Вечность до рассвета

Наруто вздрогнул и схватился за меч. Раздался шелковый звук скользнувшей в сторону перегородки-фусума. Пальцы на рукояти дрогнули и опустили оружие. - Это ты, óни, - Наруто чуть улыбнулся. - Тебе сегодня неспокойно, сын дайме? - демон остановился в проеме. Чернильное полотно тьмы позади опустилось на его плечи. В комнате запахло ночной влагой. Наруто прижал ладонь к губам и кашлянул почти беззвучно: - Я же воин, я всегда настороже. Демон ничего не ответил, не отвел глаз, не шелохнулся. Наруто приподнялся на локтях. Широкая рубаха, мокрая от ночной испарины, прилипла к спине - не было сил оправить ее. Он снова притянул к себе катану, упер ее в пол и, подтянувшись, сел. - Ты не доживешь сегодня до рассвета, человек, - бесстрастный клинок голоса демона надрезал неподвижное полотно воздуха. Хриплое дыхание воина рябью пробежало по стенам. Ветки сакуры за окном застыли в безветрии. Наруто приоткрыл рот, слабо улыбнулся и закашлялся. Плечи затряслись, и воин выронил меч. Потеряв равновесие, он снова уперся локтями в футон. Согнулся, прижал широкую ладонь к груди, пытаясь унять приступ. Демон не двигался. Смотрел. Молчал. Кашель утих. Наруто оправился и бумажным грудным хрипом тихо произнес: - Не стой в дверях, óни. Заходи, не бойся. Издевается. Саске беззвучно скользнул в комнату. С тихим стуком за спиной закрылась дверь. Запахло солью и нагретой солнцем пылью. Наруто утер губы и опустил голову на подушку. Влажные волосы прилипли ко лбу и вискам. Он прикрыл глаза, переводя дыхание. Нежный тонкий месяц, выплыл из-за туч, и спальню залил рассеянный белый свет. Ветвистые тени легли на блестящую грудь самурая. -Ты сегодня особенно грозный, они, - не открывая глаз, произнес Наруто. -Ты сегодня особенно слаб, человек, - демон смотрел на воина сверху вниз, не опускаясь на колени. Смотрел и запоминал. Крепкие плечи, дрожащие ресницы, светлые волосы, шрамы на щеках. Полукровка. Выродок. Айноко. Так они его называли. Глаза демона блеснули красным. Наруто вздрогнул и поднял веки. Посмотрел снова - открыто, доверчиво, сине-сине. Саске отвернулся и подошел к окну. Зашуршали рукава, он сдвинул раму. Тени на стенах задрожали. В комнату ворвалась ночная прохлада. И Наруто первый раз глубоко вдохнул. Послышался далекий гудящий шум никогда не спящего океана. Пальцы Саске сжались. - Не злись, они. Садись. Демон лишь обернулся, посмотрел безучастно, не сдвинулся. Только на дне черной радужки укрылось что-то топкое, тяжелое. - Ты проиграл эту войну, человек. Наруто удивленно приоткрыл рот и снова прижал ладонь к губам, на этот раз с платком. Тихо сплюнул и облизал красноватые губы сухим языком. С улицы задуло. Демон не чувствовал холода. Видел только, как его человек на татами поежился. Но это уже не имело значения. - Клан Каора оправится, найдет силы и нападет вновь. А ты умрешь, так ничего не изменив, - почти прошипел Саске, не отрывая глаз от сына дайме, надеясь на ответ. Но Наруто молчал. - Глупые люди. Воин хмыкнул и перевел взгляд к потолку. Стылые лунные блики слились с голубизной, глаза человека стали прозрачными. Зеркала с ночными океаном и тенистым танцем ветвей. Зеркала закаленной стали. Саске подошел к человеку, поднял его катану, отброшенную в приступе кашля и положил рядом, возле короткого меча. Так ему должно быть спокойнее. - Знаешь, они. Ты тоже достаточно глуп для демона, - щурится, лукавит, Ками-сама, помоги, - Глуп, если думаешь, что победа над кланом Каора была самой важной. Война - не мой путь. Есть вещи, которые способно перекроить не только