Прогулки в мае

Чем хорош был май, не считая того, что уроки стали короче, а Гарри начал неизменно появляться на уроках в шортах? Драко казалось, что просто возмутимо писать натюрморт, эти старую вазу и яблоки, когда на третьем ряду сидит настоящий сын Афродиты с такими красными коленками и бритыми ножками. Не то что бы он, Драко, не брился сам, но он, кажется, никогда не сумел бы выставить это напоказ. Напоказ, потому что Поттер, на его взгляд, только и занимался тем, что привлекал к себе взгляды. Люциус никогда не мечтал о жизни в маленьком городке. С детства он был окружен всеми удобствами и привык, что в лучшей парикмахерской у него есть знакомый мастер, а бариста в кофейне из тысячи лиц, мелкавших в течение дня, непременно узнает статного мистера Малфоя и подаст тому неизменно пресладкий раф, тщательно замаскированный под двойной эспрессо. Ему нравились встречи с друзьями, он искренне не любил бильярд, но появлялся на играх как по расписанию. Его сын рос в похожей среде и всегда мог обратиться к любому репетитору, посещать музеи и театры, а кроме того покупать для матери веганские товары недалеко от дома во многих магазинах. Люциус искренне любил эту жизнь, но свою супругу любил сильнее. Так что когда милой, ласковой Нарциссе потребовался отдых от суеты, свежий горный воздух и, как выразился врач, воссоединение с природой, он, Люциус, организовал переезд. Драко не сразу освоился на новом месте. Здешние казались такими простодушными, приветливыми, когда он видел их болтающими на другой стороне дороги, но стоило им увидеть его, как те же добряки принимались строго осматривать его внешний вид, сережки в ушах и накрашенные ногти. Люциус выбрал прекрасный маленький городок, почти деревню, которая славилась целебными водами, чистым воздухом и грамотными врачами, но, как оказалось, не толерантностью. Семья Драко переехала в январе, но в школу он пошел только под конец февраля. Общие зимние каникулы затянулись, потому что дороги к школе то и дело заметало, а нанять около десятка дворников не представлялось возможным. Иосиф, с которым Драко познакомился гораздо позже, работник его учебного заведения, однажды рассказал всю правду о том, почему в их город не поставляют хорошие лопаты. Как оказалось, около пяти лет назад во время баскетбольного матча команда из соседнего города, в чье число входил сын мэра, проиграла. Мэр так перенял настроение сына в тот день, что до сих пор мстил победившим тем, что отправлял в городок пластиковые лопаты: — Знаешь, а ведь на деле он мстит одному мне. Учителя и вы только рады тому, как бы пропустить занятия, в то время, как я в обнимку с моими плохинькими лопатами принимаю на себя весь удар несправедливости. В конце февраля от снега не осталось и следа. Разве что на улице все еще было прохладно, и отец Драко боялся гулять с Нарциссой подолгу, как бы ей не стало хуже. И тем не менее они, как подобает родителям, которых мы привыкли нарекать «милашками», отвезли сына в школу, когда он был весь на иголках от предстоящего знакомства с классом. Его не волновали учителя, он знал, что в силах им понравиться, в то время, как от подростков можно ожидать как выпадов, так и абсолютно ничего. Драко предельно повезло. Если бы первый урок в новой школе для их класса вел мистер Снейп, он непременно бы выставил себя дураком. Не потому что был им, а потому что Снейп выставил бы его в подобном свете в любом случае, что бы он ни сказал. Но первым в расписании стояла литература с профессором Люпином. Римус Люпин был тем, кого девушки зовут милым парнишкой, но лишь одна из них, та, что не прогуливает уроки, позовет его гулять. Не потому что он скучен, наоборот, лишь она может увидеть сквозь маску ботаника того парня, что еще поможет ей нагреть ложку над зажигалкой, стоит лишь поднять подходящую тему. Люпин был человеком, который всегда не против помочь. Он казался Драко комфортным учителем, этим всё было сказано. Драко зашел в класс, как вчера помнит, познакомился с учителем, а затем оглядел одноклассников. Римус