Пустой Перекресток

      Куросаки с трудом пытается уложить в голове происходящее. Шиффер совершенно не соврал говоря, что Секста проиграл Гарри спор… Это не было проблемой. Проблемой была ставка и принципиальность того, что долг спора должен быть отдан. Дыра пустого, средоточие его сил, она совершенно не пуста. Прозрачное, но плотное до непроницаемости скопление реяцу. Чувствительное до невозможности, мягко пружинящее под пальцами при нажатии.       Свидетельство пустоты, слабости, не человечности, то, что так притягивало Поттера все это время. Конечно Куросаки был в курсе изысканий воспитанника, но одно дело не успевшие сбежать куда-то низшие минусы которые толком от монстров не отличаются и Эспада.       Совершенно разный уровень самосознания и мироощущения. И именно в этом была проблема, а еще в реакции тела на прикосновение. Гарри пока еще был слишком мелким чтобы понять насколько для Пустых может быть интимным подобное прикосновение и как лучше не прикасаться.       Ладно прикоснуться к коже вокруг или даже к верху “пустоты”, но никак не пытаться прикоснутся к стенкам. Ведь для этого надо утопить пальцы в чужой реяцу, поделиться своей… А реяцу живых всегда дурманит и пробуждает голод и он может принять совершенно неожиданные формы.       Хорошо, что Заэль приглядывал за экспериментаторами и успел утянуть Гарри прочь, до того как Секста сорвался. Сейчас Гриммджоу и правда прятался от Поттера который пытался понять, что сделал не так и это исправить, но от прикосновений, чужой реяцу, становилось только хуже.       Когда Куросаки добрался до Лас Ночас, Пантера сидел в одной из комнат-палат Октавы, без окон, забившись в угол и шипя на любого кто пытался к нему подойти. Вид при этом имел взлохмаченный, измученный и совершенно не вменяемый. Как-то инстинктивно прикрывая рукой живот и то и дело пытаясь свернуться в клубок, что для человеческого тела было мягко говоря проблематично.       Ичиго подходит медленно, его пустой шагает рядом, прищуривается внимательно и перехватывает рванувшегося вперед Шестого. Прижимает к полу всем весом, навалившись на спину и заламывая руку. Вторая скребет по полу удлинившимися когтями, оставляя приличные борозды. – Ховайто? – рыжий смотрит на невменяемого пустого перед собой с недоверием и опаской. Занпакто с тихим смешком наклоняется к синей макушке, рычит низко, пробирающе, кажется, что кости отвечают на этот звук гулом. Чуть зарывается носом во встрепанные на затылке синие волосы и Гриммджоу обмякает с невнятным скулежом. – Весело, мой Король… – занпакто поднимает на своего хозяина золотые глаза в которых зрачок топит радужку и внезапно срывается в сторону вылавливая за шкирку зашедшего в комнату Гарри. – Мелкий, не вмешивайся. – и подхватив ребенка на руки выходит прочь, напоследок передав хозяину часть информации с волной реяцу. Куросаки прикрывает глаза ладонью и чуть вздрагивает, когда слышит щелчок закрывшейся двери. А еще скорее всего Заель внимательно наблюдает за всем происходящим здесь. Это несколько смущало.       Ичиго тянет руку вперед аккуратно касаясь чужой ладони и замирает на мгновение, прежде чем открыться раскинув пескизу вокруг. Когда ты в измерении Пустых изволь действовать как пустой. По восприятию тут же тараном ударяет голод, но совсем другой, непривычный, не по энергии, по касаниям, по прикосновениям. Ичиго почти чувствует чужую потребность, где лучше прикоснуться и с какой силой, чтобы удовлетворить эту жажду.       Джагерджак дышит тяжело, хрипло, лоб и виски взмокли от испарины. Усталость от попыток себя контролировать тянет мышцы. Проблема в восприятии пустых… Прикосновения без реяцу ими почти не ощутимы, а если переборщить это могут воспринять как атаку. Все это держится на такой тонкой границе, что подумать страшно…       Куросаки аккуратно ведет кончиками пальцев вверх по руке Сексты, его самого захватывает чужая потребность и желание. Гриммджоу отчетливо вздрагивает, когда теплые пальцы добираются до плеч, уверенно нажимают, чуть гладят шею вдоль позвоночника. С силой нажимают на холку заставляя хрипло выдохнуть, почти застонать. Все тело потряхивает дрожью от ощущений. Хочется вывернутся из собственной кожи. Прикосновения приятны настолько, что это пугает вольнолюбивую кошку, но без них плохо настолько, что практически больно.       