Философия Змей

      

У мамы у кобры, упапы у кобры Родился ребенок, хороший и добрый. И мама, и папа старались вдвоем Его обучать на примере своем. Весь день объясняли любимому чаду, Как правильно делать, как делать не надо. Про хитрость змеи, про змеиное жало, Про яд, что опасен не меньше кинжала. А вечером он закрывал свои глазки, Про Змея Горыныча слушая сказки. И вот в результате всего - Ой-ой-ой! - Он стал настоящей кусачей змеёй!

— Мамааа, мамааа, — истошно орал человеческий детёныш. Нагайна в шоке ползала по комнате вокруг кучки пепла, который остался от её единственного друга. Ту крысу, которая было сунулась к палочке Тома, она попыталась съесть (к сожалению, грызун успел сбежать), а саму палочку перенесла под подушку самой большой спальни в этом гнезде, чтобы ни дай Мерлин на неё никто не наступил в суматохе. А змея была уверена, что она будет, как только сюда придут остальные двуногие. — Да хххватит уже орать, — раздражённо прошипела она, не зная, что ей теперь делать. Детёныш тут же заткнулся, с удивлением уставившись на Нагайну своими круглыми голубыми глазами, в которых едва-едва начала проклёвываться зелень. — Мама? — прошипел он, резво подползая к прутьям детской кроватки. Змее стало смешно. С какой это стати она вдруг "мама"? Неужели эта человеческая самка точно так же просила своё чадо заткнуться? — Мама, мама. Я что, серьёзно на неё похожа? По мне так - ни капельки! Ну, ну, тише, малыш. Всё хорошо, — съехидничав вначале, она смягчилась, увидев, что детёныш снова собрался рыдать. Нагайна терпеть не могла сырость. Змея приблизилась к ребёнку и успокаивающе зашипела, стараясь унять свою нервозность. Только через пару секунд до неё дошло, что маленький мальчик прекрасно понимает её слова. — Говорящий???       Она зачарованно подползла вплотную к детской кровати, от которой пахло молоком и ещё чем-то сладким. Она знала единственного человека, который владел парселтангом с детства, и это был её Том. Но не может же этот ребёнок быть его дальним родственником? — Мама, бо-бо, — снова захныкал детёныш, показывая пухлой ручкой на кровь, размазанную на лбу. — Бо-бо, — повторил он обиженным тоном. — Тссс, тссс, тише, хорошшшие змеёныши не плачут, — снова попыталась успокоить человечка Нагайна, аккуратно залезая на кровать. Ей нужно было осмотреть рану, которую оставил своим заклинанием Том. Змея прекрасно знала: от Авады не бывает следов. Значит, что-то пошло не так. Но что?... Неужели она ошиблась, и пророчество всё-таки истинное? — Как тебя сссовут? — попыталась она отвлечь детёныша, аккуратно сворачиваясь кольцами около тёплого одеяльца. — Аййи, — ответил тот, хватая ручками кончик её хвоста. Нагайна мысленно вздохнула: ох уж эти дети. Она аккуратно слизала кровь с лобика, чувствуя раздвоенным языком сильные эманации магии Тома. Не совсем понимая, что бы это могло значить, змея уставилась на зигзагообразный шрам. — Твою матьсссс, — некультурно выругалась она, узнав руну Соулу и некстати вспомнив Долохова. А вспомнила Нагайна его потому, что только он один с ней разговаривал. Ну, кроме Тома, конечно. И даже понимал, что змея отвечает, правда, только после пятой бутылки. Именно от него она почерпнула свой богатый запас нецензурной лексики. Впрочем, способность хорошенько выругаться её проблему с определением, что же всё-таки здесь произошло, не решала. Лишь помогала снять стресс.              Определённо, руна наводила на мысль о каком-то ритуале, но вот каком? Что же случилось с её Хозяином? Ещё никогда она не жалела так сильно, что не владеет магией. Чувствовать — чувствовала, понимать — понимала, даже видела её потоки и плетения, но колдовать, пускай только простые людские диагностические, не могла. Это же человеческая магия! А у змей — своя, особенная. И, к сожалению, она совершенно ничем не могла помочь в данной ситуации.       