Слаще шоколада, горячее звёзд

Будильник неприятно зазвонил, сообщая о настроении нового трудового дня. Похоже, этой ночью всё-таки удалось немного поспать, отлично. Особенно учитывая тот факт, что сегодняшнюю ночь он точно проведёт не в своей кровати, смотря бесчисленные яркие сны. Слишком важные дела запланированы, слишком высокие цели поставлены, нельзя оплошать ни при каких обстоятельствах. Ацуши еле оторвал голову от подушки. Даже намёка на желание просыпаться у него не было, но это всё же было необходимо сделать, так что пришлось, пересиливая себя и попутно пытаясь хотя бы немного приоткрыть заспанные глаза, подняться из тепла лёгкого белого одеяла, так нежно и аккуратно согревающего ночью и не пропускающего холодный ночной воздух. Самое первое испытание с утра — ощущение неприятного холодка при соприкосновении ног с полом. Было довольно рано, так что даже те лучики солнца, что всё же проникали внутрь небольшой комнатки, не успели в достаточной мере нагреть покрытие, несмотря на все прикладываемые старания. Лёгкая дрожь пробежала по телу как электрический разряд в пару вольт, но это было всё равно не особо комфортно ощущать. Медленными шагами Накаджима дошёл до ванной, едва не врезавшись спросонья в дверь. Знал, что каждый раз это повторяется, что он каждое утро так поступает и что лучше с вечера эту самую дверь не закрывать. Но что-то внутри всегда заставляло его отказываться от этой идеи, какой-то непонятный страх из прошлого. За незакрытые до конца двери, недоеденную еду, неубранные вещи в приюте жестоко наказывали, редко ограничиваясь простым избиением ребёнка. От этих воспоминаний отделаться не получалось, поэтому самым простым решением было не изменять старым традициям и продолжать закрывать дверь в ванную. Смотреть в зеркало не хотелось от слова совсем, тем более ничего нового там точно не появилось. Однако Ацуши всё равно взглянул на своё отражение, нужно же как-то причесаться и проверить, не осталось ли на лице зубной пасты. Да, он такой же, как и во все другие дни, ничего не изменилось. Лишь на бледной коже сверкал едва уловимый румянец. От мысли, что сегодня предстоит делать, было как-то приятно волнительно на душе. С тем же настроением лёгкости и в предвкушении сегодняшних забот, Накаджима, наскоро позавтракав и одевшись, нацепил фартук и, завязав его на шее и поясе, приготовился к тому, что так старательно изучал в последние дни и о чём так усердно выискивал информацию в любую свободную от работы минуту. Именно, то самое. Ацуши всем сердцем желал сделать этот день незабываемым для своего наставника, поэтому хотел подготовился к любому повороту событий. И принял такое неординарное решение: приготовить несколько видов шоколада сразу! Горький, молочный, белый, с орехами, клубничной и апельсиновой начинкой. На самом деле, Дазай никогда не говорил, какой именно шоколад он предпочитает, поэтому-то перед Накаджимой и стояла столь трудная задача. Ацуши почти на протяжении недели копаная на различных сайтах по приготовлению шоколада, прочёл кучу статей, выбирая самый лучший рецепт, отметая неугодные. Дазай-сан достоин лишь лучшего, так он считал. Нелегко было скрывать свои посиделки в Интернете, особенно на рабочем месте, поэтому пришлось раскрыть свои планы… Но что же он подумал, когда в ответ на своё “признание” получил одобрительные улыбки и поддержку? Наоми даже посоветовала один из выбранных ею лично рецептов шоколада с марципаном, который она собиралась приготовить своему брату. Если бы это было что-то опасное, вряд ли бы девушка стала это предлагать, даже с учётом того, что ей был известен получатель сей сладкой прелести. Никто не собирался раскрывать действия Накаджимы, кто-то искренне его поддержал, кому-то было всё равно, а третий, понятное дело, сам Осаму Дазай, не догадывающихся, что проворачивают прямо у него за спиной. Ацуши заранее закупился всем необходимым в