ночной питер и ты

матвею всегда нравился ночной петербург. на улицах не толпилось большое количество людей, не было гулкого шума, слышного со всех сторон, не было обычной повседневной возни. ночью питер в разы спокойнее и тише, чем днём, и за это матвей его любит. матвею нравится ночной петербург. маленькие снежинки кружатся в темном небе, задевая и без того замёрзшие щеки и обжигая их, будто капельки раскалённого масла. наверху светятся звезды, складываясь в самые разные созвездия и становясь слишком романтичными для обычной прогулки. вечерами матвей выходит на набережную и, задрав голову вверх, смотрит на эти звёзды. пересчитывает их в уме, и хотя много насчитать не получается, он внутренне радуется тому, что звёзд на небе много, так много, что каждому на земле хватит. матвею нравится ночной петербург, кружащиеся в потемневшем небе снежинки и светящиеся звезды. а ещё матвею нравится алекс. после очередной вылазки они сидят в общей комнате на их корабле. прогулка была удачной – в канун нового года многие знатные люди оказываются на льду невы, с набитыми ценностями карманами. алекс как всегда оказался прав – нужно было лишь подождать пару часов, когда народу станет побольше, чтобы ловких воров не было заметно в толпе. всего каких то пара часов, и вот на реке народу – не пройти не проехать, а из карманов постоянно что то падает, что то торчит: только руку протяни да возьми. не каждый день выпадает такая удача. парни сидят в общей каюте, рассматривая краденное добро. граф и муха пересчитывают цепочки и кольца, сравнивая у кого больше, и поминутно дают друг другу щелбаны. чингиз стоит рядом и молча наблюдает, изредка почти незаметно усмехаясь на оханья обоих воришек. матвей полулежит на диване, положив руки за голову и закинув ногу на ногу, и сверлил взглядом один единственный угол в комнате, который хоть чем то притягивает мальчишеский взгляд. угол, где стоит алекс. тарасов стоит спиной к мальчишкам, привычно заложив руки за спину и сжав пальцы в кулаки. смотрит куда то вдаль, вглубь невы – туда, где совсем недавно толпился развеселившийся пьяный народ. в комнате всего несколько свечей, свет от одной из них как раз падает в сторону алекса, и его бледное лицо буквально светится огоньком в темноте каюты. голубые глаза сверкают, отражая горящую свечу, и матвею невыносимо жаль, что в этот момент он не видит этих глаз на себе. муха и остальные слишком заняты, чтобы заметить как матвей встает и подходит к стоящему у окна капитану. он даже не пытается сделать это тихо – они все равно не заметят, можно не волноваться. лицо алекса залито тусклым светом,и матвей зависает минутки на две-три, глядя на очерченные скулы и темные, спрятанные в тени глаза. порой алекс слишком красив, чтобы матвей мог думать о чем то другом, кроме тарасова,который чертовски красив по своей природе. аристократический профиль, тонкие брови, подведённые, острые скулы, того и гляди ,проведёшь рукой – порежешься. а глаза – точно замёрзший океан, бескрайний и бездонный, утягивающий на дно каждого, кто в него посмотрит. и матвей тонет в этом океане всегда, каждый раз когда смотрит тарасову в глаза. матвей наконец отрывается от тонкого профиля тарасова, устремляет взгляд туда же, куда и он. вдали мелькают тени людей, сверкают гирлянды и огни, отдалённо слышны даже голоса поющих людей. алекс слабо улыбается, не отрываясь глядя за горизонт, и матвею кажется, что он не дышит. тарасов стоит неподвижно, не моргая, не дергая головой, абсолютно не шевелясь. матвей вновь утопает в океане в его глазах, на секунду забывает, где он и что здесь делает. уж слишком прекрасны глаза тарасова. —славная вылазка, – матвей не сразу понимает, что алекс заговорил – слишком уж долго вглядывался в его лицо. голос стоящего