Абсолютно не представляя, что ей делать, Нагайна просидела рядом с Аййи почти два часа, прежде чем решила попытаться осмотреть дом на возможные подсказки или улики. За это время змеёныш успел заснуть, поэтому она начала медленно и осторожно разворачивать свои кольца, чтобы не дай Мерлин не разбудить малыша, но тут на улице послышался хлопок аппарации, а потом дверь в дом распахнулась, ударившись о стенку, и кто-то чуть ли не бегом начал подниматься на второй этаж. Детёныш нахмурился от шума и проснулся, заплакав. Сдержав желание снова выругаться, змея быстро юркнула под одеяло, надеясь, что её либо не заметят, либо примут за одну из многочисленных игрушек, раскиданных по кроватке. Осторожно высунув морду так, чтобы видеть происходящее, но при этом самой оставаться незамеченной, она пригляделась к вошедшему. "Предатель Снейп", с ненавистью подумала Нагайна, разглядывая гостя, но не стала нападать из укрытия. Как любая рептилия, она прекрасно знала, что месть нужно подавать не просто холодной, а ледяной. Северус Снейп рыдал навзрыд, что-то неразборчиво повторяя, как заведённый, и обвивая руками тело человеческой самки. Смотря на это, Аййи плакал и орал уже во всю глотку, но мужчина не обращал на него никакого внимания. "Сссволочь, хоть бы о ребёнке подумал", Нагайна мысленно добавила ещё один пункт к длинному списку "Почему я должна отомстить Северусу Снейпу". На счастье зельевара, на улице снова раздался какой-то шум. Мужчина, вздрогнув, резко отскочил от матери Аййи, быстро осмотрелся и, схватив с комода какую-то фотографию, почти бесшумно аппарировал. Нагайна успокаивающе обвила змеёныша, всё ещё не вылезая из-под одеяла. В коридоре послышался топот сапог, а потом пронзительный крик: "Джеймс! Нет!!!" Через минуту, за которую Гарри успел совсем капельку успокоиться, в детскую влетел человек, как две капли похожий на однокурсника Тома, Ориона Блэка, с одной большой разницей — Орион никогда не напялил бы на себя маггловские вещи. От него пахло собаками, пылью и ещё чем-то резким, похожим на керосин. "Лили!", он поражённо замер, а потом перевёл взгляд на кроватку, в которой похныкивал детёныш. "Щеночек, ты жив!", расплакался этот мужчина беря на руки Аййи. Нагайна мысленно фыркнула. "Да уж, щеночек. Знал бы ты, человек, как хорошо шипит твой щеночек, никогда бы его так не назвал". Но ребёнок вроде бы успокоился, чувствуя запах знакомого существа, промямлил "Сийи!" и ухватил того за длинные волосы. "Я убью Петтигрю", шептал Блэк, прижимая к себе змеёныша, и вот в этом Нагайна была с ним согласна. Либо он, либо она, ясно одно — Крыса вряд ли переживёт встречу с ними. — Сириус! — раздался громогласный бас, сотрясая весь дом. Змея снова вздрогнула — она настолько задумалась, что пропустила прибытие ещё одного действующего лица этого фарса. На пороге появился полувеликан. — Хагрид! Что ты здесь делаешь? — мужчина удивлённо посмотрел на вошедшего, не выпуская малыша из рук. — Дык это... Дамблдор сказал мне приехать... и того... забрать мальчика... Ему это... доложили, что... — со всхлипами пытался объяснить полувеликан и, достав гигантский платок, громко высморкался. — Как же это так, а? И Лили... и Дж... Джеймс!!! Я ж их... вас... вот такими вот помню! От слов Хагрида у Сириуса тоже потекли злые слёзы, которые он тотчас смахнул, по-собачьи тряхнув головой. — Ну, Хагрид, не плачь. Пожалуйста, отвези щеночка