магазине, чтобы утром можно уже было не переживать о нехватке того или иного ингредиента. Хотелось включить какую-нибудь музыку, чтоб было не так скучно готовить, но дома парень был не один, так что приступил к действиям молча, иногда подглядывая на листок с выписанными инструкциями по приготовлению. Накаджима никогда не славился кулинарными навыками, поэтому было не особо просто, даже имея на руках чёткие указания из Интернета и некоторые наставления от Танизаки младшей. Совершенно непривычно совершать настолько кропотливую и медленную работу, к такому он явно не привык. Поэтому первая партия, к несчастью для Ацуши, вышла ужасно кривой, в некоторых местах шоколад потрескался и даже надломился. Плюс он насыпал недостаточно сахара, так что на вкус тоже вышло так себе. Такому уродцу кулинарного искусства место лишь в мусорном ведре. Когда парень уже намеревался сгрести неудавшийся шоколад в охапку и отправить в мусорку, его мягко, но довольно резко остановила чья-то рука. — К-Кёка-чан! Зачем так пугаешь?! У меня сердце в пятки ушло… — Накаджима аж подпрыгнул от неожиданности. Слишком тихо она подошла, как ниндзя прям. Вот уж чего, а навыков, полученных в Портовой Мафии, у неё было не отнять. — Не надо выбрасывать. Ты же старался. — Кёка пристально смотрела на те разломанные кусочки, что почти были отправлены восвояси. — А? Но он же бракованный. Вряд ли пригодится. Только если самому съесть. — почему-то стало немного грустно от мысли, что часть времени уже была потрачена впустую, а результата никакого. Кёка отпустила парня и пристально посмотрела прямо на него. Такие спокойные обычно глаза сейчас как-то иначе выглядели. Решимость? — Ты же для него это делаешь, да? Ацуши кивнул. Не нужно было долго думать, чтобы понять, для кого прикладывается столько стараний, было всё видно как на ладони. И дальше Изуми сказала то, чего явно Накаджима не ждал. — Тогда точно не стоит беспокоиться. Раз ты для него стараешься, он примет что угодно, в каком бы виде ты это не преподнёс. В конце концов ты дорог ему. Сердце Ацуши на секунду ёкнуло. Да, он уже и раньше слышал эти слова и от самого Дазая, но теперь это ему говорила Кёка. И говорила так по-доброму и открыто. Неужели их с Осаму любовь друг к другу настолько очевидна? Да, они никогда не скрывались от остальных, но и в силу приличия на публике не афишировали подобным. А тут прямо в лоб… Может не стоит воспринимать всё настолько серьёзно? Да, определённо не стоит. Накаджима улыбнулся подобным мыслям, он на ровном месте начал себя накручивать, вот же дурачок. — Ты права. Спасибо, Кёка-чан. Ты, наверное, есть хочешь, а я тут… Изуми мельком взглянула на бумажку с рецептами и, встав подле Ацуши, оценила ситуацию. Вооружившись венчиком и миской, девочка начала замешивать основу. Ацуши опешил от подобного поворота событий, вот уж этого он точно не ждал и никак не мог представить себе. — Кёка-чан, зачем…? — Ты недостаточно хорошо промешал всё, поэтому он и треснул. И температуру такой высокой тоже не стоит делать, вредно для вкуса. — не отрываясь от своего действия, сосредоточенно ответила Изуми. Она тщательно всё размешивала, добавляя ингредиенты чётко по инструкции. Будто уже не в первый раз этим занималась, это даже как-то странно было. Когда с замешиванием было покончено, Кёка отставила миску в сторону и вновь посмотрела на Ацуши. Но уже иначе: её глаза снова стали спокойными как гладь озера. — Теперь тебе будет проще. Я помогу. — девочка закатала рукава кофты по локоть, готовясь продолжать готовку. — Не волнуйся, я буду только смотреть, чтобы ты не допустил новых ошибок. Накаджима застыл на месте. Но всего на мгновение. — Хорошо, спасибо! Тогда продолжим! — Ацуши широко улыбнулся Кёке. Теперь он был спокоен за будущие кулинарные шедевры, ведь у него есть такая замечательная помощница. Весь день из комнаты были слышны звуки гремящей посуды, бульканье кипящего на