наблюдал за ним, но он этого не почувствовал, увлекшись рыжим пареньком у окна и его приятелями. Смешно, но первым в глаза бросился именно Уизли. Он светился, но не как рождественская елка, а, скорее, как тыква на Хэллоуин. Он так же улыбался, и с первого взгляда Драко по ошибке решил, что у него нет половины зубов. Только потом за рыженьким он заметил Гарри. И тот, казалось, был оскорблен этим до глубины души. Подруга, Гермиона, шептала ему что-то на ухо. Он, может и слушал, но его взгляд, прикованный к глазам Драко, говорил об обратном. Сидя на том уроке искусств, когда одна половина к концу урока не могла закончить построение, а другая, кажется, даже не приступала к заданию, в этом ленивом настроении Драко растекся по парте, как малиновое мороженое, и ждал, когда сможет вернуться домой, чтобы прямо в трусах, не тратя времени на поиски плавок, поплавать в прохладном бассейне. Родители уехали на свадьбу и приедут только за полночь, так что он купит по дороге домой пирожки с рисом и, может быть, даже молочный коктейль и чего-нибудь на вечер. Нарцисса хотела приготовить для него пасту, но прошлым вечером быстро заснула из-за таблеток, и, наверное, была бы крайне разочарована в себе на утро, если бы Люциус не сварил эту пасту сам. Они с Драко принципиально встали пораньше, чтобы затем принести маме завтрак в постель. — Возьми, от Поттера, — на парту приземлился сложенный листок, и Драко сначала опешил. Он взглянул на Гарри, но тот щекотал Джинни и, кажется, даже не держал в пределах допустимого ручку, чтобы иметь возможность что-то ему писать. Но на бумаге в самом деле значилось его имя. Драко развернул записку, в миг сделался слишком равнодушным и вырвал лист из своей тетради, чтобы написать ответ. Но прозвенел звонок. Это значило, что можно обратиться к Гарри лично. Мне нравится твой запах меда, Каштановые волосы и вечный треп, Ты выглядишь уже не так убого, Я бы подумать мог, но от тебя я столь далек. Мне не идут растрепанные волосы, И я красив, пожалуй, в новых брюках. Меня преследуют одни и те же полосы, И я отыгрываюсь на таких же злюках. Драко и сам не понял, как Поттер сумел за ним увязаться. В записке Гарри звал его на вечерний футбол с парнями и двумя девчонками из класса, но Драко вежливо отказался, потому что не был поклонником активного отдыха, к тому же, томик «Графа Монте-Кристо», взятый в школьной библиотеке, дожидался его порядком. Тёплые полы в его комнате, шарканье вязанных носков по деревянному паркету, приглушённая музыка и тёплый свет, другими словами — интимная атмосфера, которая располагала к себе такого неуютного, белого, почти как голубиный помет на багажнике директорской машины, парня. Гарри, его смуглый одноклассник, был в таком случае кучкой дерьма от соседского добермана. Они — такие разные, но пахнущие одинаково. Драко рассмеялся и решил, что поделиться шуткой с Гарри — отличная идея. Гарри улыбался, как счастливый чёрт или сытая крыса. Солнце играло на его ямочках и придавало каштановым волосам совсем другой оттенок. Наверное, на голове Драко происходило то же самое, но он об этом не думал. Ему нравились черты парня и, что прежде не случалось с ним в большом городе, теперь он полностью отдавал себе в том отсчет. Несмотря на вкусный кофе, громкие вечеринки и доступность, столица была городом разнообразия. За день, гуляя по центру, Драко мог встретить около десятка людей, что так или иначе заслуживают чужого внимания. Они были идеалами или выглядели в своей омерзительности притягательными, носили кричащую одежду или завлекали своей скромностью и серостью, бывает даже так. Но в этом солнечном городке, сколько бы Драко ни исследовал магазинчики и оживленные улочки, не нашлось кого-то столь яркого, каким предстал в его глазах Поттер. Драко знал, что у этого парня нет родителей, что он живет у своего крёстного и работает после школы в мастерской, чтобы заработать денег на морское путешествие после окончания школы. В глазах Драко Гарри был Мартином Иденом, следующим за мечтой, крепким, отважным