал меня по самые гланды.       — Эй, так не честно! — Воскликнула Доркас. — Мы же договаривались!       — Сириус, между нами в худшую сторону же ничего не измениться? — Словно взвешивая все за и против Римус наконец оторвался от созерцание бутылки.       — Ну конечно! — Сириус, если бы был на данный момент в форме собаки, непременно вилял бы хвостом, заглядывая Люпину в глаза. — Если конечно мне очень понравится, то тебе придется взять ответственность, но дружить мы так же будем.       — Какой же ты болтливый, я не могу. — И Римус так просто, без лишних действий, притянул все еще болтающего ерунду друга, вынуждая чуть привстать, поцеловал в миг затихшего Сириуса, сразу переводя поцелуй в тот самый с «языками в глотках». И так же спокойно отстранился, хотя напоследок чмокнул все еще шокированного друга. — Прости.       — Воу… — Лишь выдал Бродяга и опустился обратно на ковер.       — Ага. Иногда бываю. — Теперь настала очередь Лунатика смущаться. Его друзья все еще смотрели на них с Сириусом с открытыми ртами. — А теперь я спать.       И как-то было все равно на то, что девчонкам еще нужно закончить игру. Они начали возбужденно пищать, Питеру стало плохо, а Джеймс с Лили как-то странно, с родительской заботой смотрели то на Сириуса, то на Римуса. Даже за ручки взялись. Тьфу! И ладно бы эти черти издевались над ним, но над Лунатиком Сириус никому не даст шутить, особенно когда его и так полностью съедало собственное смущение. Поэтому, недолго думая, Блэк уже уверенно поднялся на ноги и, схватив Лунатика за руку, потащил его на выход. Пусть орут что хотят, засранцы, но не при парне, который похоже сейчас в обморок упадет.

7.

      Седьмой раз случился не по воле случая и шалостей. Он был осознанным с двух сторон. Не стоит говорить, что после вечеринки на шестом году обучения у этих двоих появились сводники. Рыжая и Сохатый, сойдясь с друг другом, постоянно пытались свести друзей. Питер этого не одобрял, мол, нельзя лезть в чужую личную жизнь, но это их не останавливало. Они то подстраивали все так, что на уроках Блэк с Люпином сидели вместе, то притаскивали Сириуса в библиотеку, то оправляли Бродягу на дежурство вместо Лили. И это весьма напрягало тех, кого пытались свести. Сами что ли не разберутся? Но так же им было немного интересно, насколько далеко могут зайти друзья своих попытках сводничества. Омела, например, развешенная в ОКТЯБРЕ выглядела весьма забавно. Но так продолжаться не могло больше. Из-за подобных выходок этим двоим приходилось вести себя не так, как обычно. Прекратились все касания, что для них было нормой все эти годы. И, разумеется, выпускников это не устраивало.       — Лунатик, о чем ты хотел поговорить? — Сириус опустился на землю, прячась вместе с другом за одной из теплиц мадам Стебель.       — Что мы делать будем? — Римус смотрел на Запретный лес, цепляясь за рукав друга пальцами как в детстве, когда они ссорились.       — А мы должны что-то делать? — Блэк слабо улыбнулся этому жесту и перехватил чужую руку, переплетая пальцы. Так и должно быть.       — Мы даже не, — Люпин вздохнул, не отвлекаясь от созерцания леса, — парочка, а ныкаемся хлеще, чем они. Я устал. Они меня с ума сводят       — Что они опять придумали? — Сириус закурил и протянул пачку Римусу. Еще одна вещь, которую они делали вместе в тайне от всех, не считая совместных вечеринок.       — Они подбросили мне в кровать твою футболку. — Лунатик достал одну сигарету, возвращая пачку, подкуривая волшебной палочкой. — Правда не понимаю, зачем.       — О, это я знаю! — Парень усмехнулся. — Это чтобы ты спал, чувствовал мой запах и думал обо мне.       — М, понятно. — Даже Римус улыбнулся. — Видимо я тебя не нанюхаю в течение дня. Хорошо, что они мне собаку не подкинули.       — Эй! Я их сам тогда прибью! Я единственная собака в твоей жизни. — Блэк наигранно надул губы и глубоко затянулся.       — Не ревнуй к тому, чего нет. — Римус ни разу не затянулся. — Просто если они еще раз попробуют мне подмешать амортенцию, я их прибью.       — А чем она пахнет для тебя? — Сириус потушил окурок о землю, и повернул на себя друга, вынуждая посмотреть на себя. Серьезный, нервничает и даже не улыбается. — Только без вранья.       — Честно? Мокрой псиной, табачным дымом и сливочным пивом. — Не отводя взгляд, ответил Лунатик, прислушиваясь и неосознанно принюхиваясь. Волк знал больше, чем ему может кто-то сказать. — У тебя?       — Не поверишь, диким зверьем, старыми книгами и шоколадом. — И пусть Сириус этого не любил, когда его читают, сейчас он даже был рад. Ему волк точно поверит, в отличие от парня, который лишь недавно стал убирать волосы с лица, прячущие его шрамы. Волнение, восторг и предвкушение — вот что считает волк.       — Пиздец… — Не выдержав больше зрительного контакта с этими серыми глазами, Римус уткнулся в свои колени, тихонечко завыв.       — Эй, я думал это можно назвать как-нибудь поромантичнее. — И Блэк засмеялся. По-доброму и подсел ближе, обнимая Люпина. — Лунатик, не вой. И, если ты сейчас начнешь наговаривать на себя, я тебя укушу. — В подтверждении своих слов, Бродягя действительно укусил Люпина за плечо. Несильно. — Я не боюсь тебя. Не задумывался раньше, почему я становлюсь большой собакой? Я вот думал. Я мог быть львом или даже волком. Но большая кошка и зверь, которого ты мог не принять, испортили бы все. А собака — самое то для моего Лунатика. И ты не безобразен — это тебе говорит тот, кто живет с тобой под одной крышей и видел тебя голышом.       — Про «видел голышом» обязательно было говорить? — Римус поднял голову, а щеки его горели от смущения. — Подумал бы о моих чувствах, подлец.       — И я всю жизнь бунтую. Так почему-бы не взбунтоваться последний раз? — Сириус осторожно убрал волосы с лица Римуса, задерживая ладонь на щеке, не позволяя тому снова отвернуться или спрятаться. — Тем более, это же взаимный бунт. И, пока ты меня не выбесил, и мы не подрались за теплицами — да, я уверен. Мне все равно на то, что из нас двоих, пока этот сраный мир не изменится, я буду нас содержать. Я все-таки при хорошем наследстве. — Блэку пришлось закрыть Люпину рот другой рукой, так как тот собирался что-то сказать. — О боже, не начинай. Пойдешь работать на магловскую работу. Если захочешь, сбежим в какую-нибудь Румынию. Все получится. У нас все всегда получается.       — Я тебе говорил, что ты слишком болтлив. — Римус убрал руку от лица, принимая все то, что наговорил Сириус. Этот дурак всегда делал, что хотел, так почему бы не попробовать того же, пока мир окончательно не погрязнет в войне. — Я ожидал кольца и тебя на одном колене. — И сам рассмеялся от того, как бы это нелепо выглядело. — И, я был прав, у всех чистокровных свои заморочки и извращения.       — О, ты еще не знаешь всех моих извращений. — И Блэк тоже рассмеялся. — Например, страсть, как хочу целоваться за теплицей с мандрагорой.       — Ого, мистер Блэк, слышала бы вас ваша матушка, ее бы удар хватил. — И все еще смеясь, Римус сам приблизился к Сириусу. Сердце стучало так громко, а волк сходил с ума, воя где-то в подсознании.       — Нужно выслать ей приглашение в следующий раз. С пометкой, что ее горячо «любимый» сынок целуется с парнем-оборотнем-полукровкой. В Ежедневный пророк на первую полосу попадем. И да, ты прав. Я действительно много болтаю. — Подаваясь вперед и оканчивая поток слов, Сириус сначала словно на пробу легко коснулся чужих губ своим, оставляя несколько почти невесомых поцелуев, а после не получив сопротивления, углубил поцелуй, повалив отвечающего Римуса на холодную землю.       — Все, Бродяга, отстань. Скоро у пятого курса урок в теплицах. — Покрасневший Люпин нехотя отстранил от себя Сириуса. — Что псом, что человеком, всего облобызал.       — О, это еще цветочки. — Блэк, с такими же красными щеками напоследок поцеловал Римуса в кончик носа. — Ну что, пойдем шокировать мамочку с папочкой и всю общественность?       — Я шокирую общественность с того момента, как связался с вами. — Римус поднялся с земли, отряхиваясь от травы и помогая подняться Бродяге, но руку не убрал. Раз они все решили, так к чему прятаться? А то, что у них будут еще тысячи поцелуев, самых разных и волнующих, никто из них не сомневался. Наконец, можно остановить счет.