плите шоколада, чувствовался запах сладкой клубники и кислого апельсина. Моментами доносился смех или восклицания Ацуши, Кёка была как всегда на удивление спокойна, лишь изредка слегка улыбаясь. Работа шла своим чередом, теперь всё легко получилось, никаких затруднений не возникало благодаря работе четырёх рук. Но Изуми мало помогала не самом деле, большую часть Накаджима, сам не обращая внимания, делал самостоятельно. Кёка оказывала моральную поддержку. Они оба все испачкались в шоколаде и апельсиновом желе, просыпали на пол немного орехов, разбросали по столу зелёные хвостики клубники, устроили настоящий кулинарный беспорядок в кухне. Как же это было весело! Ацуши никогда не доводилось заниматься подобным прежде, поэтому он получал особое удовольствие. Наверное, Кёке тоже было приятно от всего происходящего. Она иногда поглядывала на часы, показывающие сегодняшнюю дату. 13 февраля. Работа была окончена лишь к глубокому вечеру. Солнце уже несколько часов назад покинуло свой пост, оставив на ночное дежурство звёзды. Йокогама пестрела огнями повсеместно включенных разноцветных фонарей. В такое время суток город был поистине прекрасен. Весь беспорядок был тщательно прибран по горячим следам, чтобы уж точно ничего не забыть. Вычистив кухню и выбросив всё лишнее, Ацуши довольно окинул взглядом всё приготовленное. Вышло идеально! Прямо как на картинках, что он встречал в Интернете. Всё такое же гладкое и ровное, такого же цвета. Если бы была возможность оценить фотографию на запах, наверное, и он бы сейчас совпал. Накаджима облегчённо вздохнул, всё было готово, можно спокойно дожидаться наступления знаменательного дня. Правда придётся дождаться вечера, чтобы уединиться, ведь сначала их обоих ждёт рабочий день, это был единственный выходной, который Ацуши смог позволить себе. Впрочем, он и его впустую не потратил, так что всё довольно продуктивно. — Отлично поработал. — Кёка одобрительно подняла большой палец вверх, демонстрируя свою гордость за старшего товарища. — Ты тоже хорошо постаралась, Кёка-чан. Спасибо за помощь. — Ацуши слегка погладил Изуми по голове. Похоже, ей это в какой-то степени даже нравилось, потому что она не спешила отстраняться сразу же. Но вскоре она высвободилась из-под руки Накаджимы и направилась в ванную. Наверное, решила сменить запачканную одежду. Вполне логичное решение. Ацуши решил последовать её примеру, поэтому быстро переоделся в комнате, пока Изуми не вернулась. Подумать только, уже совсем скоро Ацуши сможет вручить плоды своих страниц любимому человеку! От одной мысли об этом хотелось прыгать от радости. Интересно, какое лицо будет у Дазай-сана, когда он увидит, сколько всего для него приготовил Накаджима? Непременно удивился! Просто обязан удивиться! Послышался звук открывающейся двери в ванную, Кёка вышла. Затем звуки шагов проследовали… не в комнату и не на кухню, зачем-то девочка направилась к входной двери. Она явно не взяла с собой мусор, поэтому было не ясно, зачем она вообще решила подойти туда. Ацуши решил подождать, что она дальше станет делать. И явно удивился. Кёка надела обувь и подхватила небольшую сумочку, в которой носила телефон. Гулять? В такое время? А с кем? Неужто Кёку-чан кто-то пригласил на свидание?! — Ты куда так поздно? Что-то случилось? — Накаджима не сдержал любопытства и всё-таки показал голову из комнаты. Кёка, взявшись за дверную ручку и поворачивая её, обернулась через плечо. — Дела. Увидимся завтра на работе, домой я сегодня не приду. Ацуши и задать вопроса не успел, как дверь уже закрылась за Изуми, а ручка вновь повернулась. Вот это номер, конечно. Странная какая-то сегодня Кёка. Но что поделать, мало ли какие у неё планы на эту ночь, в эти дела лучше не лезть. Накаджима вернулся в комнату. Его не было всего-то минуту от силы. Но что-то изменилось. Только что? Не давала покоя одна деталь. Не такая уж незаметная, но все