KERRIGAN

—Чёрт... — тихо выплёвывает он себе под нос, несколько раз с усилием нажимая клавишу Backspace и сверля взглядом монитор, свет которого в полной темноте кажется ещё более ярким и болезненным для и без того покрасневших глаз. Он периодически трёт их, чтобы избавиться от ощущения дискомфорта и продолжить работу. Нога ритмично дёргается, стуча пяткой по полу и отражая его нервное состояние. Глаза растерянно бегают то по клавиатуре, то по монитору, а иногда и вовсе бегло исследуют комнату, когда он оборачивается назад. В тексте опять опечатка. Да её бы, скорее всего, никто не увидел, но капли самоуважения ещё сохранились в нём, и именно они заставляли его по несколько раз переписывать одно и то же слово, пока оно не будет написано правильно. “... я больше не могу так. Я и так терпел слишком долго. Как бы я не старался сохранить остатки рассудка, все мои попытки тщетны. Она просто не хочет меня отпускать. Она говорит, что я ей нужен, что она нужна мне. Она и раньше говорила это, но никогда ещё не смотрела при этом на меня с таким презрением. В конце концлт..” — Тц... — он устало протирает ладонью левой руки лицо, стирает слово с ошибкой и пишет на его место правильное. “...концов, кто из нас кем управляет? Это я создал её из своих воспоминаний, так почему она позволяет себе осквернять эту память самым безобразным и наглым образом? Нет, всё, я больше не хочу об этом думать. Я больше не могу это терпеть. Любой бы на моём месте уже давно сошёл с ума. Возможно, и я сейчас не в самом здравом уме, но всё же.... Сегодня я покончу со всем раз и навсегда. Мне очень жаль. Что я пал так низко, что отвергал помощь других, что я решился вернуть её... Мне просто надо было умереть вместе с ней тогда. Или же после, но всё-таки умереть... Время пришло. Она ждёт меня.” Он привычно сохраняет текстовый документ и несколько раз перепроверяет, точно ли всё сохранилось. Паранойя развилась уже давно и сейчас только сильнее путалась под ногами. И вот наступает самый сложный момент. Нужно взять себя в руки, сделать глубокий вдох и наконец решиться сделать шаг. Как бы сложно и страшно ему не было, он должен это сделать, превозмогая панику, которая не позволяет даже просто полноценно дышать, заставляет замедлять дыхание на пару секунд, чтобы прислушаться к окружающим звукам. — Я это начал, мне и заканчивать, — бурчал он себе под нос в безуспешных попытках оправдать свои действия, хотя в комнате, кроме него самого, нет никого. Наверно, именно перед самим собой он и оправдывался. — У меня нет другого выбора... Тусклый безжизненный голос повторял одно и то же, будто пытаясь заглушить назойливые мрачные мысли, которые роились в голове, словно назойливые мушки, то и дело норовя побольнее ужалить воспалённое сознание. То, в свою очередь, отзывалось всплеском паники и заставляло оглянуться, будто за спиной может внезапно появиться кто-то ещё. Если же взгляд всё же выцеплял что-то из темноты, тут же слышался выкрик, полный страха и отчаяния: —Хватит издеваться надо мной! Тебя это так веселит!? Просто покончи уже со мной! Остальные обыватели квартиры уже даже не обращают внимания на то, что из этой комнаты время от времени слышится измученный жизнью голос, выкрики, адресованные кому-то, кого никто не видит. Да и в комнату эту вряд ли кому-то захочется заходить. Даже дверь всем своим видом отпугивает любого, кто по какой-то причине захочет зайти внутрь. В самой двери не было чего-то ужасающего, но стоя перед ней явно чувствовалось, что там скрыто что-то страшное и что это ”что-то” лучше не беспокоить. Если же кто-то всё же осмелится заглянуть внутрь комнаты, он будет, как минимум, удивлён. Увидев минимальный набор мебели, необходимой для