оружие. Наруто сжал белесые губы - не такими они были, когда он двигал авангард к замку Дзидай, не такими были руки, сжимающие лезвие смерти в боях провинции Хидо, не таким было тело, теперь изъеденное болезнью. - Ты слаб, - Саске согнул колени и опустился на татами возле головы самурая. - Я буду с тобой до рассвета. Чем сильнее становился ветер, тем больше чувствовался запах с юга – соленый запах моря. Чем сильнее становился ветер, тем больше начинал дрожать человек. Просто слабый человек. Саске склонил голову, и его глаза снова блеснули в темноте. Наруто уловил алый блик. Рама окна двинулась в сторону и начала закрываться. - Не нужно, они, - Наруто как-то капризно мотнул головой, - хочу подышать сегодня. Голубые глаза заблестели в лихорадке. Саске коротко вздохнул, красная радужка, словно опущенная в холодную воду сталь, вновь превратилась в черную - металл в копоти войны. Рама остановила свое движение. Запах влажной земли и моря никуда не ушел. Зашелестела листва. Только цикады сегодня не пели. А жаль - так бы не было слышно, как тяжело дышать сыну дайме. До утра еще много времени. Саске положил ладони на колени, застыл с прямой спиной и слушал. Слушал хрип - это вдох и выдох, сам того не замечая, старался дышать в такт. Замирал, когда Наруто нужно было время на кашель, а потом снова начинал дышать вместе с ним. Как он будет дышать, когда наступит рассвет? А может, он ошибся? Нет. - Если ты заснешь, человек, тебе не будет так больно, - ровно произнес демон. Наруто ухмыльнулся: - Ты добрый они, Саске. Спасибо. Демон дернулся. Никто не называл его по имени уже тысячу лет. Никто из людей никогда не посмел бы назвать его имени. В груди больно полоснуло – Наруто - мастер меча. Хотя есть вещи, которые способно перекроить не только оружие. - Откуда ты знаешь мое имя, сын дайме? - Сын дайме, - Наруто улыбнулся, поворочив головой, дразнясь. Светлые волосы спутались на затылке. - Саске-они, ты же всегда знаешь, что будет после. Тогда скажи мне, что случится с демонами? Какая у вас судьба? - Судьба демонов не человеческое дело, - Саске сжал руки в кулаки, глаза предупреждающе засветились. Ветер задул сильнее, заколыхались фонари на веранде. Наруто передернуло, но не от страха: - Какой же ты тогда демон, глупый они, раз не знаешь свой собственный путь, - глаза человека нагло уставились на Саске, в них отражался алый блеск его же, Саске, глаз. Губительных смертоносных глаз отродья, черта, демона. Так они его называли. Саске моргнул, и красное сияние растворилось в лунной дымке. Он не будет смотреть на этого человека такими глазами. Наруто усмехнулся и попытался приподняться. Саске свел брови, и одной рукой поддержал человека за плечо. Но ему это было не нужно, в нем было все еще много силы. Саске спрятал ладонь в широком рукаве. - Óни, - Наруто придвинулся почти вплотную, - скоро демоны смогут жить, не таясь, бок о бок с людьми. Никто больше не будет охотиться на вас, вам не нужно будет прятаться, а людям - суеверно бояться кары. Все изменится, Саске. И это будет твой путь. Саске - так певуче, тихо, зовуще. Кто произносил его имя так? Мама? Брат? - Ты бредишь. Лицо воина было так близко, что Саске мог видеть, как сжимались зубы Наруто от озноба, так он мог чувствовать, как пылала жаром его кожа, мог видеть испарину на лбу, и сухие блестящие глаза, и каждый капилляр на желтоватом белке. Воин кашлянул, и лицо демона оросило слюной. Он кашлянул еще раз и еще, схватился за жесткую ткань рубахи, оттянул, рухнул на бок и сжался, сбив тонкое одеяло в ногах. Демон слушал и слушал кашель