постоянно о ней забывают. А было ли открыто окно, когда выходил из комнаты? Не закрыл намеренно или просто забыл? А точно ли оно должно быть открыто сейчас? Вот Ацуши и не мог припомнить, оставлял ли он окно открытым, высовываясь на время из комнаты в прихожую. Пока короткие полупрозрачные шторы летали из-за ворвавшегося лёгкого, но довольно морозного ветерка, парень пытался вспомнить, какой была обстановка до его ухода. Но было бесполезно, он не заострил на этом внимания тогда. Всё-таки он решил остановиться на мысли, что окно и правда было открыто. По крайней мере, так было легче и не так страшно. Но всё же холодновато. Ацуши направился ближе к окну, чтобы уж теперь точно его закрыть. Как только он взялся за ручку, чтобы повернуть её вниз, он в ту же секунду замер. Было довольно темно снаружи и светло в внутри, так что вся обстановка комнаты была видна в окне как в зеркале. И каково же было удивление Накаджимы, когда он увидел позади себя ещё одну человеческую фигуру? Это определённо его его тень и не искажение из-за преломления света, слишком не похож этот гость на него самого. Незнакомец выше Ацуши, шире его в плечах, волосы совсем иначе лежат. И руки… да быть не может? Накаджима не могу произнести ни слова, его тело сковал какой-то необъяснимый страх. Но почему? Почему именно сейчас? Когда нужно двигаться быстро и действовать молниеносно. Собственное тело не позволяло парню среагировать. Зато незнакомец, похоже, решил этим самым замешательством воспользоваться и обхватить своими длинными худыми руками шею Ацуши. Но почему-то совсем не больно. Он не душил его… а обнимал. Руки мягко легли на плечи Накаджимы, нежно обвивая шею, стараясь быть как можно осторожнее. Так тепло и мягко, что сначала Ацуши даже было подумал, что это его разыгравшееся воображение, всё-таки он много мечтал в последнее время. Но нет, от простых фантазий не станет так тепло на сердце и на теле. Это определённо человеческое тепло и прикосновение. Такие знакомые ощущения, почему он сразу не догадался? Это же так очевидно… Только один человек может столь трепетно относиться к тигрёнку. — …Д…Дазай-сан…? — дрожащим голосом задал он вопрос. Из-за спины донеслось тихон “хи-хи”, а руки ещё сильнее прижали к себе голову Накаджимы. Уткнувшись носом в голову парня, человек ответил: — Ты так чувствуешь меня? Я польщён, Ацуши-кун. — Дазай спокойно прикрыл глаза, вдыхая запах волос Ацуши. Они не виделись от силы два дня, а ощущалось это как целая вечность. Хотелось быть как можно ближе и прижимать парня к себе как можно крепче. Накаджима всё ещё прибывал в лёгком шоке от выходки Осаму. Да, он часто делал ему неожиданные сюрпризы, от которых у некоторых глаза на лоб лезут, но чтобы вот так… И ещё в такой-то день! Ацуши ещё не успел настроить себя перед вручением шоколада или хотя бы элементарным поздравлением наставника, а он уже стоит рядом, вторгаясь в его личное пространство и крадя бесценный кислород. Думать трезво, когда тебя касаются его руки… просто невозможно по определению! И что теперь делать? Нужно быстро что-то придумать, пока хоть какой-то контроль над ситуацией ещё возможен. — Что вы здесь делаете так поздно? Утром же на работу! — Ацуши попытался высвободиться из хватки Осаму. Вышло не сразу, так как последний не очень-то хотел отпускать. Однако после некоторого сопротивления всё же неохотно убрал руки. Почему-то Накаджима был несколько расстроен наскоро принятым решением, но уже было поздно. Поэтому он попытался изобразить недовольство поведением Дазая. Скрестив руки на груди, парень слегка нахмурил брови. — Между прочим вам не помешало бы лечь спать, а то опять будете дрыхнуть посреди рабочего дня. У Куникиды-сана не хватит на вас гарных клеток, пожалели бы хотя бы его! — Ой да кому он нужен. — Осаму лишь отмахнулся от попытки задеть его самолюбие. Карие глаза хитро смотрели в сторону парня, он точно был уверен и в