Ценный дар

Он никогда не любил сидеть за столом в кабинете и работать с бумагами, зная, как сильно необходима его помощь за стенами крепости. Но являясь единственным наследником Эфрона, неся ответственность за всех людей, выбравших тяжелую жизнь на Севере, — он старался быть терпеливым. Кабинет с массивной мебелью из темного дуба, развешанными повсюду шкурами убитой живности, огромным камином — всегда напоминал об отце. Не имея живых воспоминаний, Седрик любил представлять родителей, как бы они обсуждали дела крепости вечером за ужином, как бы его мать приходила к отцу в кабинет, уговаривая уйти спать, как бы отец вводил в курс дела самого Седрика — но все это было перечеркнуто в раннем детстве мальчика тяжелой рукой императора Грегори. Но теперь у него были новые живые, более ценные воспоминания. Седрик отложил отчеты Ханны в сторону и посмотрел на пустое кресло, стоящее возле камина. Тие с ее хрупкой комплекцией было неудобно сидеть за столом, поэтому она всегда сидела с бумагами в этом кресле, заодно и греясь. В ее спальне, в библиотеке, в малой гостиной кресла тоже были передвинуты ближе к каминам, а окна были зашторены более плотной тканью — Седрик боялся даже представить, какой вред мог причинить ей, непривычной к суровым зимам, холод, когда вез ее домой. Но Тия оказалась намного крепче, чем он думал. Она легко разбиралась в бумагах, над которыми он корпел целыми днями. Она проявляла живое любопытство к делам севера, к их сотрудничеству с племенами Карам, к «дьявольским семенам» — не говоря о том, что она тут же взяла все в свои руки, перенаправив направление их политики. Ей-богу, порой рядом с ней Седрику казалось, что это она старшая в их паре. Но после он видел, как неловко она сжимает-разжимает пальцы, уставшие после долгих переписок, или закутывается в шаль, — и вспоминал, что ей всего лишь восемнадцать, и она только вырвалась из-под опеки матери и брата. Что он взял эту хрупкую девушку в жены, что она доверила ему свою безопасность. Доверила ему саму себя. И он просто не мог стоять в стороне. Она мало говорила о своих чувствах и ощущениях, лишь делилась с ним рассуждениями, что следует сделать и как будет эффективнее. А он следил за каждым ее жестом, пытаясь понять, что она чувствует, не устала ли… О нет. Маркиза Артезия Розанна в прошлом, теперь эрц-герцогиня Эфрон словно отказывалась признавать такое состояние как усталость. Поэтому ему приходилось когда силой отправлять ее отдыхать, когда идти на хитрость и умолять сжалиться над ним, не способным угнаться за ее мыслями. Поражало и то, как быстро он привык к ней. Словно она уже вечность жила здесь в крепости, рядом с ним. И то, как сильно ему уже не хватало ее. Седрик поднялся из-за стола и сел в ее кресло, словно это могло помочь ему стать ближе к девушке. Но даже запах ее духов, тонкий шлейф цветов, успел выветриться за время, что она отсутствовала. Сейчас она была в привычной для нее среде — в столице, за сотни километров. И ему оставалось лишь надеяться, что при этом она оставалась в безопасности. Конечно, она взяла с собой Лисию и младшую дочь Джординов в качестве фрейлин, два самых преданных его рыцаря, Альфонс и Фрейл, обещали не спускать с нее глаз… Только вот мог ли кто-то из них противостоять воле императора или императрицы? Или же переубедить саму Артизею, принявшую очередное важное решение? — Ваша Светлость? — дверь еле слышно приоткрылась и в проеме показался Недд, назначенный в личную охрану Седрика вместо Альфонса. — Позволите? — Да, конечно, — Седрик поспешил встать и расположиться за столом. — Что-то случилось? — Не то, чтобы случилось, — Недд прошел в кабинет, держась немного скованно. — Просто… Конечно, мы понимаем, что сейчас достаточно опасное время, и это было правильным решением отправить Ее Светлость в столицу, но… Близится день святого Валентина, и просто ваши родители… Седрик поднял руку, жестом приказывая замолчать. Да, его родители всегда проводили этот день вместе. И не только его родители — все в Эфроне ценили этот праздник, стараясь проводить его с возлюбленными. Тогда как он позволил своей жене уехать. Прибавить к этому ее недавнее холодное отношение к нему, похищение тем проклятым южанином, а после резкий отъезд в столицу. Картинка складывалась не