Секста соображает с трудом, кажется под кожей поселился сонм огненных муравьев, кочующих с места на место и ничего кроме чужих прикосновений не могло успокоить это чувство.       Куросаки оглядывает комнату, находя в углу постеленный ковер и сваленный на него матрас. Какая-никакая, а кровать, не на голом же полу продолжать что-то делать с полувменяемым парнем. Ичиго немного истерически хохотнул… Это же надо было так вляпаться, от самокопания его отвлекает практически подставляющийся под руки арранкар. Рыжий вздыхает чуть глубже, пахнет чем-то пряным и мускусом, зверем. Ладонь зарывается в синие волосы, мягко массирует затылок от чего пустой чуть ли не урчит прикрыв глаза, и спустя секунду теплые пальцы сжимают волосы почти до боли, дергают, заставляя выгибаться, но это совершенно не отрезвляет Сексту. Пустой скулит еле слышно подаваясь за ладонью, выгибается покорно, а в синих глазах сознания ни на грош, только инстинкт подчиняться более сильному и внезапная вера, что ему не навредят.       Ичиго вздыхает и тянет арранкара на себя, поднимаясь сам и поднимая его на ноги. Гриммджоу практически ластится к нему, обнимает, стараясь прижаться как можно плотнее и явно впитывая чужое реяцу. Прекрасно понимая через него, что ему не желают зла. Дотащить невменяемого Пантеру до футона оказывается на удивление легко, а вот отодвинуть от себя чтобы уложить - уже не очень. Приходится фактически отдирать придавливая прессом реяцу к постели, но это кажется окончательно отключает синеволосому мозг и тот беспомощно всхлипывает, как только ощущения давления чужого реяцу пропадает. Переворачивается на бок, тянется к Ичиго будто вслепую. Простых касаний тут уже явно не хватит и уж точно не через одежду.       Чуть щелкает дверь, открываясь и тут же захлопываясь. Куросаки инстинктивно перемещается так, чтобы прикрыть Гриммджоу собой в случае опасности, и вслушивается в чужое присутствие, не оборачиваясь. Визитер аккуратен и практически не ощутим в восприятии, сливается с белизной стен. Рыжему не надо оборачиваться чтобы понять кто именно зашел сюда.       Улькиорра останавливается на почтительном расстоянии с интересом разглядывая замершего, тяжелодышашего Сексту, ему интересно. Ведь он видел все с самого начала и прикосновение и искорки реяцу, слишком плотные, слишком густые, соскользнувшие с пальцев ребенка. Видел как Шестого всего перетряхнуло с ног до головы и почти почувствовал на своих губах привкус крови от того как сам Джагерджак закусил губу медленно отстраняя руки ребенка, но он так и не понял, что же ощущал Пантера. Это было любопытно, это была эмоция или ощущение? Что-то внутри Кварты не давало успокоиться, это что-то заставило открыть дверь и практически приказать Заэлю запереть за ним и никого не пускать.       Золотисто-карие глаза Куросаки внимательно разглядывают Четвертого, а потом он хмыкает и манит того к себе. – Раз уж решил прийти, то поможешь. – Шиффер только молча кивает и подходит ближе, медленно, чтобы не спугнуть. Секста кажется ему в этот момент каким-то ломким конструктом собранным из острых граней и углов. Хотелось их выгладить, заставить его вернуть себе текучесть движений, а то кажется вздохни не так - порежешься. Куросаки действует так же аккуратно и медленно, одна его рука поглаживает Гриммджоу по груди, от шеи практически до дыры пустого, а вторая переплетает пальцы с Квартой и тянет того прикоснуться. Под бледными, практически белыми пальцами, чужая кожа кажется теплой, немного влажной. Секста вздрагивает от новой порции прикосновений, комкает простынь в кулаке, но лежит на месте. – Попробуй прощупать его пескизой. – мягко советует Ичиго и убирает свою руку чтобы не мешать. Улькиорра кивает и делает, что сказано, а в следующее мгновение замирает. Зеленые глаза широко открываются, как будто он не может осознать свалившиеся на него разом ощущения. А может быть и действительно не может. Для того кто выбрал тишину, наблюдение и изоляцию возможно информации и правда слишком много. Куросаки немного цинично хмыкает про себя. Шиффер пришел сам, согласился помогать сам, а значит был готов к последствия… Или по крайней мере не будет пытаться его убить сразу.       