The Maid for the Mad.

Уэйд услышал эти голоса еще за квартал, но решил не ускоряться, чтобы не привлекать к себе внимания. А, может, чтобы напомнить себе, что он все еще не герой. Он знает эти тона в голосе: превосходство и желчь. — Таким, как ты, место на свалке! — классическая фраза из фильмов 2000-х заставляет Уэйда закатить глаза, когда он заворачивает в переулок. Первое, что он видит — растрепанный рюкзак. Из него торчат порванные тетради и учебник по квантовой физике. Отлично, это студенты. Хотя бы можно избежать наказания за избиение несовершеннолетних. — Флэш, давай он нам отсосет, чтобы знал, как хуево быть педиком! — говорит один парень, толкая главаря в плечо. — А это не делает тебя педиком? — Уэйд касается его плеча справа, а сам заходит слева, и чувак дергается, сжимая кулаки. В их волосах слишком много геля, а у главаря жиденькая бороденка. Уэйд опускает глаза, и что-то в его груди, где когда-то было сердечко, начинает биться быстрее. Мальчишка, над которым издевались, сидит на коленках, обнимая себя руками. Он пытается сжаться в комок, спрятать оголенные участки тела, а по его щекам текут слезы. Глаза, большие и янтарные, секунду смотрят на Уэйда, как на Иисуса, и Уэйд думает, что ради этого взгляда может убить всех здесь. У мальчишки вьющиеся растрепанные волосы и разбита пухлая губа, и он так похож на запрещенные сексуальные фантазии, а, если учесть, что эти уебки натянули на него костюм горничной, включая чулки, то у Уэйда уже стоит так крепко, что этой дубинкой можно всех тут оприходовать. — Эй, крошка, тебя обижают? — Уэйд не может удержаться. Он тянется к лицу мальчишки, касается щеки, вытирая слезу, и это настолько горячо, что у него яйца поджимаются. — Отвали, — шипит мальчишка, но не уворачивается от прикосновения. Огонь надежды на спасение постепенно угасает в его янтарных глазах. Уэйд достает пистолет и позволяет придуркам убежать из-за парочки выстрелов в небо. Всем, кроме главаря. Он прижимает дуло к его щеке, пока щека мальчишки все еще прижимается к другой его ладони. Какой восхитительный контраст. Горячая от слез щека и ледяная сталь пистолета. Уэйд бьет прикладом парня прямо в висок, и тот падает. Парочка почти нежных пинков в живот, пока мальчишка в костюме горничной не подскакивает и не хватает его за плечо. — Хватит! — он тянет Уэйда за руку, и, возможно, Уэйд слишком охмурен, но он поддается, и парнишка пятится назад от своей же силы тяги, и сам припирает себя к стене Уэйдом. — Ты будто хочешь, чтобы тебя трахнули в переулке, — тихо говорит Уэйд, опуская взгляд. — О, виктим-шейминг? Здорово, — он закатывает глаза и пытается оттолкнуть Уэйда. Уэйд делает шаг назад, видя сквозь сетчатые чулки разбитые коленки. Господи иисусе, это что, его порно-фантазия? Мальчишка снова падает на коленки перед рюкзаком, пытаясь найти там остатки одежды, но там только учебники и тетради. Уэйд видит, как слезы снова катятся по очаровательным щечкам, и приседает на корточки, поймав истерически роющуюся в пустом рюкзаке руку. — Малыш, я живу в пяти кварталах отсюда, ты можешь взять мою одежду, — Уэйд говорит тихо и осторожно, пока мальчишка, черт-черт-черт, прикусывает губу, чтобы остановить плач. Он думает секунду, пока в переулок не заходят еще два придурка, и Уэйд с мальчишкой слаженно встают и двигаются к выходу. Парни косятся на них, а потом катаны Уэйда привлекают их внимание, и они замолкают со своим свистом и улюлюканьем. Короткая пышная юбка качается с каждым его шагом, и, Уэйд уверен, что при определенном наклоне можно увидеть его задницу. Блузка с коротким рукавом спадающая с плеч и кожаный ремень, подчеркивающий талию: кажется, они потратили целое состояние на такой хороший костюм. Уэйду почти жалко их. Парнишка пытается прикрыться, а слезы все не прекращают бежать по раскрасневшимся щекам. Уэйд берет его за руку и тянет за собой. Слава богу, на мальчишке явно его кеды, и он двигается быстрее, чем мог бы, скажем, на каблуках. — Эй, одолжишь свою красотку за сто баксов? — мужик вываливается из тачки, и Уэйд замедляет темп, когда мальчишка сжимает его руку сильнее. — Не продается, — Уэйд в костюме и маске, так что никому не видно его закатанных глаз. А жаль! — Да погоди, дружище, — мужик начинает двигаться за ними, успевая схватить мальчишку за руку, и Уэйд резко разворачивается, позволяя мальчишке впечататься ему в грудь лицом, а пистолету — в лоб мужику. — Я же