жизни, не говоря уже о маломальском комфорте. Прямо напротив двери окно, плотно закрытое тяжёлыми шторами, не пропускающими ни одного луча света с улицы. Находясь в комнате, вообще сложно было понять, какое сейчас время суток. В углу у окна, вплотную примыкая к стенам, стоит письменный стол таким образом, чтобы сидящий за ним был повёрнут к окну боком. На столешнице нагромождено огромное количество какого-то хлама: от скомканных бумажек, исписанных и изрисованных с обеих сторон, до переполненной окурками пепельницы. Там же стоял и ноутбук, крышка которого теперь была заботливо закрыта, чтобы в тёмном мониторе ничего не отражалось. Среди всего этого мусора терялась фоторамка, стекло которой было разбито по несчастной случайности. Сразу рядом со столом стоял шкаф-купе, на одной из дверей которого когда-то было зеркало. Сейчас же вместо него, а вернее поверх, была натянута ткань, которая, судя по узорам на ней, раньше была простынёй. Натянута она была так, чтобы ни один миллиметр зеркальной поверхности не был виден из-за неё. Края ткани были прочно закреплены несколькими слоями скотча. Комната была достаточно просторной, чтобы между стенкой шкафа и стеной, в которой была дверь, хватало места для того, чтобы разместить ещё один письменный стол, однако на деле тот угол был пуст. У стены напротив письменного стола стояла кровать, изголовьем обращаясь к окну. На ней был такой же беспорядок, как на столе, да и вообще во всей комнате. Простыня наполовину сползла на пол, одеяло было скомкано и бесформенной кучей валялось рядом с подушкой. Там же лежали какие-то предметы одежды. Но в этой комнате было не одно зеркало. Второе располагалось на стене слева от двери, отражая в основном только кровать и небольшую часть окна. Это было самое обыкновенное овальное зеркало. Оно не висело в красивой рамке с вензелями и вообще было похоже, что висело оно здесь чисто для галочки. Да и закрыто это зеркало было не так тщательно: кусок ткани закрывал лишь половину отражающей поверхности. —Так... Спокойно, нужно взять себя в руки... — он судорожно вздыхает, протирая лицо теперь двумя руками, пытаясь унять дрожь во всём теле. Из ящика стола он достаёт бумажный пакет, который неприятно-громко шуршит в практически стерильной тишине комнаты. В нём находится всё необходимое, нужно лишь собраться и обратить свой план в реальность. Ему нужно снять зеркало со стены, чтобы опустить его на уровень пола, и сложности возникают уже на этом этапе, ведь для него прикосновение к зеркалу - величайший страх. Подступиться просто невозможно. Даже через ткань он не решался прикоснуться к холодной отражающей поверхности. Нервы шалят настолько, что он сдаётся и делает несколько шагов к столу, вскоре зажимая сигарету в зубах. Поджигает её кончик и сразу же затягивается. Немного не рассчитав, он закашливается в тот же момент, бросая взгляд на зеркало, будто именно оно виновато во всех его бедах. Спустя две выкуренные сигареты, он, наконец, решается и одним рывком снимает зеркало с крепления и ставит на пол, приваливая к стене и поправляя ткань. В ту же секунду за его спиной в отражении мелькает тёмный силуэт, но это остаётся без его внимания. Из пакета он достаёт блюдце, несколько свечей чёрного цвета и нож, больше похожий на сувенирный ритуальный кинжал. Держа его в руках, он опять чувствует панику, вставшую комом в горле, и отлучается на перекур, не сводя глаз с ткани, закрывающей зеркало. —Давай, тряпка, — ругается он сам на себя, до боли сжимая пальцами свободной руки правое плечо, — ты давно должен был закончить это... Не надо было даже начинать.... Чёрт... — он тушит окурок в пепельницу и глубоко вдыхает воздух. — Пора. В холоде вечности ждёт моя Керриган...