Рыжий кладет руку аранкару на шею, ведет вниз до ключиц, до дыры пустого. Шиффер никак не реагирует и Ичиго аккуратно касается дыры, проводит по ее краю кончиками пальцев, а потом преодолев слабое, для него, сопротивление чужой реяцу прижимает подушечки к внутреннему краю. К его удивлению он теплый и на ощупь кажется бархатистым. Бывший шинигами кивает сам себе и спускает с кончиков пальцев реяцу. Кварта вскрикивает мгновенно обмякая и утыкаясь лбом в плечо замершего на футоне Джагерджака. Четвертого явно потряхивает, когда он пытается отдышаться от вспышки удовольствия и насыщения прошившего его мгновения назад от макушки до пяток. Арранкар медленно поворачивает голову на бок, чтобы видеть Куросаки и сглатывает. Золотые глаза полны интереса и заботы, он не видит там того, что испытал сам или тем более испытывает Гриммджоу сейчас. Чужие теплые пальцы все еще аккуратно гладят края его дыры и признаться ему хочется повторить этот опыт. Гриммджоу глухо стонет у него под ухом, задушено и измученно. – Давай поможем ему. – кивает Куросаки на синеволосого и Улькиорра только кивает аккуратно проходясь своими пальцами рядом с краями чужой дыры. Повторяет зеркально движение пальцев рыжего погружая их внутрь и прижимая к бокам, чтобы послать импульс реяцу. Секста воет, выгибаясь и практически сбрасывая Шиффера с себя, одновременно вцепляясь когтистой рукой ему в плечо. Это больно, но Улькиорре нравится и он посылает еще один импульс реяцу наблюдая за выгибающимся парнем. Сам не замечает, как облизывает сохнущие губы и задыхается собственным стоном, ощущая прилив чужой реяцу.       Ичиго сосредотачивается на своих ощущениях, что-то в Сексте ему не нравится, как фальшивая нота в выверенной мелодии. Что-то не дает реяцу течь свободно, стопорит и заворачивает смерчами, что причиняют скорее боль, чем удовольствие. У Шиффера подобных проблем практически нет. Возможно потому что он уже и сам был близок к слому маски когда его нашел Соуске, а возможно из-за того, что самостоятельно достучался до своего меча и второй его формы.       Кажется Кварта тоже чувствует это несовершенство в Пантере и оно его раздражает. Сейчас, на прямую касаясь обоих, так легко считывать их чувства и реакции, чуть ли не мысли. Это подкупает и немного пугает масштабом доверия.       Держать в руках чужую душу это практически страшно, а уж если задумываться о том, что можно сделать неверным движением… Куросаки старается быть как можно более аккуратным и деликатным. И невольно радуется, что до всех этих событий учился у квинси. А там хочешь не хочешь, а прибегаешь к тонким манипуляциям.       Почти вся их система боя и заклинаний построена именно на жестком контроле собираемой и преобразуемой рейши. Потому что изначально лучники никак не духовные существа. Люди с чуть большим средним уровнем энергии души. А уже после благословления Яхве они начали меняться и потихоньку эволюционировать. Именно поэтому так цеплялись за чистокровность семей. Пусть в каком-то смысле это и приводило к вырождению потихоньку, но и к усилению тоже, если правильно подходить к вопросу. Потому что если не разбавлять кровь другими, то “благословение” накапливалось и давало большую силу. Конечно и мозги в итоге сворачивало сильнее, но… До этого еще дожить надо было.       А смертность среди лучников всегда была высокой, как и среди младшего состава Готей. По своим квинси хотя бы скорбели…       Ичиго вздыхает и старается не думать так категорично, потому что ошибки капитанов не должны влиять на впечатление о всем народе. К сожалению чаще всего так и бывает. Большинство обычных душ и шинигами даже не подозревают о той “кухне” что варится между Нулевым отрядом, советом Сорока Шести и Главнокомандующим Готей. Да что там, не все капитаны даже в курсе. Что уж там говорить.       А судят-то как раз по Капитанам… Ямамото знатно испортил своими действиями репутацию руководства. С другой стороны, его ошибки так и не ушли дальше отрядов. Куросаки не знал ненавидеть шинигами за это или быть благодарным.       Мощь переплетенных реяцу разъедает духовный камень стен. Медленно крошит и разлагает на рейши. Ичиго фыркает про себя, ему это точно не помешает, да и арранкарам тоже. А значит разрушениями будут заниматься потом.       