Снег в океане

Я в глазах твоих видел снег в океане. Этим снегом с тобой никогда мы не станем. И пускай все растает, ведь между мечтами Мы теряем любовь, как снег в океане

***

      Эйден последний раз пнул порядком надоевшего ему кусаку и поднял голову к небу, поморщившись от солнца, светившего ему прямо в глаза. Напоследок удостоверившись, что зараженый не встанет, Эйден влез на фуру, для безопасности, и выудил откуда-то из кармана рацию.       С надеждой зажав заветную кнопку, он поймал себя на этом и улыбнулся, когда услышал хрип рации.       — О, Эйден, ты ещё жив? — в ответ на это пилигрим картинно закатил глаза.        — Смешно. А ты на что рассчитывал, Хакон? — посмеялся Эйден. Впервые за несколько лет всё шло так хорошо, несмотря на то что происходит вокруг.       — А это уже потом, малыш, давай, топай домой. У меня сюрприз — рация последний раз похрипела и затихла.       Эйден перепрыгнул с фуры на крышу какого-то невысокого дома и побежал. Сюрприз, так сюрприз, так что постараемся не опоздать. Кто ещё в такое время сделает ему сюрприз? Только Хакон. И Эйден был ему за это очень благодарен. Он вообще был благодарен Хакону за всё, что он для него сделал.        А ведь когда-то ему придётся уйти. И он не знает одному или нет. С Хаконом или нет. Но он точно не хочет идти один. И без Хакона тоже.       Задумавшись, Эйден оступился и чуть не упал, в последний момент успев схватиться за край крыши. Едва переведя дыхание, Эйден схватился за рацию и ощутил острое желание тут же связаться с Хаконом. Но слегка помедлил. Он не хочет заставлять его беспокоиться. Всё же хорошо? Мелочь, а поделиться с кем-то хочется.       По разбитым всмятку хуй знает каким образом машинам пилигрим понял, что идти осталось недолго. Вот Эйден перепрыгивает какую-то огромную трубу и недовольно чертыхается, услышав застучавшие по ней капли дождя. Как вовремя. А вот и последняя крыша. Быстро разбежавшись, Эйден прыгает, но его нога соскальзывает и он шлепается в кучу мусора.       — Пиздец, блять — рычит он, отряхиваясь от воды и грязи.       — Эй, Эйди — слышит пилигрим откуда-то сверху и задирает голову, — ты искупаться решил? — смеётся Хакон и садится на край крыши.       — Пошёл ты — беззлобно ворчит Эйден и карабкается вверх, к Хакону. Тот похлопал его по плечу и поморщился.       — Какой же ты грязный, малыш — добродушно хихикает Хакон — у тебя хоть во что переодется есть? — вздыхает он. Заботится. Опять. И Эйден улыбается на это. Ему нравится. И пилигрим с каждой секундой всё больше убеждается, что не хочет уходить без него.              — Найду — кивает он и заходит в дом, удивленно выдыхая.       — Нравится? — спрашивает Хакон и кивает на ковёр в углу, на котором лежит большой матрас с тремя одеялами. Чистыми. А с краю стоит большая сковорода с жареной картошкой.       — Откуда?! — Эйден поражённо разворачивается к нему, — где ты нашёл всё это? — давится истеричным от удивления смехом пилигрим. Хакон выразительно стучит указательным пальцем по виску.       — Я нашёл это в доме напротив одного ветряка. И там был какой-то полуподвал. И в нём картошка. Конечно, пришлось повозиться с кусаками, но это того стоило. Переодевайся быстрее, остынет.       — Ты ещё и сам её приготовил? Хакон, это точно не сказка?.. Ай, блять, я не просил меня щипать!       — Ты же не поверил! — засмеялся Хакон, делая большие, псевдо удивленые глаза.       — Дурак — резюмирует Эйден, скидывая грязную куртку.       — Сам такой — отмахивается Хакон и плюхается на матрас. На улице медленно начинает стихать дождь и понемногу вечереет. Эйден стягивает грязные штаны и, найдя другие черт знает где, натягивает их и плюхается рядом с Хаконом. Тот, в свою очередь, протягивает Эйдену тарелку с остывающей картошкой.       — Ешь давай — говорит Хакон и выжидающе смотрит на бывшего пилигрима.       — Ты хочешь узнать, отравлюсь ли я? — смеётся Эйден и отправляет вилку в рот, — вкушна — прошамкал он и увидел, как Хакон радостно улыбнулся и тоже взял картошку. Только уже без тарелки, а прямо из сковороды. И Эйден на это смеётся.

