40 000 км.

      Мягкий луч солнца пробился сквозь малую щель между двух бордовых штор из плотной ткани, падая на постель, в которой нежилась юная девушка. Открывая глаза, она лишь видит: небольшую, но пустую комнату, потрескавшуюся и уже пожелтевшую от времени белую краску на стенах, крайне искусно написанную картину дворовым, видимо, художником, которая висела в рамке из темного дерева на ржавом гвозде над ложем её спутницы.       Люмин протерла только открытые после сна глаза и, тяжело вздохнув, подняла своё тело из манящей её теплой и удобной кровати. Хотя, если так подумать, кровать не была уж такой удобной. Выпирающие пружины из тонкого матраса впивались в лопатки, а подушка от старости своей превратилась из облака в камень. Но можно ли на это жаловаться, ведь стоимость такого (если так вообще можно сказать) номера крайне мала? Это уже неважно. Потянувшись, словно кошка после долгого лежания на кушетке, она направилась в уборную, дабы умыть свое заспанное лицо. Ледяная вода вмиг отгоняет сонливость, но и зубы ломит так, словно они – её злейшие враги. Протёрла девушка свое лицо таким же старым, как и подушка, полотенцем, выходя в комнатушку. Хоть Люмин и любила порядок, но шкафом в этом «номере» был стул, который как влитой стоял вблизи её кровати. Хаотично лежащая на нём одежда напоминала своим видом гору. Подойдя ближе, та взяла в руки свое одеяние и, пока Паймон крепко спит, пуская слюни, переоделась. Натянув на свою ногу второй длинный сапог, с характерным звуком застегнула его. Он был настолько громкий, что эхом прошёлся по комнате. В ответ было бормотание на неизвестном никому ранее языке, который в идеале, видимо, знала её спутница.       - Просыпайся. - холодно проговорила девушка, обращаясь к Паймон. В ответ вновь было бормотание, но уже словно недовольного и грубого характера.        - Вставай! – повысила голос она. Молчание. Это действовало на нервы. Нахмурив свои светлые брови, она схватила пододеяльник, резко смахнула тот наверх, что девочка аж подлетела на пару-тройку сантиметров и как мешок приземлилась на матрас.        - Зачем так жестоко?! – вскочила и возмущенно высказалась малышка своим высоким голосом. Её розоватого оттенка щечки надулись от обиды, а глаза недоверчиво были направлены на Люмин. Она села на край кровати и скрестила руки на своей груди, раздражённо промолвив:       - Если у тебя плохое настроение с раннего утра, это еще не значит, что на Паймон можно срываться!        - Да, возможно это было слишком, - виновато высказалась блондинка.        - Это всё?        - Извини. Девушка села на постель, что стояла напротив кровати её подруги. Повернув к себе небольшого размера грязное зеркальце, она взглянула в отражение. Её волосы были растрёпаны, отдельные пряди смотрели вверх, а некоторые и вовсе сплелись между собой. Немного расстроенно она взяла в руки гребень, который совсем недавно прикупила Паймон в лавке Ли Юэ. Красавица старалась уложить свои непослушные волосы аккуратно, на сколько это вообще возможно. В это же время верная спутница уже заправила свою постель и ждала, пока Люмин закончит приводить себя в порядок.        - Ты сама не своя сегодня! Что-то случилось? – с волнением Паймон задала вопрос и внимательно смотрела на свою подругу.        - Всё в порядке, встала не с той ноги, со всеми бывает.        - Точно-точно?        - Да.        - Тогда хорошо! Пойдём скорее кушать! – словно позабыв о том, что она дулась минутами ранее, воскликнула девочка, скорее надевая свое платье.       Люмин с тяжестью встала с кровати, думая о том, что любовь спутницы к еде иногда её пугает. На самом деле блондинку крайне забавляли эти ребячество и беззаботность, они поднимали ей настроение, словно возвращая в дни детства. Крики Паймон о скором приёме пищи становились все тише, а значит стоило бы поторопиться и догнать её. Захватив свой меч, который стоял в углу комнаты, она поспешно вышла, захлопнув дверь и закрыв её на ключ.        Двери гостиницы выходили на одну из самых тихих улиц Ли Юэ, возможно, именно поэтому сон двух путешественниц был так сладок и крепок. Яркие краски города встретили их сразу, как те покинули здание. Необыкновенная архитектура очаровывает Люмин каждый раз, как она приезжает в эту страну. Даже спустя два месяца жизни в Ли Юэ, ее дыхание сбивается, а глаза горят удивлением, когда она разглядывает эти невероятные дома из красного, как она думала, дерева. Людей почти не было видно. Сейчас не то время, когда все выходят на улицу в поисках новых дел, но вот новые дела девушку еще как находят.        Паймон уже ожидала блондинку рядом с вывеской, где были написаны цены за еду здешней дворовой столовой. Подойдя ближе, Люмин стала рассматривать и изучать всё, что было написано, словно она видит это в первый раз. Немного поразмыслив, она достала итак не особо тяжёлый кошелёк, дабы проверить то, сколько осталось им с подругой моры на оставшийся день.        - Я думаю, мы должны сохранить эти гроши, Паймон. – осмелилась разбить мечты спутницы о приёме пищи девушка. В последнее время отсутствие поручений крайне тяготит, так как город не из дешёвых. Все отложенные деньги, что они так упорно собирали, были без раздумий потрачены на здешнем рынке в первые же дни. Сейчас и новый кошелёк, и украшения «на удачу» уже не кажутся такими важными.        - П-подожди, что?! Мы точно не можем купить что-то? – заикаясь, прокричала на всю улицу девочка.       Девушка помотала головой из стороны в сторону. Уже второй раз почувствовав вину, хотя сейчас чувство не было обосновано, Люмин было хотела извиниться, но внезапно её посетила мысль:        - Мы можем приготовить еду из оставшихся продуктов.        - И что, теперь обратно возвращаться? Блондинка замолчала. Глаза её бегали из стороны в сторону, рассматривая прохожих и вывески заведений:        - Не хочешь зайти на рынок специй?        - Паймон хочет кушать! – её звонкий голос оглушил всех, кто был поблизости.        - Не надо кричать, - уставшее лицо девушки скривилось от звона в ушах. Она не желала выслушивать истерики своей подруги, а уж тем более утешать её. Время неизбежно уходит из-под носа, а дел (помимо готовки) меньше не становится. Все эти долгие месяцы, конечно, были скрашены фестивалями и красотами окраин, но продвижений в поисках брата не было. Люмин смогла обойти многих, кто проживает в стране Камня, хотя всё это оказалось пустой тратой времени. Каждый, с кем она говорила, даже и не имел представлений, как может выглядеть светловолосый юноша среднего роста и худощавого телосложения, зато просьб за «информацию» было больше, чем слов в их ответах. Всё это крайне удручало блондинку, её руки опускались, а при мысли о том, что она начинает забывать выражение лица своего брата при последней встрече – выбивало из колеи.        Ей ничего не оставалось, как покинуть Ли Юэ и вернуться в более родной и доброжелательный девушке Мондштадт. Она помнит, как Джинн и все её друзья, которыми она так дорожит, протянули ей руку помощи в поисках Итэра. Быть может, за эти долгие два месяца появились хоть какие-то известия, хоть какое-то продвижение, хоть что-то… Собственно, именно поэтому она напросилась к торговцам, что сегодня в 18:00 часов будут выезжать в столицу Свободы. Ну, не совсем она… Паймон, если быть точнее. Язык спутницы ещё как подвешен, ведь она за какие-то пару-тройку минут уговорила этих мужчин согласиться, акцентируя внимания на боевые способности своей подруги. Не хотела Люмин записываться в личную охрану камней, но если за поездку не возьмут моры, а если и повезет, то заплатят – она готова.        - Ладно, пошли, - пробормотала себе под нос девочка, - тебе ещё куда-то надо?        - Заглянем по пути на Почту.        - О-о, а кто же этот писака, который строчит тебе письма каждую неделю? – большие глаза спутницы засверкали от интереса.        - Разве я не просила тебя не называть его «писакой»?        - Ладно-ладно, извини. Так кто же это?        - А вот и не скажу! – надула свои пухлые губы блондинка, всем своим видом изображая обиду. Порой намного проще отшутиться и забыть о вопросах, что были заданы до этого; желания рассказывать о том, кто же этот таинственный для всех друг по переписке - не было, - не стой на месте, нам нужно успеть все до отъезда!        Подруги ускорили свой шаг, двигаясь в сторону торгового квартала. Паймон напевала по пути выдуманную на ходу песню, которая, к слову, не была уж такой плохой. В какой-то момент, Люмин словила себя на мысли, что с таким голосом девочка могла бы вступить в ряды церковного хора Мондштадта. Хотя и представлять её в образе Барбары было крайне забавно, но за углом уже виднелась лавка специй, к которой спутница подлетела раньше, чем девушка смогла вообще её заметить. Девочка с интересом разглядывала стеклянные баночки с солью, перцем и ромашкой, трогала своими маленькими руками высушенный чеснок, который, как ни странно, просто был украшением.        Блондинка поприветствовала продавца, указала пальцем на нужные ей ингредиенты и попросила всё упаковать в один бумажный пакет. Через малое количество времени перед ней лежало то, что было необходимо им с подругой для готовки хоть какого-то съедобного блюда. Паймон уже держала нужное количество монет для покупки, которые она со слезами на глазах отдала мило улыбающийся девушке.        - Почему всё тут так дорого? – крайне огорчённо промолвила малышка, потирая свой нос ладонью.        - Тут город такой, без умения торговаться – не выжить.        - Паймон знает, но всё же… - тихий всхлип послышался со стороны девочки.        - Не самое удачное время жаловаться, - напомнила девушка своей спутнице, намекая на то, что это лишь первый выполненный пункт в их плане, который был создан на ходу.        