Гриммджоу мотает головой по футону, то ли пытаясь прийти в себя, то ли окончательно проваливаясь в дурман окутывающий его. Реяцу клубится вокруг почти видимое из-за концентрации. Куросаки прищуривается, кажется находя внутри сексты, то самое раздражающее несоответствие и меняя его. Выглаживая криво сросшиеся переломы брони и скелета.       Релиз возникает сам собой стремясь заковать тело в непроницаемую защиту, подарить дополнительную скорость и силу, чтобы напасть или сбежать. Сила четвертого холодной темнотой обрушивается сверху, скрывая и затормаживая происходящее. Сейчас они с Куросаки так похоже хмурятся и тянутся “внутрь” релиза Пантеры вынимая видимые им осколки чего-то, что так мешают правильной трансформации.       В своей лаборатории Заэльаполло только что волосы на голове не рвет, потому что не понимает и десятой части происходящего, а камеры не передают всей картинки, спасибо что хоть работают, в отличии от сдохших от давления реяцу датчиков. Ученый может только догадываться с насколько тонкими материями работает Куросаки при поддержке Четвертого. И как бы не было обидно, Гранц понимает, что будь он там вряд ли смог бы помочь, просто в силу ограниченности своих сил. Вон фон сил Кварты и тот теряется в общем коктейле, а его бы смело намного раньше.       Куросаки аккуратно отстраняется от происходящего, жажда действия и желание пустых чуть не захватили его полностью, но повезло, что он не только пустой. Ичиго осматривает немного невменяемых сейчас арранкар и подумав отпускает свою реяцу, он не давит в желании подчинить. Эта сила защищает их, укутывает и насыщает… Секста тихо скулит выгибая спину в удовольствии, Улькиорра довольно выдыхает ощущая струящуюся по коже силу и направляет свою реяцу в чужое тело. Кажется ему нравится следить за калейдоскопом чувств на лице Пантеры. Вот только когда Шестой оставался в долгу?       Даже сейчас, разморенный удовольствием и чужой лаской, он умудряется вскинутся, рвануть Улькиорру на себя, нависая над более тонким собратом. Вот только улыбка на темных губах не дает обмануться. Четвертый не чувствует себя побежденным. Куросаки поспешно поворачивается спиной к футону, когда Шиффер тянет пантеру к себе нажимая на затылок, чтобы поцеловать. Кажется он здесь уже лишний, потому что присоединяться к подобному времяпрепровождению не собирается. По крайней мере не сейчас точно.       Ичиго выметается из комнаты плотно закрывая за собой дверь и для верности перекрывая ее еще и барьером. А то мало ли, что там у Эспады в голове перемкнет? Заэль смотрит на него с легким удивлением, но слава Королю Душ воздерживается от комментариев.       Гарри расстроено смотрит на своего опекуна. – Я сделал что-то не так? – уточняет растерянно ребенок. – Давай оставим этот разговор до того, как тебе стукнет четырнадцать, а лучше пятнадцать. – устало трет переносицу Ичиго и ставит уже на всю комнату за своей спиной глухой барьер. Пусть они там сами разбираются, чай не сожрут друг друга. У Сексты силенок не хватит, а Шиферу жалко будет потраченных на “лечение” сил. – Просто до этого, пожалуйста, не лезь к арранкарам с исследование их дыры. Что именно происходит при прикосновении к ней ты пока не поймешь просто в силу того, что сам не испытывал ничего сходного. А физическое созревание у тебя еще только началось. Договорились? – Я причинил боль? – хмурится мальчик. – Скажем так, это было для Гриммджоу слишком неожиданно. Проблема в том, что ты не сможешь сейчас определить ту грань за которую не должен заходить. Просто в силу возраста. – мягко и терпеливо объясняет рыжий. – Это не смертельно, просто сейчас ты не сможешь справится с последствиями, а арранкары могут тебе навредить сами того не желая. А если это произойдет Хичиго и я их же просто уничтожим. – пожимает плечами Куросаки обрисовывая не самые радужные перспективы для жителей Лас Ночас, если вдруг что. Правда, по мнению того же клинка, совершенно справедливые. – Я обещаю, мы поговорим об этой ситуации, как только ты будешь готов к этому. И если это будет раньше оговоренного мной срока, значит раньше. У каждого свои сроки развития тела и гормональной сферы, а это восприятие во многом зависит от нее. Мы с тобой все-таки еще люди.       