директору. Уверен, что, пока я занят, он сможет о нём позаботиться. Можешь... можешь взять мой мотоцикл. А я должен... — Он начал что-то бессвязно бормотать, и Нагайна с удивлением смотрела, как тот просто берёт и отдаёт маленького ребёнка этому страшному лохматому чучелу, а сам собирается куда-то бежать. "Ну вот, а я уж думала, что хоть один нормальный... Неужели все люди такие?", разочарованно подумала Нагайна, следя за разворачивающимся действом. Раньше она этого не замечала. Хотя... Нет, не все такие. Вот дома у красивых светловолосых людей со вкусными белыми павлинами, где они были несколько раз с Хозяином, тоже жил маленький ребёнок. И его родители ни на миг от того не отходили. Да и если бы у Нагайны были змеёныши, она бы тоже ни за что не оставила их одних, и тем более не отдала бы чужим людям, пока не убедилась бы, что её дети действительно могут за себя постоять. А этот! Ведь малыш явно только недавно начал ползать! Когда Сириус смылся, Хагрид подошёл к кроватке, и змея начала паниковать. Схватив большое пушистое одеялко прямо вместе с ней, полувеликан аккуратно завернул в него Аййи. Ловко извернувшись, Нагайна аккуратно обвилась вокруг мальчика, стараясь быть как можно менее заметной. В целом всё шло вполне даже неплохо. По крайней мере, она узнает, где будет жить ребёнок из пророчества. У неё в голове мелькнула мысль, что стоило бы забрать палочку Тома, но потом змея решила, что вряд ли кто-то станет искать её под подушкой рыжеволосой самки. Как они добирались, Нагайна не помнила. Единственное, что она себе позволила — высунуть самый кончик носа из-под одеяла, чтобы глотнуть свежего воздуха, да и его пришлось спрятать, как только они с жутким толчком приземлились, и Хагрид объявил: "Я привёз его, профессор Дамблдор".       Змеиное сердце билось как сумасшедшее, пока директор разговаривал с какой-то женщиной, держа её и Аййи на руках. Но, кажется, этих людей не смутил ни размер, ни вес свёртка. В очередной раз поразившись человеческой тупости, Нагайна, дождавшись, когда все уйдут, выползла из-под одеяльца и осмотрелась. Детёныш проснулся от её копошения и недовольно сморщил лобик, но не проснулся. И хорошо. Ей нужно было время, чтобы составить план. Из разговора змея поняла, директор оставил мальчика-волшебника с магглами, что было верхом безумия, но большой удачей для Нагайны — она всё-таки была магической змеёй и умела делать так, чтобы обычные люди её не замечали, даже если она будет сидеть у них под носом. Это очень им помогало, когда Том был совсем маленьким мальчиком в приюте Вула, а она — только что вылупившейся змейкой, одной из немногих оставшихся в живых после того, как ненормальные подростки с радостными визгами и криками "Дави этих червяков" потоптались по их гнезду. Мать не успела. Её, пришедшую слишком поздно, до смерти избили палками и бросили в лужу. Нагайна видела всё это, спрятавшись в рукаве Тома, который кинулся закрывать грудью гнездо. Ему сильно досталось от тех же подростков: он лежал в лазарете более двух недель, то приходя в себя, то снова погружаясь в забытье. Нагайна с сёстрами и братьями носили ему травы, которые собирали в округе: ведь никого из руководства приюта не заботило состояние мальчика, а единственная медсестра предпочитала попивать Кагор с местным священником вместо того, чтобы лечить "мелких уродцев", как она их называла. Но маленькие змейки мало что могли сделать — Том умирал. Нагайна не помнит, кто из них первым предложил пойти на поклон к Мудрому Каа — самому старому из всех змей, живущих неподалёку. Каа приполз в лазарет лунной ночью. Осмотрев мальчика, он сказал, что у того