и чертовски горячим парнем со страниц его любимых книг. Ему хотелось довериться, и Драко легко мог поверить в то, что, если бы он прилёг на плечо Поттера, тот бы его не столкнул. Он знал об этом, но предпочитал бездействовать. Жизнь не роман, да и из Драко вышел бы ничтожный писатель. Сейчас он доверится, влюбится, уплывет, а потом будет выбираться из этого состояния годами, посещая психолога, которого в данный момент посещала его мать. Драко завидовал ему. До чего же хорошо идти рядом, пинать камни на дороге и ни о чем не думать, быть Гарри Поттером, играть в школьной команде и иметь много друзей. Друзья Драко писали ему каждый день, но он так соскучился по прогулкам и глупым шуткам. — Тебе нравится в нашем городе? — Можно ли назвать это место городом? — Можно, но я предпочитаю звать его своим домом. Хочешь зайти ко мне? — Так сразу? — А чего тянуть? — Драко опешил. Эта искренность, кажется, сжала его сердце, чмокнула на память и на прощанье отыгралась пощечинами на его щеках. Он не был фанатиком, думал о Гарри лишь иногда, когда становилось особенно скучно или грустно. Его друзья не слышали о нем вовсе, а это было прямым сигналом того, что Драко не имел за душой возлюбленного. Но, признаться, даже в самых сокровенных думах он не доходил до этого. — Крестный дома, но он, как правило, занят в мастерской, — теперь Гарри шел впереди, но из уважения к Драко, мы не будем описывать этот вид смуглых ляжек в обалденных шортах. Тот, кто покупал их, явно знал себе цену. Вдоль забора с полопавшейся краской, пары клумб и книжного магазина, о котором Драко узнал лишь сейчас, они вышли прямиком к дому Гарри. Не то, что бы Драко ожидал меньшего, но дом его одноклассника почти не отличался от того, в каком жил он сам. Разве что дом Поттера был обжит, в то время как на чердаке Малфоев лежала башня из неразобранных коробок. Нарцисса о ней не знала, но, узнай она про это, непременно убила бы. В прихожей и гостиной — красивая мебель, по углам — живые цветы. С кухни доносился запах пирога, а из мастерской — единственного места, которое они обошли стороной в своей мини-экскурсии — долетала знакомая Драко мелодия, что часто играла в спальне его родителей. Откровенно говоря, эти холостяки абсолютно отличались от своих шаблонных вариаций. Вонючие носки под кроватью — простительно, но идеально белая раковина уже вызывает вопросы. Драко мог бы догадаться об истинной причине такой чистоты и уюта, если бы отличался наглостью или любопытством. Он был воспитан, как подобает всем джентельменам, говорил по-французски и знал о том, что смотреть на чужие вещи дольше обычного — дурной тон. Наверное, поэтому фотография со свадьбы Люпина и Сириуса осталась для него незримой. — Не стесняйся. С нами живет пёс, поэтому тут повсюду его шерсть. Не боишься запачкаться? — Боюсь. — Тогда я одолжу тебе джинсы Рона. Джинсы, потёртые, запачканные зеленой краской, судя по всему забор снаружи красили именно в них, сидели на Драко совсем нелепо. Футболка с надписью «хиппи» дополняла этот образ и они с Гарри, когда он тоже переоделся в домашние треники и майку, походили на торчков. Драко чувствовал себя хорошо. Просто хорошо, по другому и не скажешь. Ему нравились гирлянды, хотя он никогда бы не повесил их в своей спальне, фотографии на стене и статуэтки на отдельном стеллаже, книги, много книг, разбросанных по всем углам стопками, проигрыватель и потрясающий гардероб. Драко увидел во многом отражение своей комнаты в их старой квартире. Он облюбовал взглядом каждый кусочек скотча и, когда Гарри включил музыку, просто растворился в том, что его окружало. — Расскажи о себе, — Драко не заметил, как разлегся звездой на постели. Закрыв глаза, он словно в самом деле ловил кайф. По крайней мере сам Драко решил, что одежда Уизли наверняка прокурена какой-нибудь травкой, не может же он в самом деле быть таким рыжим. Вопрос Гарри заставил его задуматься, заглянуть в свою жизнь сквозь закрытые веки, наконец, открыть их. — Я много читаю, люблю чай без сахара и пешие прогулки. — Я