Гарри поджимает губы, но кивает согласно. Ичиго тихо выдыхает, в тайне он боялся, что воспитанник не поймет и упрется рогом. Хотя скорее всего он и так не понял, просто принял как данность, что эту проблему сейчас решить никак не выйдет. И теперь отложил “до востребования”, но однозначно не забыл об этом. Куросаки честно говоря было интересно что именно его так привлекает в дыре пустого…       В памяти всплывают покалывающее ощущение от реяцу и бархатистые стеночки казалось бы пустой дыры под пальцами… Что-то в этом было. Рыжий хмыкает про себя и взлохмачивает волосы ребенка перед собой. – С ними все будет в порядке, не волнуйся. – Спасибо. – Гарри обнимает опекуна, которого уже давно про себя зовет “папой”. – Я не хотел ему навредить. – Я знаю, уверен Гриммджоу тоже это понимает. И наверное поговорит с тобой как только… проснется после всего. Кстати, Заэль, – оборачивается бывший шинигами к ученому. – Проследи за ним, скорее всего у него может сменится или усилится ресурексион. – Хорошо, Вл… – взгляд Куросаки заставляет поперхнутся титулом. – Куросаки-сан. – получается неловко, но это лучше чем произнести вслух. Похоже им надо придумать какой-то другой титул или просто звать его Зеро… Вкладывая в это Имя не то значение, что было изначально, не просто сильнейший из Эспады, нечто совершенно другое.       По скромному мнению самого Заэля он бы назвал Куросаки и его пустого - Nada - пустота и отсутствие чего-то. Пресловутое начало и конец. Потому что каждый раз когда он пытался его понять случалось что-то, что полностью меняло картину вокруг. Хорошо, если просто ситуации, а не всего мира. И защищающие его квинси это еще не самое странное…              Поттер медленно взрослеет, время катится далее само собой. Рождественские каникулы приносят ему четверых сквайров под начало и разрешение через год попытаться стать Рыцарем. Можно было бы и раньше, но Кейн уперся насмерть не позволяя ребенку раньше тринадцати, пытаться браться за взрослую нагрузку. Хотя медик бы с удовольствием отодвинул порог и того дальше, но все-таки возраст для квинси значил несколько меньше чем личная сила, а ею Поттера не обидели.       Пришлось смириться и выбрать нечто среднее, это был компромисс при котором все остались при своем мнении. Хотя конечно до конца не удовлетворены.       В постоянных занятиях, как с собой, так и со своими подопечными время проходит совершенно незаметно. Как-то сами собой решаются вопросы, проходят экзамены, на самом деле не такие уж и сложные, какими их рисовали преподаватели. Хотя в каком-то смысле Гарри их понимал. Пока не напугаешь, хотя бы так навязывая мотивацию учится, большинство не почешется. Это у него была просто бездна этой самой мотивации. Хотя бы начиная с простого: “не хочу расстраивать Ичиго” и заканчивая “если моя сила пойдет в разнос я же могу навредить окружающим”. Да и вообще учится не было особой проблемой. Хотя на Гриффиндоре это и было достаточно сложно. Просто потому что большинство ребят здесь были людьми действия и сидеть за скучными книжками детям не хотелось. Да и весь досуг ребята были вынуждены устраивать себе сами…       Среди однокурсников пришлось потихоньку устраивать что-то вроде кружков и даже участвовать то тут, то там. Это разбавляло пустую рутину, придавало искорок. Как и продолжающееся обучение Драко и время от времени спарринги с другими ребятами. Поведение приемного отца добавило к нему интереса у окружающих и очков популярности, но он не стремился ни с кем сближаться. В итоге у него было много приятелей, но вот именно друзей… Пожалуй таковым можно было назвать Невилла Лонгботтома и немного Гермиону Грейнджер, и, внезапно, младшего Малфоя. Между собой они были чем-то неуловимо похожи и при этом различны, как день и ночь. Поттеру иногда было просто интересно наблюдать за происходящим. За их диалогами, попытками доказать свою правоту Гермионы, горячности и некой гордыни Малфоя, попытками Невилла сгладить ссоры. Которые по сути ссорами и не были. Уже на второй месяц взаимодействия это были горячие споры, но не ссора которая могла привести к размолвке и игнорированию друг друга. Совершенно разные они прекрасно дополняли друг друга и Гарри инстинктивно принялся их подтягивать. Потихоньку выделяя то, что давалось им лучше всего, как аналитика для Гермионы или дипломатия для Малфоя. Всех троих, и не только их, он старался подтянуть физически. Да, они еще дети, но перед глазами все еще стояли примеры его сверстников-квинси. Когда систематически ты занимаешься спортом жить становится действительно как-то полегче.       