есть небольшой шанс выжить — но только если кто-то из змеек согласится разделить с ним Боль и, если мальчик так и не поправится, то и Смерть. Это был древний и почти забытый ритуал, делавший прошедших его чуть ли не кровными родственниками, которые были обязаны отвечать за проступки друг друга и, если нужно, делиться магией и жизнью. Страшный, тёмный обряд. Необратимый. Нагайна единственная согласилась. В отличие от остальных змеек, успевших разбежаться кто куда во время нападения, она помнила, как Том прикрывал её собой, когда его избивали пятеро. И она решила отдать Долг, навечно связав себя с будущим Тёмным Лордом. Да, без его на то воли и желания — но ради его Жизни. Они тогда не знали, что Том умеет говорить со змеями, и Нагайна была готова к какой угодно реакции — от страха до равнодушия и полного непонимания и отрицания их связи. Но, проснувшись после ритуала и долгой ночи, полной боли как для Наги, так и для её нового Хозяина, змейка никак не ожидала увидеть улыбку и услышать искреннее "Спасибо" на парселтанге. Как уже потом она поняла и осознала — им сильно повезло. Её Хозяину — в том, что Нагайна родилась с магическими способностями, а ей — в том, что мальчик знал про магию и понял, что змейка ритуалом спасла ему жизнь. "Самая хрупкая связь - только установившаяся", объяснил им через несколько лет Каа. "Если бы один из вас оттолкнул другого или даже просто испытал неприязнь, вы бы погибли оба. Об этом запрещено говорить до того, как узы укрепятся. Зато сейчас ваша связь — крепче чешуи Короля Змей, и даже Смерть не сможет её разорвать. Пока жив один — будет жить другой".       Нагайна вынырнула из воспоминаний, почувствовав, как на её спину упала тяжёлая капля дождя. Тяжело вздохнув, она заползла под козырёк на крыльцо, чтобы не намокнуть. Змея так и не решила, что лучше — поднять шум, чтобы магглы побыстрее нашли детёныша, или, взяв свёрток с Аййи, уползти прочь. С одной стороны, ей будет гораздо проще, если о человеческом детёныше позаботятся человеческие же существа. К тому же, если это действительно родственники Аййи, то они будут сильно волноваться, если мальчик вдруг пропадёт. С другой стороны, здесь Нагайну поджидала опасность в виде Сириуса Блэка, который мог прийти в любую минуту за змеёнышем, как и обещал, и тогда, если этот мужчина действительно заберёт ребёнка к себе, змее будет гораздо сложнее проникнуть в магический особняк, когда ей понадобится навестить Аййи. А ей это действительно будет нужно: она была обязана понять, что же случилось с Томом, и интуиция подсказывала, что этот ребёнок — ключ к разгадке тайны исчезновения Хозяина. Против того, чтобы оставлять малыша магглам был и факт слишком часто проявляемого равнодушия к судьбе Аййи, с которым Нагайна столкнулась сегодня несметное количество раз. Единственная, кого действительно волновал мальчик, а не пророчество или что-то другое, была, пожалуй, только его мать. Даже сама Нагайна (тут ей стало немного стыдно) следовала за ребёнком и волновалась о нём лишь потому, что он — причина исчезновения Тёмного Лорда, а значит, и ключ к его возвращению. Проблема заключалась ещё и в том, что без помощи другого мага она эту загадку не разгадает. А кого она может попросить о помощи? Правильно — никого, потому что говорит она на *б*н*м парселтанге, который х*й знает, кто поймёт, кроме самого Аййи. "Ну б**ть, просто за*б*сь", недовольно прошипела змея и снова вспомнила Долохова. А потом до неё дошло. "Вот я тормоз", она покачала головой, злясь на себя. "Кажется, завтра у кого-то будет похмелье. А кто-то не выспится уже сегодня. Где у них там дверной звонок?"