катаюсь по городу на велосипеде, люблю сладкое какао на молоке, но вот любовь к чтению оспорить не могу, — он многозначительно кивнул в сторону угловой стопки психологии. Драко заметил среди них работы Карнеги, но не смел перебить собеседника, когда тот продолжил: — Я отмечаю день рождение летом, веду здоровый образ жизни и люблю хорошую музыку. — Мой отец любит выпить, — Гарри кивнул скорее самому себе, припоминая поведения Сириуса. — Я не пью и не курю, но сил на утреннюю пробежку найти никак не могу. Они говорили о том, почему Цвейг* так точно сумел передать душевные волнения в своих новеллах, обсудили погоду за окном и сделали один номер по математике, прежде чем Гарри «доел» ручку. Гарри листал глянцевые страницы модного журнала, пока Драко делал номера по химии за двоих. Он хмурился, то и дело листал учебник, заглядывал, как это зовётся, «одним глазком» в конец, где находились ответы, и недоумевал. Его волосы лежали неплохо, несмотря на возню, чего не скажешь о Гарри, на чьей голове неизменно было гнездо. Драко так и считал бы, что он совсем не причесывается, если бы не расческа на столике. Для тех, что были знакомы лишь короткими разговорами в стенах школы, они смотрелись слишком правильно. Драко в чужой одежде создавал впечатление комфорта, иногда невольно улыбался и тут же отворачивался, дабы сгладить эту улыбку. Гарри, наоборот, своей не скрывал и, кажется, приклеил уголки губ супер-клеем. Иначе как объяснить то, что он вышел в туалет с глупым выражением на лице и вернулся с ним же? Через полчаса, если считать с того времени, как Драко напялил на себя эту нелепую футболку и развалился на чужой постели, к ним постучался Сириус. Он предупредил о том, что уедет на пару часов, потому просил предупредить Лунатика и не надоедать ему звонками. В своем грязном комбинезоне он был похож на сексуального байкера из всех высокорейтинговых фильмов, не хватало лишь распущенных волос. Если бы Сириус не собирал их в пучок, Драко наверняка был бы пойман на бесстыдном глазении. Когда время подходило к десяти, Драко окончательно изучил того парня, на которого пускал редкие слюнки на протяжении этих месяцев. Гарри Поттер был шумным в классе, но совсем затих здесь, в его компании, практически в одиночестве и, кажется, это было ему привычно и как-то по душе. Его друзья — Рон и Гермиона — такие противоположности. Рыжий парень, что привлек внимание Драко в первый день учебы, не был заводилой, но всегда держался рядом и был не прочь повеселиться. Слишком интеллектуальных бесед с ним не построишь, зато Рон был одним из тех, чье лицо всплывает в лучших воспоминаниях об ушедшей молодости. Гермиона же напротив, взвешивала риски, брала все скорее от учебы, нежели от жизни. Это не значит, что она посвящала все свободное время книгам, просто, в отличие от одноклассников, она посвящала намного больше времени саморазвитию. Драко пытался оценить себя со стороны. Кем бы он был в глазах Гарри, если бы сам Поттер сравнивал его со своими друзьями? Драко хорошо вел беседу и не застопоривал разговор фразами, которые, как правило, убивают всё настроение «поболтать». Другими словами, ему всегда находилось, что ответить, и такой фразой, как «не знаю», он вовсе не разбрасывался. Драко не был шумным или тихим, громкость его личности была отрегулирована предельно комфортно. Он не был стеснителен и считал себя вполне красивым. Впрочем, разбираясь сейчас, он мог ответить, почему Гарри было бы интересно с ним пообщаться. Согласитесь, трудно найти человека, с которым можно поговорить обо всем и в то же время молчание для вас не губительно, а как раз наоборот. Молчать с кем-то и чувствовать себя при этом хорошо — значит найти золотого человека. В случае Драко, гораздо приятнее оказаться тем самым человеком. Это льстит, но не стоит забывать про время, иначе мама будет волноваться. Сириус уехал, поэтому Гарри ничего не остается, кроме как подвезти Драко на собственном велосипеде. На мотоцикле было бы гораздо быстрее и неоспоримо романтичнее. За весь день, что