сказал, — Уэйд правда надеялся на какое-нибудь приключение, но чтобы так романтично? Судьба явно на его стороне! — Не продается. Чувак поднимает руки в примирительном жесте и отступает. Они добираются до дома Уэйда, и он видит, как мальчишка расслабляет плечи, оказавшись в темном помещении коридора. Уэйд знает, что дает ему ложное чувство безопасности, потому что он — тот, от кого надо бежать. А затем замечает, как нежная кожа покрывается мурашками, и снова слышит всхлип. Теперь тихие слезы перерастают в рыдания, и мальчишка закрывает рот рукой, пытаясь перестать скулить. Уэйд ведет его к дивану и кутает в слава богу чистый плед. Он делает чай, пока слышит шмыганья носом и тихие постанывания. Он что, в аниме? Почему этот мальчишка выглядит так? Как Уэйда вообще угораздило? — Малыш, прежде, чем я начну что-либо делать, могу я уточнить? — Уэйд садится перед ним на колени, доставая аптечку и разглядывая разбитые колени. Тот кивает, вытирая слезы краем пледа. — Ты не моя сексуальная фантазия? — Уэйд приподнимает маску до переносицы, осторожно коснувшись горячей кожи на бедре. Срань господня. Мальчишка усмехается сквозь слезы. — А мог бы ей быть? — Уэйд поднимает на него взгляд и ведет рукой выше по бедру, замечая, как на коротком дрожащем вдохе расширяются зрачки, когда рука достигает края юбки. — Нужно снять чулки, — голос Уэйда ниже, когда он цепляется за кружевную оборку. — Зачем? — мальчишка дышит быстро и часто, сжимая плед пальцами. Он только поддался этому чувству безопасности, как снова грязные ручонки пытаются его раздеть. — Чтобы обработать раны на коленках, — Уэйд берется за оборку, и, блять, горячее бедро ощущается так хорошо в его руке. Так правильно. Мальчишка раздвигает ноги, пропуская Уэйда ближе, морщится от того, как ткань задевает раны, и снова кусает губу. Уэйд касается его подбородка большим пальцем, заставляя открыть рот, надеясь, что так станет лучше, но, блять, от этого только хуже, потому что он поддается, и Уэйду хочется сделать так много вещей с этим ртом. — Не делай себе больно, — только и может сказать он, не отрывая взгляда от покусанной губы и скользя по ней пальцем. Ему физически тяжело оторвать руку от чужого лица, но, когда она ложится на внутреннюю поверхность бедра, его прошибает новой волной жара. Чулок скользит вниз. — Больно-больно-больно, — мальчишка хватается за плечо Уэйда, и мозг Уэйда коротит, потому что ему достаточно расстегнуть ремень, и он уже будет внутри по самые яйца. Он останавливается стягивать чулок, поглаживая оголенное бедро. — А если быстро и резко? — голос сдавленный и очень близко, и Уэйд думает что, да, быстро и резко сейчас бы отлично подошло. — Скорее всего, рана присохла. Не хочу делать тебе больнее, чем сейчас, — у Уэйда мысли путаются. Он еле связывает слова в предложения, чтобы хоть на секунду показаться лучше, чем те парни, одевшие мальчишку в это. Но он гораздо хуже. — Как тебя зовут? — Уэйду глубоко поебать на имя, но, может хоть это его отвлечет от горячей малолетки в костюме горничной с разбитыми коленками и щечками в слезах? Мало-блять-вероятно. — Питер, — хрипит он, положив свою ладонь на руку Уэйда и помогая стянуть чулок. Другая его рука все еще сжимает плечо Уэйда. — Я Уэйд, — шепот и хрип. Пальцы Питера тонкие и белые, как мел. — Почему они вообще избрали костюм горничной? Как будто знали, насколько божественно ты в нем будешь смотреться! — Уэйд легко шлепает Питера по голому бедру, надеясь прийти в себя хоть немножко. Он отодвигается и смачивает ватный диск антисептиком. Ноги Питера разъезжаются от того, что Уэйд ведет ладонью по внутренней стороне его бедра. Он просто держит ногу Питера. Вдруг тот дернется. Он отвечает тут за безопасность, вообще-то! И на секунду, всего на секунду, Уэйду кажется, что Питер знает. Что он знает о каждой грязной мыслишке Уэйда, и что он готов воплотить каждую из мириад его фантазий. Питер ведет языком по губе и морщится. Уэйд обрабатывает коленку, приступая ко второму чулку. Его личный второй круг ада. Питер дергается, сжимая Уэйда бедрами, и тот почти теряет равновесие, если бы не уперся руками в чужие бедра. По гладкой ладони почти естественно скользят под юбку, натыкаясь на горячую кожу. И больше ничего. Да господи боже. — Так, — говорит Уэйд тихо, слыша под собой истерически быстрое дыхание. — Успокойся, — его руки все еще под юбкой, и оттуда так легко проскользить на задницу, приподнять Питера