Наверное, прошло около трёх часов, пока они закончили все свои дела. Еда была приготовлена, вещи были сложены, а долгожданное письмо – получено. Пока девочка в очередной раз пересчитывала все свои богатства в виде колец и подвесок, белокурая красавица впервые за весь день смогла выдохнуть. Она села на свою кровать, которую в спешке забыла заправить утром, и аккуратным движением оторвала край конверта из плотной бумаги. Оттуда же её пальцы достали крайне мило сложенное письмо в четыре раза. Почему дрожь прошла по её телу, а сердце забилось чаще? Она прекрасно осознавала причину, но, видимо, не могла то ли смириться с ответом, то ли не хотела его принимать. Её убеждение в том, что привязанность – худшее, что может случится с человеком, прослеживалось даже в таком малом жесте, как отправка и получение писем. Сделав глубокий вдох, Люмин развернула лист бумаги и, после выдоха, принялась читать его. Отправитель, попросивший не упоминать своего имени, пишет: "

Привет! Знаешь, столько писем было отправлено, а я все ещё чувствую скованность, когда перо касается бумаги. Это так забавно, не правда ли? А, да, я получил твоё ответное письмо! Спасибо за твои слова поддержки и за этот ромашковый чай, он просто чудесен! Самое то, чтобы согреться! Только жаль, что было два пакетика, ахах. Это правда мило. Я бы хотел как-нибудь с тобой его попить вместе! Может, в следующий раз, как буду в Ли Юэ, то мы сможем встретиться. Я, если честно, соскучился. Вот так откровение. У меня все хорошо. Знаешь, дел и правда очень много. Порой я вижу столько бумаги, что мне становится страшно. Если эти стопки упадут, то ты ТОЧНО погибнешь. Не самая лучшая смерть, согласись же? Вообще и коллеги не особо приятные личности, все эти скандалы так надоели. То им ЭТО не нравится, то им ТО не нравится. Хоть раз бы определились, что они хотят! Мне так хочется уже поскорее выбраться отсюда. Если что я запросил разрешение у верхушки на поиск твоего брата, так что помогу всем, чем смогу, правда! И не стоит хмуриться такому чудесному личику, все будет хорошо! О, кстати, у нас вновь выпал снег. Вот прямо сейчас, представь! Глупо радоваться снегу, но я бы хотел, чтобы ты однажды побывала здесь и увидела его своими глазами. О, точно! Мы бы слепили снеговика, а потом пошли бы кататься на коньках, правда классно звучит? Тевкр, кстати, опять заболел. Матушка несколько раз ему говорила не снимать шапку, но он как обычно не послушался. Что взять с детей? Кстати, он очень много о тебе говорит. Мне иногда кажется, что он думает о тебе чаще, чем я. Ещё знаешь, я тут начал читать книги, которые ты посоветовала. Ну, не так конечно много прочитал, но было правда интересно! Думаю, к письму так двадцатому я уже прочту этот роман, ахах. У тебя все в порядке? В последнее время ты меньше стала писать, я начинаю переживать. Рассказывай почаще о том, что у тебя там происходит, мне же интересно! Ты нормально питаешься, спишь? Может что-то тебе нужно? Проси, не стесняйся! Мне даже как-то стыдно. Ты так заботишься, а я что-то даже и придумать не могу, что тебе выслать. Так глупо. Ладно, у меня осталось ещё куча дел и на меня уже там кричат. Извини. Мне еще так много хочется тебе рассказать. Жду ответное письмо! Все будет хорошо! Твой Аякс.”

      Легкая улыбка появилась на лице девушки во время прочтения. Её щеки горели, а в груди была приятная теплота. Казалось, что все проблемы и тревоги наконец-то отступили от неё. Возможно, именно сейчас она испытывает то самое счастье, которое потеряла вместе с Итэром. Желание ответить было крайне манящим, но времени оставалось всё меньше.        Свернув бумагу с текстом в четыре раза, девушка открыла прикроватную тумбочку, откуда достала деревянную шкатулку с крайне интересным орнаментом. Люмин положила свёрток бумаги к аккуратно сложенным таким же письмам и закрыла «сундучок». Расстёгивая свою в первые дни купленную небольшую сумочку, девушка кладёт всё, что она считает важным: кошелёк, гребень, ларец, грязное зеркальце, мешочек с травами.        - Так-так, а что это мы улыбаемся? Что написал тебе твой писака? – ехидно смеялась девочка, приставая к своей подруге.        - Паймон!        - Ладно-ладно, Паймон просто интересно, что тебя так развеселило! Блондинка, не обращая внимания на слова спутницы, встала. Её взгляд прошёлся по периметру комнаты. Не особо хотелось бы вновь возвращаться в эту гостиницу за забытыми вещами. Удостоверившись, что они всё взяли, можно было выдвигаться. Она захлопнула дверь в последний раз.        Им ещё стоило добраться до Тростниковых островов. Это место, где проходит самый важный торговый путь Ли Юэ, но и также место встречи торговцев с путешественницами. Времени оставалось не так много, чтобы тратить его на беседы «обо всём и ни о чём», так что Люмин и её верная спутница Паймон выдвинулись в путь, перешагнув порог здания.