они провели вместе, Гарри кажется, что из него отвратительный романтик. С девушками гораздо проще, потому что он не знает, чего ожидать от Драко. Тот вроде как не бастует, но рисковать все равно нет никакого желания. Даже идею о поездке он воспринимает с неохотой. — Я и так дойду, тут ведь не так долго. — Да ну, ты мне не доверяешь? — Нет. Крутить педали, ехать по ровной дороге поздним вечером, стараясь не думать о насущих делах, — потрясающее чувство, которое абсолютно меняется с появлением пассажира. Велосипед уже не такой быстрый, а тепло чужого тела отвлекает. В основном тем, что Гарри не понимает — это его тело настолько разгорячилось или Драко буквально горячий парень. В любом случае вечер не дает им вспотеть. Они проезжают мимо школы в приятном молчании, сворачивают в сторону «ясной» улицы и случайно пропускают мимо себя школьного дворника. Драко становится стыдно, ведь они вроде как знакомые, а он даже не поздоровался. По приезду они не осматривают дом Драко, потому что на это нет сил и времени. Вместо этого Гарри садится ждать у бассейна, пока Драко не возвращается с подносом прохладного апельсинового сока и печеньем. Несмотря на то, что земля и вода почти остыли от ужасной дневной жары, парни опускают ноги в бассейн и теперь выглядят почти смешно. — Такое чувство, словно я сижу по колено в луже. — Мой отец щепетильный, так что в этом бассейне больше хлорки, нежели во всех бассейнах этого города. — Даже если брать в счет муниципальные? — Даже так. — Хочешь сходить со мной в поход? — Гарри, я не уверен, что готов ночевать в поле после того, как прорешал два варианта по химии, — Драко смотрит на него с улыбкой, а затем возвращает взгляд на воду и их ноги, словно отражение в воде вставит в разговор что-то от себя. — Ты ведь понимаешь, что я говорю о будущем. — Дети, квартира, оплата счетов и смены на работе? Почему ты так жесток со мной? — Драко, я понимаю, что ты мечтаешь о большем, но пока я только о совместном походе, — Драко вскидывает на него почти по-детски возмущенный взгляд. Он рычит внутри от досады за то, что его удачно подловили, но Гарри, кажется, думает сейчас совсем о другом. Он улыбается, не так, как у себя дома, менее расслабленно. — Почему ты решил позвать меня? — он вздрагивает, когда стопа Гарри касается его под водой. Их ноги соприкасаются и напоминают сердце. Драко думает об этом достаточно скромно, чтобы не вызвать у самого же себя приступ тошноты. — Мне нравится, как ты цитируешь писателей на уроках литературы. — Что такое любовь по сравнению с апельсиновым соком? — Ужасная пародия на Моэма*. Через полчаса родители Драко возвращаются и Люциусу требуется львиная доля мужества, чтобы перенести то, как мило его сын смотрится с новым другом. Нарцисса, уставшая после чужой свадьбы и долгой дороги домой, искренне улыбается. Она так переживала, что сын не может освоиться на новом месте, в котором они вынуждены жить из-за ее болезни. Но Драко спокоен и, кажется, рад. Он провожает Гарри до его дурацкого велосипеда, шепчет на ухо нечто, что заставляет парня расплыться в улыбке. На следующий день они здороваются в школе перед началом уроков, а не после третьего, сидят вместе на литературе, чем явно поднимают настроение мистеру Люпину. На выходных они выбираются в поход и за неимением второй палатки становятся ближе. Настолько, что утром Гарри предлагает почистить зубы одной зубной щеткой, какая уж теперь разница? Римус возвращается домой после тяжелой смены в школе, греет ужин и, мягко устроившись в объятьях мужа, засыпает. Ему снится их первое свидание во дворе школы, когда Сириус, будучи плохим романтиком, организовал для них звездную ночь. Римус буквально валялся на траве с хулиганом и слушал его рассказы о созвездиях. По пробуждении первая мысль, посетившая голову Люпина, звучала так: может ли кто-нибудь быть счастливее их? Но, вспомнив то, как Гарри, его шумное, шустрое чудо, маленькими шажочками близился к тому, чтобы просто позвать Драко погулять, он уже заранее знал ответ на свой вопрос.