***

      Подождав, пока на пороге не покажется толстый мужчина с какой-то странной палкой, змея проползла в дом. Удостоверившись, что родственники мальчика, поахав и поохав, всё-таки его приняли, накормили и даже уложили спать, хотя, как было понятно из их разговоров, женщина с лошадиным лицом не очень любила мать Аййи, Нагайна поползла грабить ближайший магазин со спиртным, пообещав себе вернуться завтра к змеёнышу и лично проверить, всё ли у того в порядке. Потому что нельзя так наплевательски относиться к детёнышам. Просто нельзя. "И как это змея собралась обносить маггловский супермаркет?", спросите вы. Очень просто. Взяв на кассе пакет из тех, что покрепче, фамилиар Тёмного Лорда просто смела в него хвостом ближайшие 6 бутылок и, скользнув в тень, аппарировала единственным способом, которым могла — по Тёмной метке, стараясь не задумываться о том, как она будет добираться обратно, если не сможет найти Долохова и уговорить его помочь. Да, в ней — часть магии Лорда, и связана с Пожирателями смерти Нагайна была таким же образом, как и он, однако приказывать никому не могла. Змея всё-таки. Раньше она таким образом аппарировала лишь один раз и после поклялась себе никогда так больше не делать. Шлёпнувшись со всего размаха на мягкий ковёр гостиной, она вспомнила, почему — точки аппарации были рассчитаны на человека, соответственно, появилась Нагайна в доме не прямо на полу, а примерно в метре над ним. Хоть ковёр и смягчил падение, даже не позволив бутылкам разбиться, было больно и неприятно. Услышав явно нецензурное громкое шипение, все присутствующие в комнате обернулись посмотреть на гостью. Протяжная грустная песня стихла не сразу, но, видимо, кто-то толкнул Долохова локтём под рёбра, и он затих прямо на словах "Запечатал ты свои уста саааахарныекххх". В наступившей гробовой тишине Нагайна, выплюнув из пасти ручки пакета, осмотрела собравшуюся компанию. В центре дивана сидел Антонин с бутылкой в одной руке и полупустым бокалом в другой. Слева от него с похоронным выражением лица развалился Августус Руквуд, как попало бросив свою тёмно-серую мантию невыразимца на пол и даже не думая её поднимать, хотя всегда считался ужасным аккуратистом среди Пожирателей. Справа от Долохова хмурился Корбан Яксли, видимо, пытавшийся до появления Нагайны отобрать у того бутылку. В кресле у камина с отсутствующим видом валялся Торфин Роули, положив ноги и голову на подлокотники, всем своим видом выражая страдание и горе. А у полыхающего зелёным камина замер молодой Крауч, явно собиравшийся куда-то уходить. — Ну вот, видишь, сама судьба велит тебе остаться и не тащиться к Лонгботтомам вместе с Лестрейнджами и их безумной жёнушкой, которые ясно тебе сказали, что справятся сами, — мрачно заметил Корбан, всё-таки вырывая огневиски из цепких пальцев русского. — Раз Нагайна здесь, значит Тёмный Лорд окончательно мёртв, как и написали в "Пророке". Вряд ли в ином случае его змея ушла бы от хозяина, чтобы почтить нас своим присутствием. Крауч закатил глаза в ответ на такой поучающий тон, но всё-таки положил Летучий порох обратно и, сложив по-турецки ноги, сел прямо на пол у камина, всем своим видом говоря "вот когда они вернутся, то ещё пожалеют, что меня не хотели с собой брать". — О, Зелёный Змий явился. Привет, Наги, — до Антонина дошло, что их компания увеличилась, и он решил-таки поздороваться, сфокусировав на змее совершенно трезвый взгляд, такой, который можно увидеть лишь у абсолютно пьяных людей. — А мы тут... это... ик... Лорда поминаем, — он кивнул на прозрачный столик перед ними, на котором валялся экстренный выпуск "Пророка" и стояли 7 стаканов. — А кое-то уже допоминался так, что отправился мстить, — мрачно заметил Руквуд с явным неодобрением. — Идиоты. Это не вернёт нам Повелителя. Не обращая внимания на товарищей, Тони встал, чуть покачиваясь, и достал из буфета блюдце, захватив по дороге Нагайнин пакет. Пробормотав "о, водочка", уже громче поинтересовался у змеи, ставя перед ней блюдце: — Тебе огневиски или коньячку? Или откроем одну из твоих бутылок? — Долохов демонстративно вытащил предмет разговора из пакета и поставил прямо на столик, даже не подумав убрать "Пророк". Взгляд Торфина обрёл ясность при слове "огневиски": кажется, он начал осознавать, что происходит что-то интересное. Вздыхая про себя и прекрасно понимая, что, кажется, сегодня о странном даре русского узнает больше народу, чем она думала, Нагайна прошипела вопросительно: — Тони, ты уже допился до такой стадии, чтобы меня понимать, или ещё стаканчик? — Ну, ещё стаканчик было бы неплохо, но я тебя уже слушаю, — спокойно сообщил он, вскрывая новое пойло. Реакция окружающих на такое заявление была неоднозначной. Руквуд бросил на Антонина подозрительный взгляд, Крауч смешно вытаращил глаза, а Яксли заметил: — Меньше тебе пить надо, Долохов. Вот уже мерещится, что парселтанг понимаешь. Аккуратнее, а то скоро шипеть начнёшь, — съехидничал он. — Не начну, — отмахнулся от него Антонин, чуть не расплескав алкоголь, — и вообще, не мешай. Мне интересно послушать, что же всё-таки случилось. И узнать это от очевидца, а не сказочки в газетах читать. Не верю! Не хочу верить, что Господина так просто убить! Неужели малыш Поттер реально смог отбить Аваду лбом? Нагайна мрачно кивнула, подползая к блюдцу, настроение, поднявшееся было при виде этой дружной попойки, снова испортилось. Руквуд нахмурился, явно что-то обдумывая — кажется, до него дошло, что, впринципе, любой из Пожирателей мог бы задать Нагайне какие угодно вопросы, ответ на которые заключался бы в "да" и "нет". А теперь Августус, как типичный невыразимец, просто решил не вмешиваться, предпочитая сначала понаблюдать за тем, как дальше будут развиваться события. — Мы сссс Лордом пришли к Поттерам, он обезсссвредил ссстарших, а потом кинул Аваду в мальчика. Но чшшшто-то пошло не так. В резсссультате физическое тело Лорда стало горсткой пепла, а на лбу змеёныша появился зигзагообразный шрам, ссссильно пахнущий магией Повелителя. Ссслишком сссильно. — Стоп-стоп, какого змеёныша? — уточнил Долохов. — Ребёнка Поттеров. Он плакал, а когда я попроссссила его прекратить, он ответил мне на змеином. — Серьёзно? И что он ответил? — удивился Антонин. — Что вообще однолетний младенец мог тебе ответить, да ещё и на парселтанге? Он же ещё говорить толком не должен, не то что изучать тёмный язык. — Антонин, со знанием парселтанга рождаются, — вяло протянул Роули, — его невозможно выучить. — Он... назсссвал меня мамой, — Нагайна отчего-то почувствовала сильное смущение и поспешила перевести тему. — Я сссмогла проследить, где Дамблдор ссспрятал ребёнка. Но сама я понять, что с ним ссстало, не могу. Мне нужна твоя помощь. И, возможно, помощь всех вассс. — Так может быть мы просто пойдём и грохнем его? — нахмурился Антонин. Нагайна тотчас взвилась на дыбы, разгневанная таким предложением и раздосадованная тем, что её снова перебили. — Нет, нет и нет!!! Я говорила Лорду много раз и жалею, что не ссссказала ещё сссстолько же, а теперь говорю вам — детей нельзя убивать! Это всего лишь детёныш! Вы законы Магии ссссовсем не знаете, что ли??? Тронешь его хоть пальцем, и я... — Ладно-ладно я понял, — пошёл на попятный заметно побледневший Долохов. — Но я всё ещё не понимаю, зачем нам пытаться узнать, что случилось с ребёнком. Может быть, у него просто рана от удара. Как это поможет? — Авада не оставляет ссследов, и не может ни от чего отскочить, но я чётко ссслышала, что наколдовал он именно её, и попал. Сссможем понять, что за заклинание или ритуал образовали шрам в виде руны Сссоулу, значит, сссможем выяснить, что стало с Лордом! Главное — понять, почему он вообще исссчез, и почему Авада не ссработала. Тогда мы сссможем вернуть Повелителя. — Вернуть? Вернуть его? Как???? — услышав, что кричит Долохов, все остальные подобрались. — Не зсснаю, — вздохнула Нагайна. — Но, раз я жива, значит, он тоже жив. Не сспрашивайте, почему я так в этом уверена. Том не говорил, как можно его возродить, но неоднократно упоминал о том, что много сссделал, чтобы ссспастись от сссмерти. И что он обязссательно вернётся. — Тони, ты не мог бы нам перевести, о чём вы там шушукаетесь? — немного напряжённо попросил Корбан. Торфин согласно кивнул, молчаливо присоединяясь к просьбе товарища. Вздохнув, Антонин обвёл всех взглядом и объявил: — Ребята, кажется, нам пи*да...