***

      Наевшиеся и уставшие они уже просто сидят и говорят обо всем на свете. Об океане. О зараженных. О базаре. О миротворцах. Но все это всё равно сводится к разговорам об уходе, когда они решат все проблемы. И Эйдену от этого больно. Он не хочет уходить. Один, без Хакона.       — Что ты будешь делать тогда? Снова станешь пилигримом? — Хакон тихо спрашивает, стараясь не нарушать тихую и приятную атмосферу, созданную Эйденом, лежащим спиной у него на плече, и шумящими листьями на ветру.

И так холодно пальцам

Твоих мыслей касаться

Как опять не влюбляться —

В тебя не влюбляться, скажи?!

      — Я не знаю. Может стану. А может и нет. Может, я вообще не хочу ничего менять, — вздыхает Эйден и поудобнее устраивается на плече Хакона. Так много хотелось ему рассказать, но он не делал этого. Потому что боялся потерять Хакона. И отрицать это было глупо. Слишком глупо.       — Ты хотел сказать уходить? — догадывается Хакон и улыбается.       Удивленный и смущенный Эйден запрокидывает голову назад и натыкается на глубокий взгляд Хакона. Вздрагивает. Потому что рядом с Хаконом чувствует себя снегом в океане. Растаивающим, но и одновременно медленно плавающим по нему. И это Эйдену понравилось.       — А… Как ты догадался? — смущается пилигрим.       — Это было не сложно — хихикает Хакон.       — Ну и ладно — подхватывает его смех пилигрим и тут же замирает, замечая немигающий взгляд Хакона, смотрящего на него сверху.       Хакон медленно наклоняется и, как бы спрашивая, слегка касается своими губами губ Эйдена. Тот отвечает и, несмотря не неудобное положение старается углубить поцелуй. Он чувствует что от прикосновений по его телу пробегает тысяча мурашек. Губы у Хакона на удивление мягкие и Эйден прикусывает их, заполучая тихий вздох. Тот тихо смеётся и пилигрим улыбается в ответ. Хорошо.       Ещё долго они сидели вот так и наблюдали за медленно темнеющим небом. Хакон поглаживал Эйдена по плечу, пока тот рассказывал ему что-то о своих путешествиях, будучи пилигримом. О том, как он сбегал от толпы заражённых на встречу со Спайком. Как начинались его похождения. Как он часами мог сидеть на скалах и наблюдать за природой. И Хакону нравилось слушать, он не перебивал, только изредка посмеивался, когда Эйден рассказывал что-то смешное или даже немного глупое.       Когда на небе стали загораться звёзды, Эйден вдруг повернулся к Хакону — А ты не уйдёшь? Н-не бросишь меня? — мужчина поморщился от этих слов.       — Нет, Эйден… — качает головой Хакон — только в случае исключения — чтобы защитить — заканчивает он.       — Буду надеяться, что этого не случится — вздыхает Эйден и отворачивается, продолжая смотреть на загорающиеся звёзды.       — Я не брошу тебя, малыш. Обещаю, — Хакон обнимает его со спины. Пилигрим успокаивается. Он не уйдет. И начинает понемногу засыпать на плече.

***

И мир, как будто бы в трещинах И всё, что нами обещано прежними - С неба посыпалось хлопьями снежными