Действительно глупая гордость

Гермиона зашла в кабинет Защиты от тёмных искусств. Сегодня был их первый урок в этом году. И, несмотря на головную боль и чувство разбитости, она решила пойти. Всё таки это их первый день. Увидев в глубине класса своего друга с растрёпанными волосами и помятым видом, она зашагала к нему. — Гарри, ты в порядке? - волнуясь, спросила Гермиона. Прошло немного времени с конца войны. Министерство решило восстановить обучение в Хогвартсе, чтобы дети могли отвлечься от печальных времён. ... но, кажется, никто не может забыть ужасные картины и металлический запах крови... В школе радостными были только первокурсники, которые не знают, что происходило в этих каменных стенах. И то, сколько усилий пришлось приложить, чтобы убрать всю кровь и грязь. Или то, сколько шрамов останется с ними навсегда. — А? Да, да, я... В порядке, просто задумался. Не волнуйся, Герм, - поправив очки, дрожащим голосом произнёс он, — Как ты? Родители? — Со мной всё нормально, а мама с папой... - последовало молчание, — Они ещё не вспомнили меня, но профессор Макгонагалл сказала, что память к ним вернётся. Опустив глаза и заметив дрожь в мужских руках, девушка взяла своего друга за руку и стала массировать её, пытаясь унять напряжение. После войны Гарри стал слишком дёрганным, его руки постоянно дрожали, он постоянно был в своих мыслях, смотря в одну точку. Впрочем, Гермиона сильно не отличалась. — Мне жаль. Надеюсь, что вы... Резкий хлопок двери отвлёк его, не дав договорить. Все в классе уставились на Драко Малфоя, склонившего голову и держащего руки в карманах брюк. Вслед за ним зашёл Блейз Забини и нахмурился, оглядывая класс, смотрящий на них с презрением: — Чего уставились? Решили посмотреть на Пожирателей Смерти? Поглядите! Настигло молчание. После пары секунд крик: — Ну же, скажите, какие мы отвратительные! После этих слов по классу прошёл шёпот, который почти сразу прекратился. —Только учтите. Мы этого не желали. Мы не хотели вставать на сторону зла и вообще участвовать в этом. Драко, он... Малфой тут же отреагировал и поддел друга локтём, тихо фыркнув. — Просто... Просто отлепите от нас свои глаза. Пойдём. Блейз поставил руку на плечо друга. Было видно, что Малфою не здоровится. Он выглядел болезненно бледно, а из-за его явной худобы одежда висела на нём. Растрёпанные волосы, мешки под глазами, и этот взгляд... Гермионе стало не по себе от осознания Его взгляд. Пустой. Безжизненный. Если бы сейчас он не шёл к своему столу, можно было бы подумать, что он – просто бездыханное тело. — Неожиданно... - прошептал Поттер,крепко сжав руку Гермионы, опасаясь за свою лучшую подругу. Гермиона кивнула, не отводя взгляда от Малфоя. — Я сяду с тобой? - спросила она, освобождая свою ладонь. — Конечно, садись. В класс зашёл новый учитель по Защитам от тёмных искусств, и все сели по своим местам. Весь урок девушка сидела, смотря на белобрысый затылок. Кажется, что необычного? А то, что кроме болезненного вида, Малфой вёл себя слишком тихо и сдержанно. Не было ругательств, он совершенно не обращал внимания на то, что происходит вокруг. Его прямая осанка исчезла, теперь же он сидел согнувшись. Блейз время от времени что-то говорил ему на ухо. А Драко лишь мотал головой. Ни слова. Серьёзно? Это очень, очень странно. Совсем на него не похоже. Она обещала себе, что узнает, что же с ним такое. Что могло его так разбить.

***

После всех уроков Гермиона поспешила на своё любимое место, прихватив книгу. На подоконник в коридоре, где почти всегда никого не было. Здесь она могла почитать очередную книгу, подумать о чём либо, сосредоточиться на рецепте зелья или следующей теме урока. Здесь чувствовалось спокойствие. Тревога будто исчезала, заходя в тень. И сегодня она снова пришла сюда. Грейнджер открыла окно и уселась, согнув колени. С улицы сразу же подул осенний прохладный ветер, принеся с собой запах мокрой земли. Недавно был дождь. Гермиона закрыла глаза и принюхалась к этому запаху. Это было чем то знакомым. Родным. Вспомнились моменты из жизни до войны. Когда всё было хорошо. Они с Гарри и Роном выходили на улицу после сильного ливня. Сидели на старой простыни, разговаривая обо всём. Мечтали. Погружались в свой мир... Где же теперь это всё? Наверное, ушло со всеми погибшими... Некоторое время она так и сидела с закрытыми глазами, желая вернуться в то время. После чего она раскрыла книгу и принялась читать. — Закрой окно, Грейнджер. Простудишься же. — раздался голос. Гермиона, испугавшись от такой внезапности, посмотрела на того, кому он принадлежал. — Нотт! Ты хочешь моей смерти? — Если бы хотел, — усмехнувшись, сам закрыл окно Теодор Нотт, — Не стал бы даже подходить. — Верно... — посмотрев на улицу, пробормотала она. Некоторое время они находились в тишине. Гермиона, сжав ноги, убрала книгу в сторону. А Нотт, стоявший близко к ней, прислонился бёдрами к краю подоконника и упёрся руками на поверхность. — Как ты... После войны? — первым нарушил молчание парень. — Как-то держусь. — слишком резко ответила Гермиона, притянув колени к себе. Он взглянул на неё. — Прости. Если ты не хочешь, я не буду говорить об этом. — Всё нормально, просто это очень тяжело... — на миг она затихла,— ...восстанавливаться после всего этого. — Да, соглашусь. Теодор сжал края подоконника со всей силы. — У тебя всегда было так? — прикусив край губы, спросил слизеринец. Он тут же встретил вопросительный взгляд карих глаз. — Твои руки. Они всегда дрожат. — уточнил Нотт. — Ты следил за мной? — Нет, конечно нет! — издав короткий звук, будто он пытался ещё что-то сказать, Тео сжал губы. Гермиона вздохнула, улыбнувшись краями губ. — Это началось во время войны. В тот момент, когда в меня попал Круциатус на поле боя. Я думала, это никогда не закончится... Это было больно. Очень больно. У меня дрожали все конечности, и было чувство, будто все мои органы взорвутся. Я видела, что на меня смотрели,но... Никто не смог мне помочь, — она пыталась сморгнуть подступившие слёзы, вспоминая прошедший ужас. Дыхание сбилось и руки стали дрожать сильнее, — Это длилось около минуты. И, наконец-то, меня оставили в покое. Я не могла встать. Я не могла двигаться. После этого я не оправилась до конца. В любой момент мне может стать хуже. И... — она замолчала. Слёзы текли ручьями. У неё начиналась паническая атака. Теодор тут же взял её лицо в свои руки. — Грейнджер. Грейнджер! Посмотри мне в глаза. Гермиона попыталась, но слёзы размывали всё перед глазами. — Всё в порядке. Это было в прошлом. Скоро всё будет хорошо. Девушка попыталась выровнять дыхание и поставила свои ладони на руки Теодора. Она сморгнула слёзы и с надеждой спросила: — Обещаешь? Нотт улыбнулся. — Обещаю.