утешающей. И тем не менее… Пусть они сейчас были не рядом, он не мог допустить нарушения этой традиции. План сформировался достаточно быстро. — Мне нужно полчаса на написание писем, — Седрик улыбнулся Недду. — После чего проследи, чтобы все они были отправлены в столицу и попали в руки Лисии — а уж она распределит их по получателям. — Все будет сделано, Ваша Светлость, — улыбнулся с облегчением Недд и поспешил выйти, чтобы не мешать. *** Тия мрачно рассматривала свое отражение. Она и Лисия только вернулись с приема в честь открытия новой винодельни эрцгерцога Ройгара. И единственное, чего ей хотелось, — это просто упасть в кровать и проспать там вечность. Она пыталась уже несколько дней подряд получить аудиенцию у монаха Колтона, дабы разобраться в его словах и дать ему понять, что он ошибся, что святая на самом деле Лисия, но никак не она, известная интриганка всей империи. Но упрямый церковнослужащий отказывался, уверяя, что не он так решил, и пока сама маркиза Розанна не примет свое положение, ему не о чем разговаривать с ней. Лисия и Хейли оказались достаточно сообразительными фрейлинами, и последняя то и дело отправлялась в различные салоны, весьма успешно представляя эрц-герцогиню Эфрон. Тие было приятно слышать, как после вечером Хейли рассказывала об услышанном там — девушка действительно умела думать и легко научилась отделять важную информацию от шелухи этикета. А это значило, что близился момент, когда Хейли примет окончательное решение — предать Артизею или же сохранить преданность. Не то, чтобы саму Тию это волновало. Главное, чтобы после род Джордин преданно служил Лисии, новой их герцогине. Лисия же пока выходила в свет строго только с Тией — последняя была напугана их встречей с Лоуренсом и не хотела повторять подобного. Еще было слишком рано. Возможно, чуть позже, когда Лоуренс объявит о помолвке — Тия рискнет. Возможно. — Госпожа, вот прохладное полотенце, чтобы вы поменьше морщились, — Элис буквально влетела в ее покои, искренне беспокоясь о ней. Тия закрыла глаза и позволила служанке наложить холодную ткань ей на лоб — это заставило головную боль умерить свой пыл и дать девушке хоть пару минут отдыха. «Обещайте мне не перенапрягаться, — донесся до нее голос Седрика, — Эфрон — ничто без вас.» Только вот он не понимал — Эфрон и его эрцгерцог были ключевой фигурой в ее планах. Равно как и святая Лисия. Но чем дальше все заходило, тем меньше событий повторялись так, как помнила она. И становилось все больше переменных, чтобы уследить за ними всеми. — Госпожа, почему бы вам сегодня не поспать в основной спальне? — предложила Элис, аккуратно расчесывая ей волосы. Тия покачала головой. Основная спальня была самой крупной спальней в столичной резиденции Эфрон. Но Тия опасалась туда даже заходить. Она и так достаточно чувствовала себя предательницей и мошенницей, вынудив Седрика не просто жениться на ней, но и влюбиться в нее. А уж ложиться в ложе, приготовленное для эрцгерцога и его законной жены, — она не смела тем более. — Мне кажется, там у вас получится выспаться намного лучше, — не успокаивалась Элис. — Там тише и спокойнее, и балкон выходит в сад. Вы только подумайте, если не сможете заснуть, можно выйти и полюбоваться на такой пейзаж, наверняка это поможет отогнать лишние мысли. — Элис, я бы хотела остаться одной. Дальше я вполне справлюсь сама, — отрезала Артезия, не желая даже спорить об этом со служанкой. Хранить воспоминания о прежней жизни — было тяжелым делом само по себе. Отстаивать свою точку зрения, не в силах объяснить никому ничего, — было еще тяжелее. Невольно перед глазами встал смуглый и нагло улыбающийся Кадриоль. Он тоже все помнил. Он понимал стремление Артезии сделать императором эрцгерцога Эфрона. И не могла же она попросить его вмешаться и остановить попытки остальных уложить ее в чужую постель. — Ваша Светлость, там Лисии… — задыхаясь, влетела в комнату Хейли. — Ей плохо… Стало… Тия вскочила, судорожно соображая. Лисии не могло стать плохо. Ее болезнь проявилась лишь спустя год после коронации, когда стало очевидно, зачем она была нужна императору Лоуренсу. Но до этого по расчетам Тии должно было пройти еще лет восемь, плюс она надеялась, что в браке с Эфроном Лисия сможет избежать заболевания. Что могло пойти не так