человека, которому никак не мог помочь. Слушал, пока его не сменил усталый хрип, а потом упрямый плевок в глиняный горшок у футона. Густая тишина снова затопила комнату - только гортанный свист, только море. Демон повернул голову к окну. Месяц неуклонно тек к западу. Несколько часов. Наруто долго переводил дыхание, хмурился, вертел головой, но глаз не открывал. Потом он провалился в сон, дыхание стало тише, поверхнестней. Саске никуда не уйдет. Саске даже не шелохнется. Два часа - секунда для демона, веками наблюдающего за бегом эпох, за муравьиным копошением человечества, за смертью и рождением. Два часа до первого алого луча солнца, который скользнет меж звеньями водостока и упадет на футон у бледного виска человека - целая вечность рядом с Наруто. А потом Саске уйдет. Потом ему будет нечего сторожить. Саске окаменел, и даже ночные насекомые не признавали его живым - залетали в комнату, маячили вдоль окон, кружили над макушкой человека. Впрочем на него они тоже не опускались. Тоже не признавали живым? Саске стиснул зубы: - Человек, - твердо произнес он. Кисть самурая дернулась в сторону ножен, он открыл глаза. Хороший был воин. Наруто ничего не сказал, только посмотрел доверчиво из-под поволоки сна. - Жалеешь ли ты о чем-нибудь сейчас, человек? - Не так должен умирать воин, не в постели. Только и всего, они, - Наруто коротко улыбнулся и тоже посмотрел в окно. Красивая сегодня ночь. Тихая. Тоска вздыбилась где-то на дне мелеющей души и опала. - Воин должен умирать с оружием в руках? - Саске хмыкнул, наткнувшись на паутину чужой грусти. - Подожди несколько минут, человек, и весь Эдо будет гореть в огне, через несколько часов - вся Япония озарится пламенем войны. Ты сможешь умереть достойно, как того желаешь. Хочешь? Я подарю тебе войну, - твердо прошептал Саске. Наруто усмехнулся, потом усмехнулся еще раз и рассмеялся. Прижал платок к губам и смеялся, лающе и влажно, смотрел на они, весело, задиристо и смеялся - не так, как в день, когда он тренировал новобранцев в отряд, не как, как в день, когда они отбили ополчение, не так. Слабо, тихо, но все еще смеялся и смотрел все так же, без страха и осуждения. - Ты хороший демон, Саске, - Наруто закинул руки за голову, продолжая счастливо таращиться в потолок. Забылся, расслабился. - Я убью всех твоих врагов, человек, - спокойно произнес демон. Саске знал - только взойдет солнце, навсегда затмив другое, и он уйдет. Уйдет убивать всех, кто когда-то называл этого человека отродьем, он убьет всех врагов клана Узумаки, он убьет всех, кто захочет зайти в это поместье. Он уничтожит острова и вспорет брюхо морского дна. Весь мир будет гореть алым светом под взором его немигающих глаз. И солнце больше никогда не взойдет над Японией. - Нет, - беспрекословное. Саске знал - только взойдет солнце, навсегда затмив другое, и он уйдет, уйдет туда, где не будет слышно ветра, где не будет пахнуть морем. Туда, куда никогда не сможет попасть ни один человек, простой слабый человек. Саске никогда не сможет сжечь мир, в котором был Наруто. Никогда не сможет смотреть на мир, в котором был Наруто. Мир, за который он боролся. Смешно. Простой человек - напрасный лепесток, опавший с древа истории в новом цикле перемен - боролся за мир, в котором Саске жил две тысячи лет. Ноздри демона раздулись, воздух разогрелся, заходил ходуном в ночном полумраке спальни. - Саске, - Наруто придвинул кисть к его колену, остановился, не решаясь дотронуться, а потом схватился за его сжатый кулак. Пальцы холодные, бескровные, дрожат, но держат цепко, даже