рядом тихий, немного хриплый от долгого молчания и прохлады в каюте. матвей неоднозначно кивает, заставляя себя оторваться от полыхающего океана глаз алекса, вновь устремляет взор на неву. тарасов как то странно улыбается, и матвей готов поклясться, что почти ни разу не видел эту улыбку. это не улыбка, выражающая удовольствие после крупной кражи, и не ухмылка, высказывающая насмешливость над людьми вокруг. это мягкая, задумчивая улыбка, заставляющая сердце матвея таять и утекать ручейком куда то вниз. алекс никогда так не улыбается, и все на его корабле это знают. даже марго, хотя ей тарасова достаётся намного больше. во всех смыслах. матвей снова переводит взгляд на тарасова, на этот раз стараясь не зацикливаться на его глазах или скулах. алекс думает о чем то сложном, непостижимом ему, матвею, и не говорит об этом. а матвею так нужно ему сказать, все три простых слова, но чтобы тарасов узнал, как сильно, как нежно, как невыносимо. матвею так нужно это сказать. всего три слова. «я тебя люблю.» — странные люди эти богачи, – вновь говорит алекс, и матвей несколько раз моргает, дабы поймать его мысль. — выходят в свет с полными карманами драгоценностей. ответом ему послужил восторженный свист мухи, который в очередной раз достал из груды награбленного какую нибудь занятную вещицу, и тарасов ухмыляется, на этот раз той самой ухмылкой, выражающей смех над кем либо. матвей иногда думает, что алекс усмехается так не потому что ему смешно, а потому что он скрывает себя. свои эмоции. все внутри себя, и это скрывается под маской вечной усмешки, вечного сарказма, вечных шуток. матвей думает, что алекс до того несчастен, что прячется за маской смеха, но ему это не нравится. как и матвею, ведь он понимает, что тарасов притворяется. всегда и постоянно. и матвей не хочет, чтобы так было дальше. — прокатимся? матвей осознаёт свои слова только когда замечает на себе изучающий взгляд сбоку. когда то эту же самую фразу ему сказал алекс,и она засела в разуме матвея, как сорняк, пускающий корни вглубь почвы цветущей вишни. но, надо признаться, она безумно нравилась матвею. алекс немного удивленно, но в тоже время удовлетворенно усмехается, пожимает плечами и оборачивается к парням, кивком головы сообщая о своём дальнейшем отсутствии. вновь поворачивается к матвею. — ну что ж, пошли прокатимся. *** коньки скрипят по свежевыпавшему снегу, рассекая гладкий лед. матвей двигается вперёд, слишком часто оборачиваясь и проверяя своего преследователя. алекс нарезает круги вокруг него, привычно заложив руки за спину и растянув тонкие губы в лёгкой, почти незаметной улыбке. от понимания того, что алекс здесь, рядом, матвею становится чуточку теплее, несмотря на пронизывающий ветер. присутствие тарасова греет душу, и матвей невольно засматривается на катающегося юношу. у алекса четкие, отточенные движения, по которым можно точно сказать, что он проводит на льду большую часть своей жизни. руки заложены за спину, бледные щёки раскраснелись от холодного ветра, создавая ощущение румянца на щеках тарасова. он вновь и вновь оказывается рядом с матвеем, объезжает его и двигается вперёд,не сводя с него глаз. матвей никогда не понимал, как алекс может кататься спиной вперёд, ни разу при этом не оступившись и не задев кого то на своём пути. ему кажется, что тарасов и замерзшая нева – одно целое, чувствующее друг друга за тысячи километров. они словно переговариваются друг с другом, и матвей думает, что река сама подсказывает алексу, где лучше пригнуться или эффектно развернуться на коньках, чтобы никого не задеть. для юноши это было высшей степенью профессионализма. алекс ныряет куда то вглубь толпы, и матвей на несколько секунд теряет его из виду, успевая за это время врезаться в какую то