Честно сказать Гарри не знал для чего на самом деле делает это все, но жить в постоянной статичности и однотипности занятий в школе магии не мог. Может это был какой-то его внутренний протест. Может привычка выработавшаяся из-за бешеного ритма обучения у квинси. По сути мальчик сам не знал почему так, но раз никто не сопротивлялся, а еще и поддерживали, то почему бы и не продолжить?       Северус потер переносицу и снова уставился на работы студентов. Вывести Поттера из себя не получалось, мальчишка делал все от и до, но не более. Пристать к нему с невыполненным заданием было бы откровенной травлей, до чего он, как преподаватель, опускаться не собирался. Пусть он и не любит людей, и тем более детей, но возводить напраслину он не собирался. Что бы кто там не говорил, а собственный кодекс чести у него был. И все глупые поступки и ситуации ведущие к неприятностям случались именно тогда, когда он этого кодекса отходил или пытался договорится с совестью.       Это касалось и Лили, и становления Пожирателем, и предательства сюзерена. Хотя Волдеморт уже мало напоминал того харизматичного Тома Реддла, что покорил сердце молодого полукровки. Все они попали в неприятности из-за одного неуемного мага. С другой стороны Дамблдор, в некотором смысле, был ничуть не лучше. Видимо политики просто не могут быть другими. Привыкая играть чужими жизнями они уже не смотрят на то сколько эта жизнь стоит.       Проверив очередное не особо-то удачное эссе, мужчина решил, что надо пройтись иначе ничего путного он уже не сделает. В конце концов он все еще человек, а не голем, чтобы работать без продыху.       Мужчина решает прогуляться к теплицам с ингредиентами. Совместить приятное с полезным, так сказать. Где-то на половине пути он слышит невнятный гомон и решает свернуть в сторону стадиона для квиддича. Уже вечереет и если там опять кто-то из студентов задержится это ему и Помоне придется сопровождать их обратно в школу. Ведь именно им выпало дежурить сегодня.       Как он и думал на стадионе обретаются студенты, но они заняты и кажется следят за временем. По крайней мере Снейп надеется на это.       Поттер, который в последнее время занимает как-то непозволительно много места в его голове, показывает всем желающим упражнения и помогает в выполнение. Спокойно объясняет для чего нужно то и другое, и в какое время лучше всего их делать.       Конечно же у кого-то не получается с первого раза, а у кого-то и с десятого. Пожалуй Северус ожидал тихих насмешек или, возможно, придирок, особенно к ребятам с других факультетов, но Поттер на удивление внимателен и терпелив. Показывает снова и снова, поддерживает и исправляет сам, если это необходимо.       С одной из сторон раздается взрыв смеха, кажется одна из сестричек Патил так старалась выполнить упражнение на растяжку, что не рассчитала и растянулась на земле. Гарри тут как тут, помогает встать, проверяет не потянула ли она себе мышцы и сетует, что когда он начинал он себе чуть вывихи суставов не заработал. В такие позы их заворачивали учителя. Просто потому что он пришел в середине освоения программы и ему никто скидок делать не собирался. Походя вспомнил несколько энтузиастов из своей секции, рассказал пару курьезных случаев… И все как-то и думать забыли о начальной причине смеха. – Гарри, ну покажи! – канючит практически откровенно какой-то из ребят с Пуффендуя. – Рон говорил, что ты каждое утро занимаешься тут. Мы пришли, потому что было интересно. – И конечно не потому что вам хотелось чему-то научиться. – хмыкает в ответ Поттер. – Я не осуждаю, интерес это далеко не самая плохая мотивация к действиям. Конечно хотелось бы чтобы действия были положительные, но это уже как повезет. – пожимает он плечами. – А чего ты ломаешься? – хмыкает райвенкловец со старших