властно. Саске бы убил этого человека, если бы мог. - Саске, я не соврал про твой путь. Я знаю, что люди и демоны смогут жить в мире. Это случится, - Наруто начал тараторить, и Саске испугало его болезненное возбуждение. Воин привстал, не отпуская руки демона. Его снова начала трясти лихорадка, но это только подстегнуло Наруто говорить быстрее, пыльче, словно опасаясь не успеть рассказать. Саске боялся его останавливать, боялся его слушать, только смотрел в потемневшие синие глаза. - Я говорил с главой клана Сенджу, с Хаширамой. Все знают их, как верных своему слову воинов. Я рассказал им про тебя, Саске. Тебе не нужно будет больше прятаться. Они хотят заключить мир. Не только с тобой, Саске, со всеми демонами. Репутация клана Сенджу велика, они докажут остальным, что демоны не опасны, вы снова сможете… Комнату озарила алая вспышка. Саске встал так резко, вырвав свою ладонь из руки Наруто, что воин ударился локтями о татами. - Как ты посмел, человечишка, решать мою судьбу? Ты заигрался, - воздух в спальне запульсировал, засвистел. Поток ветра с улицы ворвался в комнату проломив раму, тоскливо захрустела порванная рисовая бумага. Небо потемнело, и тени по углам начали сползаться к потолку, стекать по плечам Саске, укрывать лицо, оставляя только красный свет глаз. Глаз демона. Наруто стиснул зубы, выжидая, когда чуть успокоится ветер, и станет полегче дышать. Металлическая горечь обожгла грудную клетку. Наруто поднял голову. От красного света заболела голова. - Прекрати пугать меня, они - пришлось чуть прикрикнуть, - или мне придется взяться за меч, - Наруто подавил кашель, - тогда тебе придется несладко, Саске. Вязкое, тихое, хитрое Саске. Демон прикрыл глаза и спрятал руки в рукавах. Ветер опал, только жалобно зашелестела изодранная на окне узорчатая васи. Человек, опал вслед за ветром, словно только и держался на демонической энергии. Или на воинской упрямости. У Наруто словно уже не осталось сил на кашель, он только опустился обратно на матрас и задышал так громко, что Саске показалось, что воздух все еще дрожит от его энергии. - Ты жалок, человек, - демон подошел к нему почти вплотную, и посмотрел, не опускаясь на татами, - Ты жалок в своих мечтах. Ты наивен и глуп, сын дайме. - Я верю, Саске, что у тебя получится. Ради всех демонов, - Наруто поперхнулся и тяжело сглотнул, - ради твоей семьи, которую ты потерял, ради будущего. Ты сможешь начать мир, и продолжить его. Саске прикрыл глаза и опустился на колени рядом с Наруто. - Ты спросил жалею ли я о чем-то, они. Мне жаль, что я не смогу увидеть мир, который вы сможете построить, Саске, - Наруто улыбнулся. Демон не открывал глаз, но он знал, что человек улыбается. Саске вспомнил своего отца, погибшего тысячу лет назад от рук человека, вспомнил своего брата, погибшего три века назад от рук другого демона, вспомнил свою мать, вспомнил бессмысленные войны, которые развязывали люди и демоны, вспомнил кровь, огонь, боль. Боль. Боль в груди. Кашель. Хрип. Глупая человеческая болезнь. Его человек умирает. Месяц, колыбель Ками, качается, кренится к западу. Его человек умирает, а он, демон, ничего не может сделать. Он много чего может, он может практически все - только не спасать. Его человек умрет, а он будет играть в дружбу с людьми. Он умрет, а Саске должен будет строить мир, который спалил бы дотла. Мир, который пронизан болью, болью, болью. Саске тихо и медленно выдохнул. Впервые за тысячу лет ему стало страшно. Так страшно, что хотелось спрятаться, убежать, уничтожить, сжечь. Остаться одному или никогда не существовать. Так