Горячие школьники

      — Что, застрелишь меня?       Юноша со злобной ухмылкой на губах развернулся и в упор уставился на друга, борясь с бушующей бурей внутри.       Игрок красной команды болезненно сморщился. Эви этого не увидел даже при свете луны. Только услышал тяжелое и тревожное дыхание.       Саймон не торопился с выстрелом. Эви, немного постояв в раздраженной растерянности, все-таки решил вытащить пистолет из-за пазухи. Потоптавшись немного на месте, и в конечном счете поборов некоторые мысли, он с кристальным льдом в глазах направил оружие на Саймона. Надежды на легкую победу и не существовало. До нынешнего момента. Сейчас, его друг почему-то не предпринимал никаких действий, и этим самым ставил Эви в тупик.       «Чего же он добивается? Снова собирается разорвать мое сердце в клочья?»       Прислушиваясь к звонкой тишине, Эви так и не получил слегка болезненной пули в грудь. Раздраженно выдохнув, он злобно отшвырнул пистолет в сторону и направился к окну.       Все. Хватит терпеть это непонятное дерьмо.       Он стиснул зубы и уверенно направился вперед, как внезапно рука Саймона схватила его за кисть, останавливая.       Сердце Эви тут же забилось в разы сильнее. Он ждал, только сам не понимал, чего же именно. Игрок красной команды просто молчал и продолжал держать захваченную ладонь в своей, делясь своими чувствами на неизвестном безглагольном языке. В темноте эмоции Саймона скрывались в таинственной тени. В свою очередь неизвестность и боль прошлого, а также странное поведение друга, пугали игрока синей команды. Намереваясь снова сбежать от своих чувств, Эви со злостью вырвал свою руку из теплых ладоней.       Он не хочет это все терпеть.       Но внезапная, резкая и беспощадная хватка остановила любые попытки вырваться. Его достаточно сильно отшвырнули назад, отчего Эви пошатнулся и упал на пол. Совсем не растерявшись, юноша, в порыве злости, собирался поспешно вскочить и замутить драку, но такой возможности не предоставилось. Сверху уже навис Саймон.       Совсем ничего не видно.       Кисти, лежащие по бокам головы, плотно сдавили теплые руки. Тело юноши, пойманного в ловушку, охватило томное и такое родное чувство.       Темно. Даже лица в такой кромешной тьме не разглядеть.       Мягкие и упрямые губы накрыли губы Эви и тесно захватили их в волшебный, безумный плен, побуждая полностью поддаться сдерживаемой ранее страсти.       На миг он перестал дышать, а потом освободившись от страха, перестал сдерживать себя и свой будоражащий внутренний зов. Эви жадно отвечал на каждое движение. Подобно танцу, они быстро ловили темп друг друга и снова и снова утопали в омуте чувств, доказывая друг другу через поцелуй то, что пробуждается только ночью: очень болезненное, теплое и одинокое.       В полной темноте сплелся комок болезненных и таких теплых эмоций, разгорающихся между двумя юношами, лежащими на полу. Взволнованные руки обоих хаотично блуждали по футболкам. Сначала один, а потом и другой освободились от них, оголяя разгоряченную и взбудораженную кожу. От тесной тактильности каждый из них сходил с ума, терял остатки рассудка, лишался разума напрочь.       Ладонь Эви пробежалась по плечам Саймона. Юноша не прерывал поцелуй. Его все больше затягивало в этот родной, до боли знакомый омут. Он ощущал нежные прикосновения к соскам, плечам, животу, и возбуждался все сильнее. Приятные ощущения вынуждали его взволнованно вздыхать и выгибаться. Страсть так и пылала, разжигая не огонь, а настоящий пожар.       Эви сходил с ума. От стука сердца, от запутанных мыслей, от будоражущего тепла в животе.       Приятно, как же чертовски приятно лежать на полу и обнимать его, целовать. Ощущать это волнительное дыхание на коже, вдыхать этот запах тела.       Как же хочется, чтобы этот миг не заканчивался.       Никогда.       Вдалеке послышалась стрельба, но ни Саймона, ни Эви это не интересовало от слова совсем.       — Сделаем это здесь? — дрожащем голосом предложил Саймон, утопая ладонями в волосах юноши снизу.       Эви тихо рассмеялся, и потянувшись к брюкам друга, пробормотал:       – Это ведь не первый раз.       Послышался хриплый голос:       — Тот первый раз я никогда не забуду.       Эви коснулся набухшего органа и сам, ощутив возбуждение партнера, еще сильнее разгорячился. Пламя разжигало жажду, томление во всем теле. В каждой клеточке мозга происходили бешеные взрывы, от которых желание думать отпадало насовсем.       Это чем-то напоминало их первый раз. Год назад, когда также луна пробивалась в окно, освещая их в небольшой комнатке. Те прекрасные ощущения окончательно заслонили разум. Как и сейчас. Кроме чувств и желания не осталось ничего. Все растворилось в темноте и свете луны.       Эви снова впился в губы Саймона и принялся стягивать с себя брюки. Он желал ощутить его полностью, желал снова пропитаться этим прекрасным запахом и раствориться в наслаждении.       — Ты взял презик?       Саймон коротко кивнул и вытащил из штанов не только контрацептив, но и смазку.       Эви беззлобно ухмыльнулся:       – Ты что, изначально хотел развести меня на секс?       На лице Саймона отразилось море эмоций. Тревога, волнение, боль и желание. И все это скрылось в темноте.       – Я просто хотел быть ближе к тебе. Рядом с тобой. И днем, и ночью.       Даже не увидев этих эмоций, от слов Саймона сердце Эви болезненно дрогнуло:       — Ты сейчас со мной.       Он снова неторопливо накрыл губы друга своими. Тот в свою очередь с чувствительной трогательностью отвечал, передавая все эмоции через поцелуй, в которых скрывалась и грусть, и радость.       Они оба уже лишились брюк, и практически голые готовы были слиться воедино. Эви не терял времени и торопливо пытался надеть на член Саймона презерватив. Его руки дрожали, он заметно нервничал, но все же справлялся, хоть и приходилось прикладывать невероятные усилия. Тем временем смазанные пальцы Саймона давным давно поселились между двух теплых немного подрагивающих ягодиц. Один за другим они прорывались к пульсирующей дырочке юноши, постепенно расслабляя ее и растягивая медленными поглаживаниями.       Когда средний палец вошел достаточно глубоко и коснулся чувствительной волшебной точки, неприятная боль исчезла, Эви вдруг резко согнулся и тихо, так и не сумев сдержаться, застонал. Саймон с безумной теплотой и заботой посмотрел на сжавшегося Эви и прошептал:       — Я так скучал... по этим стонам.       Эви замер, а затем поднял взволнованный взгляд. И в этот момент в темноте они все же не смогли увидеть ласковой теплоты в глазах друг друга.       Желание подчинило Эви окончательно. Тело безумно задрожало, а сердце сбилось с привычного темпа. Юноша откинулся на пол, раздвинул ноги, и смущенно отвернув голову, сказал:       — Я тоже скучал по тебе.       На миг глаза Саймона заслонило безумие и он буквально ворвался в расслабленное тело Эви. Тот в свою очередь болезненно вскрикнул и дернулся от неожиданности. В уголках глаз заблестели подступившие слезы. В темноте этого не было видно, но Саймон ощущал каждое малейшее изменение в эмоциях своего друга, поэтому тут же взволнованно остановился, и поймав дрожащие губы Эви своими, мягко коснулся его полового органа.       Юноша тут же застонал ему в рот, побуждая член внутри разбухнуть еще больше. Плотная дырочка от такого инстинктивно сжалась, отчего и последовало очередное глубокое проникновение. Медленный толчок принес не только боль. Головка коснулась заветного и чрезмерно чувствительного места. Мгновенно сотни мурашек раскатились по ногам и рукам. Блаженство коснулось всего тела, а безумное наслаждение побудило Эви выгнуться, задрать голову и хрипло застонать.       — Саймон... — тихо пробормотал он.       Игрок красной команды тонул в тихих вскриках своего друга. Сам он тоже принялся дрожать. Все его тело охватила томная нега. Голову вскружил запах Эви, блуждающий вокруг. Он ощущал его тело полностью, и от сознания этого, продолжал ускорять темп, все быстрее и быстрее, дико и глубоко врываясь в лежащего на полу юношу.       Разгоряченная кожа горела жарче огня, сердце уже вырывалось из груди. Стоны обоих ласкали слух, путали затуманенное сознание. А луна все также продолжала светить, прогоняя умиротворенную темноту.       Произошел еще один толчок. Все эмоции и ощущения плотным узлом сконцентрировались в разуме Эви. Юноша резко вскрикнул, инстинктивно приподнял бедра, и когда его голова откинулась назад, а рот приоткрылся в желании поймать хоть чуточку кислорода, горячая теплая жидкость плеснула в ладонь Саймона. Липкая сперма растеклась по пальцам, приятно лаская руку.       От развратной картины лежащего голого юноши на полу с раздвинутыми ногами, только что кончавшего благодаря ему, Саймон судорожно вздохнул и вошел в последний раз.       Мощная энергия пробежалась по каждой клеточке тела, и сконцентрировавшись в половом органе, вырвалась наружу.       После двух импульсивных взрывов последовало умиротворение и блаженство. Эви обессиленно распластался внизу, не имея никакой энергии в организме для того, чтобы пошевелить хотя бы одним пальцем. Саймон, не найдя в себе сил даже отползти, прилег на юношу, заботливо стараясь не придавить того.       Около минуты они просто пытались отдышаться.       Никто не хотел разбираться с тем, что же делать дальше, правильно ли они поступили и вообще, имело ли это хоть какой-то смысл. Они просто смотрели на луну, пробивающуюся из окна, и снова и снова утопали в чувствах, от которых никуда не деться и никогда не избавиться.       Саймон взволнованно пробормотал, не ожидая ответа:       – Что же будет завтра?       И только через несколько минут раздался теплый, слегка грустный голос:       — Пока я с тобой, здесь, в темноте, мне ничего не нужно.