своём превосходстве, и в безукоризненной вере в его упрямство Накаджимы. Знал, что парень будет недоволен его словами и развязности поведения. И отчасти даже испытываю своеобразное удовольствие, видя недовольную мордашку тигрёнка. Что-то в этом лице заводило Дазая, что-то было способно заставить его вести себя ещё хуже, чтобы снова увидеть эти насупленные брови и недовольно прищуренные глаза, обиженно поджатые тонкие губы и слегка надутые от досады щёчки. Одним словом, Осаму нравилось злить Ацуши, однако он не издевался над ним и всегда понимал, когда следует остановиться. Поэтому он сделал своё лицо немного серьёзнее, но всего на секунду. В следующее же мгновение его глаза наполнились нежностью. — Гораздо важнее, что этот день уже наступил. Ацуши быстро взглянул на часы. В самом деле… уже наступил новый день. 14 февраля, день всех влюблённых. — А…ну… — почему-то именно когда он начал говорить, нервничать он тоже начал заметно сильнее прежнего. Нужных слов он так и не подобрал, а рот уже открыл. Придётся говорить первое пришедшее в голову, как обычно, когда они общаются. Накаджима всегда чувствовал некую неловкость при общении с Осаму, всё время боялся сказать что-то не так, но и резко взять и замолчать тоже нехорошо. Сделав тихий вдох, он продолжил. — С… С Днём Святого Валентина вас, Дазай-сан! Спасибо, что заботитесь обо мне и приглядываете за мной! Я и впредь постараюсь вас не разочаровывать! — и в конце он улыбнулся такой невинной, по-детски милой улыбкой, что хотелось взять за щёчки и начать тискать. Но Дазай был в данный момент определённо выше этого желания, сейчас это ни к чему, только атмосферу испортит. Ацуши так старался, пока говорил эти слова, нельзя позволить им обесцениться. Осаму ответно улыбнулся, его улыбка выглядела так по-взрослому, немного печально. Но была так сильно пропитана любовью, что нельзя было усомниться в её искренности. — И тебя с этим замечательным днём, котёночек мой. — Дазай позволил себе обратиться так к любимому. Похоже, он удачно подобрал слово и момент, когда нужно было его произнести. Щёки Ацуши залилась густым румянцем, когда его ушей достиг сладкий голос Осаму. Словно музыка, льющаяся со струн гитары и клавиш фортепиано, он пронизывал воздух и проникал внутрь тела, заставляя трепетать сердце и путаться мысли. — У тебя же было что-то для меня, верно? — Дазай решил немного подтолкнуть подчинённого. Слишком потерянным он выглядел. — А? Д-да, конечно! Что ж это я… — Накаджима неловко почесал затылок, пытаясь взять себя руки. Зачем так нервничать? Не в первый раз же общаются. Стараясь не зацепиться за собственные ноги, тигрёнок выскользнул из комнаты, едва не грохнувшись. Всё тело от волнения трясло, так не хотелось оплошать перед ним! Ацуши точно помнил, где оставил весь приготовленный шоколад, поэтому моментально сунул руку в нужное место. И тут его взгляд привлекла одна деталь. Уродливая делать, сейчас выглядящая как жирная клякса, невзначай поставленная ручкой в чистой тетради. Верно. Он не выбросил первую партию. Несчастлива поломанные кусочки лежали на самом видном месте, как не вовремя! Дазай просто не сможет не заметить их, а прятать уже поздно! Остаётся надежда, что удастся откреститься от этого ужаса кулинарного дела. Всё-таки Ацуши невольно попытался загородить собой этот позор, хотя понимал прекрасно, что бесполезно даже пытаться. — А это что? — Дазай, тихо проследовавший за Накаджимой, первым же делом запреметил именно те неудавшиеся шоколадки. Как магнитом притянуло, надо же так! — Это неудачные образцы, забыл выбросить. — Ацуши неловко возился, пытаясь не рассыпать то, что доставал. А доставал он довольно много, всё-таки рецептов разнообразных было как минимум больше пяти. — Они жутко невкусными вышли, так что… Д-Дазай-сан?! Парень чуть не уронил всё, над чем так долго старался весь день. Едва удержав упакованные им самолично шоколадные