страшно от его взгляда напротив. - Они, а ты когда-нибудь жалел о чем-то? - совсем слабо. Глупый уссуратонкачи. Слишком молодой для умирающего человека, практически не существовавший по демоническим меркам. Наруто - крупица, Наруто - пыль на поле мирового сражения. Сколько людей видел Саске за время своего существования? Скольких он может вспомнить? - Саске? - Мне жаль, что я не могу подарить тебе вечность, Наруто. Улыбается. Черт, как же он улыбается. А Саске страшно - у него впереди есть эта чертова вечность, здесь, прямо за пазухой, всегда с ним. Проклятье, клеймо, бремя. Ему страшно. - Ты справишься, Саске. Никто не смог бы. - Ты бы смог, - Саске чувствует себя так глупо. Так глупо, как ребенок, вымаливающий у бога конфет. - Ты это начал, Наруто. Ты должен закончить. Ты должен. Улыбается виновато. Кашляет. Задыхается. И устало опускает веки. Саске смотрит на небо - не взошло ли солнце. Светлеет. Полупрозрачная синева мреет у горизонта. Возьми себя в руки, демон. Он просто человек. Он же человек. - Наруто, - почти шепотом произносит Саске, - Тебе страшно? Наруто молчит. Саске чувствует тяжелый жар, воздух с улицы застыл в предрассветном штиле. Грудь воина тяжело вздымается, он хмурится. И Саске не кажется, что человек спит. Интересно, людям страшно умирать? Что такое исчезнуть? Каково это знать, что тебя не станет? Вдруг Наруто сейчас так же страшно, как и ему, Саске? Демон жмурится, ведь его никто не видит, он сгибается над телом человека, сжимает его ладонь в своей. Воин открывает глаза. Саске так хочется, чтобы человек побыл с ним, еще чуть-чуть, хотя бы немного, но: - Тебе больно, Наруто? Хочешь, я покажу тебе историю? - глаза демона загораются красным, - Ты забудешься, тебе станет легче. Я никуда не уйду. Наруто коротко мотает головой: - Нет. Лучше расскажи. Саске. И Саске говорит. Саске говорит, пока черное небо медленно становится сливовым. Саске говорит, пока чувствует, как подрагивают пальцы его человека. Саске говорит, пока небо становится зеленоватым и желтым. Саске рассказывает о том времени, когда он был совсем маленьким. Он говорит Наруто о том, о чем сам давно забыл, о том, чего, может, никогда и не было. О том, как очень давно демоны жили в мире с людьми. О том, как его прадед предсказал, что согласие скоро закончится, о том, как никто не поверил ему. А потом началась война. Тогда Саске понял, что пророчества демонов всегда сбываются. Как бы не хотелось обратного. Он крепче сжимает руку Наруто, и чувствует, что жар начинает спадать. - Саске, - губы Наруто слабо дрожат, - это ты? - голос удивленного ребенка. Совсем мальчишка. Человеческий воин. - Я здесь. Воин кивает, не открывая глаз. Тянется правой рукой к катане. Проводит пальцами по ткани, чуть сжимает рукоять. - Почему от тебя пахнет солнцем, Саске? Ты же ночной демон. Саске вздрагивает и поднимает голову. Солнце. Первый алый луч вырывается из-за горизонта, стрелой пронзает воздух, летит поверх крыш домов, сквозь ветки деревьев, меж звеньями водостока и сломанную раму - как в видении - падает на футон. Красный рассветный блик на белой ткани у бледного виска его человека. Еще секунда и свет путается в светлых волосах Наруто, влажные потемневшие пряди становятся медными. Саске опускает его ладонь на футон. Отходит в угол комнаты и смотрит. Смотрит, как лоб Узумаки блестит на солнце, как легко замерла опущенная на выдохе грудь. Тени увиливают от света и жмутся к стенам. Саске повторяет за ними, ударяется спиной о перегородку и сжимает дрожащие губы. Ками-сама, я хочу, чтобы этот мир сгорел.