тут? — Немедленно вызовите врача, — распорядилась Тия, заметив, что Элис и Хейли стоят рядом и ждут ее указаний, и быстро беря себя в руки. — Где сейчас Лисия? — Ей стало плохо возле основной спальни, Альфонс и Фрейл помогли занести ее внутрь, Ваша Светлость, надеюсь, вы не будете против, — Хейли виновато склонила голову. — Все в порядке. — кивнула Тия. — Я направлюсь к ней, а вы срочно зовите врача. Не пожелает ехать, скажите, что готовы доплатить за скорость и срочность. Девушки кивнули и поспешили прочь. Тия позволила себе секунду задержаться, чтобы перевести дух. Могло ли стать Лисии плохо из-за того, что Артизея слишком рано вывела ее в свет? Или допустила встречу с Лоуренсом? «По крайней мере, — подумалось ей, — сейчас Лисия там, где и должна быть. В постели своего будущего супруга-императора.» Накинув на плечи легкую шаль, Тия поспешила в сторону основной спальни. О возможных причинах можно было подумать и позже, сейчас было главное убедиться, что с Лисией все в порядке. В коридоре и в самой комнате было тихо, что только еще больше напрягло девушку. Могло все стать… Намного хуже? Она спешно раскрыла дверь и буквально влетела в спальню, но тут же затормозила. Там было темно и стоял достаточно знакомый, но непривычный запах… цветов? — Лисия? — позвала Тия, надеясь, что ей просто кажется от усталости. — Альфонс? Фрейл? Дверь за ее спиной захлопнулась, а на балконе зажглись свечи. Громкие шаги и шуршание — человек, зажегший свечи, уже сбежал, видимо слез с балкона. — Ваша Светлость, искренне нас простите, — раздался голос якобы больной Лисии из коридора, — но считайте это приказом от эрцгерцога Эфрона. Мы просто не могли пойти против его воли, не злитесь уж на нас. Тия прислонилась спиной к двери, выдыхая с облегчением. По крайней мере, Лисия цела и невредима. Правда, зачем они обманом вынудили ее прийти в эту спальню? Да еще и прикрываясь именем Седрика… Артезия прошла через комнату на балкон, чтобы взять свечу и осветить спальню. Весь пол был чем-то покрыт, мягким и прохладным, вызывая мурашки своими прикосновениями к голой коже лодыжек. Знакомый и навязчивый запах упрямо щекотал ей ноздри. И лишь добравшись до столика со свечами на балконе, она поняла, что это — вся комната и балкон были усыпаны лепестками роз. Белые, розовые, красные — слуги постарались явно на славу. Тия взяла свечу и вернулась в спальню. На покрывале кровати так же были разбросаны лепестки. Мысленно пообещав не полениться и разобраться с теми, кто посмел испортить столько роз, Тия присмотрелась к белоснежному покрывалу. Среди лепестков лежал конверт. Отчего-то в груди на мгновение сжалось сердце, а разум тут же заработал, считая дни. В столице этот день не отмечали, не поощряя верности возлюбленным и имея нескольких любовных связей про запас. Но в крепости Эфрон день влюбленных был традицией, нарушить которую никто не смел. И даже пусть она уехала из крепости, оставив мужа одного защищать северную границу, он нашел способ добраться до нее. Взяв письмо в руки, Тия опустилась на колени. Теперь стало понятно, почему ее пытались отправить сюда так настойчиво именно сегодня — действительно, ведь так приказал их эрц-герцог. Она аккуратно распечатала конверт и достала оттуда письмо. «Пусть меня нет рядом с Вами физически, мысленно я всегда стою за Вашей спиной» — успела прочитать она до того, как слезы застлали ей глаза. Кто бы мог подумать, что повелитель северных границ, закаленный в бою воин мог оказаться на деле тем еще романтиком? Да еще и проявлять такую нежность к ней, к той, что в прошлой жизни отобрала у него все, что только могла?.. Артезия сжалась в комок, позволяя слезам выйти на волю. Она не заслуживала подобного. Она не заслуживала ни такой преданности от Лисии, ни такой нежности от Седрика. *** Седрик сидел в спальне Тии, уткнувшись лицом в ладони. Он провел весь день в приподнятом настроении, представляя, как отреагирует Тия на его сюрприз. Но когда ему самом пару часов назад преподнесли подарок от нее, он просто закрылся в их спальнях, испугавшись собственной реакции. Ведь она подарила ему то, что он и не думал никогда больше увидеть, — единственный уцелевший портрет его родителей с их маленьким сыном на руках, что раньше всегда хранился в галерее императора Грегори.