сердечки, он с широко открытыми глазами уставился на наставника, уже отправившего в рот один из кусочков этого “творения”. Ужасно… Просто ужасно! Ну почему?! Сейчас точно разочаруется в Ацуши, обязательно… Но Дазай не только не испытал отвращения от попробованного, но и даже с большим удовольствием поглощал остальное. Может, он просто изображает? На самом деле ему непременно должно быть омерзительно есть этот кошмар, просто он не хочет обидеть Ацуши. Парень никак не мог своим глазам поверить. Зачем заставлять себя? Тем более, что это вообще не планировалось даже показывать, подарок же прямо у него в руках, он куда лучше этого убожества, что с таким рвением уничтожает Дазай в данную минуту… Прошла где-то пара минут, прежде чем ужасный шоколад полностью исчез из поля зрения. И лицо Дазая… было таким довольным. Он что, испытывает проблемы со вкусом? У него настолько странные предпочтения в еде? Тогда уж лучше было бы пойти камень на дороге облизать, ей богу, было бы куда вкуснее! — Это же твои первые? — Осаму слизывал с кончиков своих пальцев остатки уже исчезнувшего позорного шоколада. С таким удовольствием он это делал, аж злоба брала! — Очень неплохо вышло, для первого раза особенно. Я рад, что именно мне досталась часть продегустировать твоё творение! — Но… зачем? Они же дефектные были… — уши Ацуши покраснело, но отнюдь не от приятного смущения. Ему было как-то обидно, что Осаму был так рад редкостной гадости. — Вы… вы не достойны этого несовершенства, Дазай-сан! Неловкое молчание повисло между молодыми людьми. Ацуши даже не успел подумать, как слова сами вырвались у него из горла. Он не мог промолчать, только не сейчас и только не перед этим человеком. Несправедливо так делать с ним! — Ацуши-кун, ты не понял? — Дазай медленно приблизился к Накаджиме, лёгким движением руки заставив того оставить весь шоколад на столе. Сейчас не до него, можно заняться этим чуть позже. Едва касаясь пальцами ткани рубашки и плавно двигаясь вверх до самого подбородка, Осаму слегка приподнял лицо тигрёнка. Он такой милый, такой невинный и чистый, так слепо следует своим и его желаниям. Такого на всей планете больше не сыскать. Он — драгоценное сокровище. — Я съел его не потому что не хотел тебя обидеть или ещё что-то. Всё до безумия просто. — второй рукой Дазай прикоснулся к бедру Ацуши, нежно поглаживая ткань штанов. — Я люблю всё, что хоть как-то связано с тобой. И шевронов, насколько оно будет уродливым, это же часть тебя. Я приму всё без остатка. Мы же поклялись друг другу, если помнишь. Конечно… конечно он всё помнит. Невозможно забыть тот день, когда они поклялись друг перед другом в вечной любви, в неразрывной связи и доверии. Их союз скрепила Луна, мирно светившая с небес, да гладь городской речки, неспешно бегущей куда-то вдаль и унося их тайну с собой навеки. Счастье переполняло их обоих в данный момент. Мир существовал лишь для них двоих, весь город за окном словно замер в ожидании, когда эти двое наслаждятся близостью друг друга, когда станут ещё роднее. Далёкие небоскрёбы и оживленные районы были будто за плотным прозрачным стеклом, светились яркими огнями и пестрели красками. Но всё это меркло в сравнении с чувствами Ацуши и Осаму. Они — самые яркие, самые горячие, самые недосягаемые звёзды этого ночного неба под названием жизнь. Горят и сгорают от страсти каждую секунду, чтобы вновь переродиться и поддерживать жизнь любимого, дарить ему стимул и безграничное счастье. Лёгкий аромат шоколада витал в воздухе, смешиваясь с жаром, идущим от страстно любящих друг друга молодых людей. Эта волшебная ночь не позволит себе прервать их утехи, пусть веселятся, это их праздник! Дазай был невероятно счастлив принять саморучно приготовленный шоколад от подчинённого, да ещё и так много. Признаться честно, он сам не был уверен, какой вид ему нравился больше всего, так что изобретательность тигрёнка он оценил в