курсов. Снейп невольно морщится, как такая невоспитанность вообще затесалась на факультет Воронов? И что тут забыли старшекурсники? – А почему я должен что-то кому-то показывать, если не хочу? – с поразительной невозмутимостью интересуется мальчишка и пожимает плечами. – Это мои личные умения и если я умею владеть оружием это же не значит, что я собираюсь его использовать по прямому назначению. Вообще вы все тут худо бедно, но владеете палочками. Это не только повседневный атрибут, но еще и оружие. Вам не стоит об этом забывать. – в зеленых глазах за стеклами очков плещется что-то темное. – Хочешь сказать, что мы тут все не чисты на руку? – хмурится еще кто-то. Среди, до этого спокойно занимающихся, ребят пошли шепотки. – Мы все здесь можем быть кем угодно. – пожимает плечами Гарри и вздыхает. – Я не стремлюсь впечатлять и ослеплять. Я учусь тут, так же как и вы, по той же программе имею под рукой ту же библиотеку. Да, я притащил из мира обычных людей умения и способности, более выносливое тело. Я и горбатился на это несколько лет, чтобы все получалось, чтобы быть сильнее. Здесь продолжилось тоже самое, хочешь чего-то - научись, если не понял, спроси у того кто разобрался. Снова не понял - подойди и мучай преподавателя пока не поймешь, если оно тебе нужно конечно. – пожимает он плечами. – Я честно говоря не могу понять суть претензий. Что я умею то, чего не умеете вы? – воцаряется неожиданная тишина. – Мы тут все умеем далеко не одно и тоже. Кто-то лучше в готовке, кто-то в магии, кто-то в игре в квиддич, а кто-то, и вовсе, в рукоделии. Это как бы всё навыки. Я не отказываюсь показать упражнения, объяснить и научить, но вы пришли сюда сами. Я не обязывался вам устраивать тут представления и “продавать” свои услуги тоже никому не собираюсь. Да, я могу “танцевать” с клинком, но для этого нужно место, настроение и, как бы это странно не звучало, тишина. Это сродни медитации и тренировке, а на показательные выступления я тут не подписывался.       Снейп тихо фыркает глядя на такого прагматичного и не тщеславного ребенка. В это мало верится, если честно. Скорее мужчина бы поверил, что это как раз игра на публику, чтобы завлечь чем-то недоступным. Желанием увидеть ту самую тренировку, например. Честно сказать в такой коварный план он бы даже поверил, далеко не самый сложный в исполнении и придумывании, на самом-то деле.       А дети вокруг выглядят как-то пристыженно, будто их отчитал взрослый, внезапно понимает Снейп и прищуривается, но перед ним все те же дети и все тот же Поттер. – Я никого не держу и не принуждаю. Я буду приходить сюда равно как для пятнадцати человек, так и для одного или двух. Мне нравится делится своими знаниями, нравится, что моя наука так или иначе может кому-то помочь и возможно спасти жизнь. – Гарри пожимает плечами. – Я не хочу чтобы кто-то умирал только потому что не смог защитится или дать отпор. – что-то было в голосе ребенка, что спорить или уточнять никто не решился.       Зельевар предпочел удалиться прочь не вмешиваясь в дальнейшее “преподавание”. Может не чувствовал в себе сил, а может не чувствовал себя вправе указывать… В конце концов точно не ему говорить о том, что хорошо, а что плохо. Сам набивал себе шишки и корил за не тот выбор. По мнению мужчины были вещи которые человек мог осознать только сам, попробовав на себе или пережив, иначе не доходило.       Лето подобралось само собой, казалось все время будет промозглая погода и напряженное обучение, но вот уже пора собирать вещи и возвращаться по домам. Ребята с гомоном грузятся в поезд, переговариваются делясь эмоциями. И как-то никто не обращает внимания, что первокурсники особо не делятся на факультеты. Конечно это не сплоченная группа, но и не вооруженные лагеря противников.       Этот год прошел на удивление спокойно для преподавателей и учеников. За исключением конечно происшествия с одержимым в самом начале, но когда это было? Дети воспринимают произошедшее скорее, как увлекательное приключение, чем что-то опасное. Это видимо свойство детской психики. Событие, если оно не принесло откровенной травмы, со временем вспоминается веселой историей. И только спустя значительное время, во взрослом сознательном возрасте, может ужаснуть - на каком волоске от опасности ты тогда находился. Сейчас до этого знаменательного часа было еще далеко, поэтому дети просто наслаждались жизнью. Собственно так как и должны обычные подростки их возраста.       