и усадить его на свой член. И это будет просто потрясающе. — Я только перевелся к ним в группу, а этот чувак, — Питер отводит взгляд, пытаясь начать дышать глубже. Уэйд сдвигается к бедрам, снова приступая к злоебучему чулку. Он стягивает его быстрее, и Питер снова сжимает бедра, а Уэйд просто хочет закрыть глаза и тереться щекой о гладкую кожу. А, может, и вылизать его всего. — Флэш Томпсон. Он типа у них крутой, знаешь, — Питер усмехается. — Как в старых фильмах про школу типа «классный мюзикл», — он дышит ровнее, и Уэйд переходит к ранам на ладонях, заклеив коленки пластырями с Hello Kitty и пытаясь перестать думать о том, что мальчишка без нижнего белья. — Боже, как жжет, — он дергает руки на себя, но Уэйд сжимает их сильнее. Питер подается вперед, его зрачки становятся такими широкими, а рот влажно приоткрывается. И блять, Уэйд только этого и ждал. Уэйд берет одну ладонь и медленно подносит ее к губам, поцеловав пальцы. Он зависает на минуту, давая и себе, и Питеру возможность уйти. Он продолжает обрабатывать рану, а Питер продолжает рассказывать, в какой-то момент снова начиная плакать, пытаясь вытереть слезы, но Уэйд крепко держит его руки. Питер пытается встать, когда Уэйд встает над ним, но теряет равновесие, а Уэйд ловит его, прижав к себе. Он смотрит на Питера секунду, гребаную секунду прежде, чем наклониться и прижаться губами к губам. Чужие губы встречают его жаром испуганного выдоха, запахом слез и ирисок со стола Уэйда. Руки скользят по талии, на пышную юбку и под нее, по горячей коже, и Уэйд прижимает к себе Питера так сильно, будто хочет слиться с ним. Руки Питера двигаются от груди к плечам, а Уэйд глубоко дышит куда-то Питеру в щеку, пытаясь держать себя в руках. — Мне кажется, — Уэйду так хочется ударить Питера виском об стол, осторожно, не нарушая целостности товара, а потом трахать еще парочку суток, пока его труп не опухнет. — Я должен тебя подблагодарить, — и он, черт подери, опускается на колени. Уэйд закидывает голову, застонав, потому что это просто не может быть правдой, и он наверняка объебался кокаином до галлюцинаций, но лучше бы этой фантазии не прекращаться. У Уэйда правда трясутся ноги: настолько ахуительно это выглядит. Он толкается в мягкий и горячий рот так глубоко, что Питер начинает дрожать, слезы и слюни размазываются по его щекам, и он закрывает глаза, пытаясь перебороть рвотный рефлекс. Уэйд тянет его за плечо и заставляет лечь грудью на диван. Коленки разъезжаются по полу, Питер раскрасневшийся и горячий, и Уэйд тратит десять минут на то, чтобы просто облапать его. — Бог ты мой, как ты хорош, — он наклоняется и касается языком отверстия. — Нет-нет-нет! Не надо, пожалуйста, это я должен… — Питер сжимает руки Уэйда, раздвигающие его потрясающие булочки, и скулит в подушку. Уэйд видит, как крепко у него стоит. — Что ты должен? Страдать? Нет, малыш, секс должен быть удовольствием в первую очередь для того, кто снизу, — Уэйд кусает одну ягодицу, и Питер весь поджимается, потираясь членом о диван. Питер хмурится и отворачивается, но Уэйду поебать на обиды, если у него есть стопроцентный доступ к этой заднице. Он трахает Питера языком, двигается к его яйцам вниз, а затем до самой поясницы вверх, целует все, что попадется, растягивая пальцами и крепко держит за бедра, входя членом. Питер рыдает в голос, его трясет от каждого толчка, и Уэйду кажется, что он стал богом. Лицо Питера очень легко сжать так сильно, что слезы снова брызгают из его глаз. Его хочется трахать до потери сознания. Они сменили позу, и теперь Уэйд может любоваться всей картиной: как его член входит и выходит из раскрасневшейся ложбинки, как дрожит пышная юбочка, как намокает от их пота белая рубашка и как стонет Питер. Уэйд двигается быстрее, глубоко входя и почти полностью выходя, заставляя Питера хвататься за все подряд, стонать и кричать. Он доводит его до двух или трех оргазмов, таких сильных, что почти кончает сам. Когда Питер, заплаканный, избитый, потный и весь в сперме, почти теряет сознание, Уэйд решает, что ему на сегодня хватит. Он кончает парочкой рваных толчков прямо в задницу, сжимая чужие бедра до побеления костяшек. Уэйд стягивает с парнишки кожаный ремень, блузку и юбку с кедами, поднимая его на руки и унося в спальню. Теплым влажным полотенцем стирает сперму с лица, груди и живота и укрывает своим одеялом. А потом ложится рядом, проваливаясь в сон. Охренеть, ну и денек.