полной мере. От приторно-сладкого до терпкого вкуса и лёгкой долькой кислинки, оставляющей приятное послевкусие во рту. Столько будоражащих ароматов и ощущений, что дух захватывало. И всё это было сделано ручками его прекрасного мальчика. Это ли не счастье? Не за такие от момента стоит ценить жизнь больше всего? Пожалуй… да, именно за них и стоит благодарить небеса. Осаму с невероятным наслаждением перепробовал всё, что для него смастерили с такой заботой и любовью. Конечно же, он не был эгоистом. Ацуши с превеликой радостью разделил с ним эти минуты сладкого блаженства. По итогу оба оказались перемазаны остатками шоколада. Но это и не беда, лишь лишний повод поцеловаться. Больше всего Осаму боготворил те мгновения, когда его тигрёнок становился смелее, позволяя себе активно действовать, не сдерживаясь в своих желаниях. Поэтому его окатило ощущение безмерного экстаза, когда Ацуши, самолично схватив наставника за воротник, приблизил его лицо к своему и, не спрашивая и даже не интересуясь его мнением по данному вопросу, скрепил их чувства долгим и страстным поцелуем. Иногда прикусывая верхнюю губу, иногда проводя кончиком языкам по небольшим клычкам, Накаджима всё ближе вжимался в тело Осаму. В какой-то момент они оказались настолько близки друг к другу, что уже и Дазай не смог сдержаться. Резко обхватив паренька рукой, он стиснул ткань на его рубашке до скрипа. Чуть ниже стал проглядываться небольшого размера бугорок. Ацуши всецело отдался влиянию момента, ощущая безграничное удовольствие. Как же он сейчас прекрасен! Осаму больше тоже не может сдержать порыва эмоций, да и к чему? Быстрым движением он срывает с тигрёнка этот ненужный кусок ткани, попутно избавляя и своё тело от этого бремени. Нет, это ничуть не развратно. Они оба этого желают, так зачем останавливаться? Медленно проводя рукой по изгибам рук и тела, Осаму никак не мог поверить, что в этом худеньком и хрупком тельце может быть столько страсти и силы. Бледная кожа казалась полупрозрачной в свете Луны. Хрусталь, не иначе. Сначала целуя в шею, затем в ключицы, плечи, соски, живот, наконец доходя до причинного места, кое уже давно набухло от переполняющей парня любви. Дазай и сам не отказывал себе в подобном удовольствии, его “друг” тоже всем своим видом показывал полную удовлетворённость и даже больше. Горячие тела слились в поцелуях, объятиях и близости, полностью игнорируя весь окружающий мир. Перебинтованные руки Дазая крепко держали столь невинного до этой ночи паренька. Ацуши же в свою очередь старался ничем не разочаровать наставника, показывая превосходные навыки владения языком и пальцами рук. Всё-таки они целовались уже множество раз, обнимая друг друга тёмными вечерами. В первый раз дошло до такой близости, но пасовать Накаджима не собирался изначально: быть с этим человеком настолько близко, насколько позволяет физиология и природа — этого он делал больше всего на свете. И ничто в мире не способно было остановить его рвение. — Ты счастлив, Ацуши-кун? — сквозь стоны спрашивал Дазай, весь раскрасневшийся от момента близости. — Да. Да, Дазай-сан. Вы лучшее, что могло произойти со мной. — отвечал Накаджима, широко улыбаясь сам не зная чему именно. Хотя нет, он это прекрасно знал. Знал, что счастлив он и тот, кого он больше всего во Вселенной любит. И пусть эти моменты не вечны, они всё равно останутся в памяти этих двоих как самые драгоценные воспоминания. Дороже любой драгоценности, дороже самой жизни. Пока Ацуши и Дазай есть друг у друга, ничто в мире не сломит их, не даст угаснуть, будет давать новые причины существовать. Любить и быть любимым. Утром они проснутся как обычно. Но это лишь на первый взгляд. Ведь оба будут знать, что испытали истинное счастье. Неизвестно, предстоит ли им повторить это всё вновь, но это не так важно. Дорогие сердцу воспоминания уже никогда не извлечь. Они будут греть душу всю оставшуюся жизнь.