Пожалуй именно это можно было назвать гордостью взрослых, не смотря на происходящее дать детям детство. Кто-то справлялся лучше, кто-то хуже, а кто-то и вовсе никак. И тогда приходилось справляться уже самим детям. Подобные поколения всегда сильны, но чтобы сказать счастливы… Разве уже когда становятся по настоящему взрослыми.       Гарри с радостью повис на встречающем его Ичиго. Честно говоря он был не уверен, что опекун вырвется встретить и морально был готов увидеть просто кого-то из квинси. Куросаки как обычно не изменял себе, пусть это и не было обещанием, но он считал правильным встречать ребенка после длительного отсутствия самому.       Поттер бросил вещи дома и отправился вместе с рыжим сначала показаться наставникам в Шатен Берайх, а уже потом и заглянуть в Уэко к друзьям, и может все-таки извиниться перед Гриммджоу. Потому как до этого случай никак не представлялся. Беспокоится по этому поводу правда он не спешил, усвоил уже, что для пустых и шинигами время воспринимается несколько по другому. И они не злятся, если те же извинения не принесены сразу. Пару дней задержки или пару месяцев для них не играет большой роли, особенно, если есть серьезная причина. А его обучение у магов все окружающие признавали серьезным и важным заданием.       Во время перехода в Гарганте Гарри ощущает странный трепет. В общем-то он его чувствует достаточно часто. Вот только он отличается от того откуда он идет. Переход в Уэко из той же Каракуры больше похож на переход между комнатами в одной квартире, особенно если это дело рук Ичиго. А вот если они идут из Британии, то все воспринимается совсем по другому. Как длинный-длинный тоннель с хрупкими стенами, не стеклянными даже, а хрустальными, преломляющими окружающую темноту множеством тонких граней. Мрак за барьером от этого не казался более угрожающим или странным, он просто был. И его мальчик уже разучился бояться, но иногда, иногда да, хотелось спрятаться за спинами старших и не смотреть по сторонам. В такие моменты он вцеплялся в руку Ичиго и не отпускал до того момента, как они не сходили на бледный песок Уэко или приветливую землю Каракуры.       Сегодня все казалось не таким как прежде, как будто сила, что спала в нем до этого, за год уроков и тренировок, изучения нового в насыщенном энергией и магией пространстве стала крепче, уравновешенней и уверенней в себе. И теперь хрустальный тоннель больше был не нужен. В Гарганте под ногами мерцала тропа фарфоровым светом мелкого белого песка. А вокруг клубилась темнота, маленькому магу она почему-то напоминала темный дым или нечесанную шерсть огромного зверя. Этот странный мрак не заходил за отсветы дорожки, клубился за ними и вокруг, создавая ощущение “не пустоты” и это было странно, но так привлекательно.       Выходя из Гарганты в мире людей Гарри обернулся не уверенный, что именно заметил. Пустого или просто душу, или вовсе что-то неведомое, что пересекло почти истаявшую их дорожку. В любом случае это что-то шло своим путем и ему не было дела до реального мира. Поттер решил не акцентировать на этом внимание. В конце концов, если оно никому не угрожает зачем мешать жить?       Где-то далеко и близко одновременно, замерло ранее безучастное ко всему существо и растерянно глянуло на свою руку на которой невесомым росчерком проступила алая ниточка вены. Снующие вокруг тени замерли услышав тихий смех, так давно они не ощущали ничего от этой фигуры, что уже и забыли, что так может быть. А она задумчиво поднимает голову и тянет руку наверх к светилу, смотрит на него через ладонь, что казалось просвечивает, синими и красными жилками. – Как интересно! – довольно щурится, ощущая внезапно разливающееся тепло. Как будто и правда текущая по венам кровь вместо стылого льда. Фигура оглядывается по сторонам, дымное ничто наполненное тенями начинает медленно преображаться. – Приберусь немного, а потом посмотрю на него. – решает фигура направляясь по своим владениям. Вторая печать осыпалась пеплом, но этого никто не заметил.