женщину. мимолётно извиняясь, он скользит туда, где минуту назад стоял тарасов, и напряжённо оглядывается, пытаясь найти в толпе знакомую макушку. беспокойство отступает, когда матвей чувствует на своих плечах тяжелую, известную ему руку. — гляди,какое. алекс раскрывает ладонь, являя взору друга довольно дорогой перстень,с крупным ярким камнем, от цвета которого даже немного рябит в глазах. матвей облегченно выдыхает и восхищенно присвистывает, разглядывая украденную вещь, но тут же с неким укором смотрит на собеседника. — что? – притворно невинно улыбается тот, пряча перстень в карман. матвей лишь качает головой, зная, что тарасова не удержать – все, что плохо лежит, утащит. но в этом он и весь алекс, и с этим ничего нельзя было сделать. они катаются по неве, глядя в темное небо и мелькая между столпившимся людьми. алекс то и дело, нет-нет, да и запустит руку в чужой карман, а потом смотрит на матвея, как бы говоря: "это не я." тот лишь усмехается в ответ и двигается дальше, слушая приятный скрип коньков по снегу. наконец они выезжают к концу реки, ближе к разводному мосту. люди и маленькие мостики остаются позади, как и шум чужих голосов. небо будто становится ещё чище, ещё темнее, и матвей замечает несколько уже сияющих в небе звёзд. он останавливается и смотрит на сверкающие точки, задрав голову вверх, по привычке пересчитывая их. он увлекается этим, но все же слышит как рядом останавливается алекс и краем глаза видит, что тот тоже запрокинул голову назад и смотрит. в темноте профиль тарасова ещё краше, чем на свету, и матвей отрывается от звёзд, любуясь алексом. он улыбается, совсем незаметно, но матвей видит это и тоже улыбается. ему ужасно хочется, чтобы алекс улыбался так всегда. а ещё ему очень хочется поцеловать его. —алекс, – зовёт матвей. —м? —как думаешь,почему в небе столько звезд? – спрашивает матвей первое, что приходит в голову, не отрывая взгляда от собеседника. — откуда они там? алекс задумывается на минуту, склонив голову вбок, затем поворачивается к юноше, смотрит изучающим взглядом. — вселенная огромна,матвей. никогда нельзя знать наверняка, откуда берутся небесные тела. вряд ли кто то уже знает, сколько всего звезд в небе или метеоритов в космосе. это слишком сложно, не забивай себе голову. матвей неоднозначно кивает, не слишком понимая некоторые термины, и вдруг осознаёт, что вселенная не так уж и огромна, как говорит тарасов. для матвея вселенная – алекс. вся огромная вселенная, весь мир заключён в алексе, худом, четком и до ужаса харизматичном алексе, который научил матвея воровать и быть незаметным для других, который покорил сердце бедного, оставленного паренька с первой секунды. матвей вновь возносит глаза к небу и думает, что должен обязательно рассказать алексу об том, что он и есть его вселенная. на вид маленькая, но внутри – бескрайняя. как океан. за своими мыслями матвей даже не замечает, как оказывается к тарасову чуть ближе, чем стоило бы. рука алекса чудесным образом оказывается в его собственной, и матвей видит удивление и заинтересованность в глазах напротив. алекс не вырывает руку, наоборот, даже как будто придвигается ближе, не разрывая зрительного контакта, и юноша бесшумно выдыхает, убеждая себя, что ничего страшного не будет. матвей несмело продолжает, скрещивая их мизинцы, и неловко улыбается, глядя в поблёскивающие глаза тарасова. алекс впервые за все время на льду без перчаток, и это играет на руку матвею. он чувствует холодок чужих пальцев, контрастирующий с разгоряченной кожей его самого, и ощущает пробежавшийся по позвоночнику ворох мурашек. алекс смотрит заинтересованно, точно ждёт продолжения, а матвей и знать не знает, что делать дальше. просто стоит и держит его руку, даже не сжимая пальцы, чтобы не спугнуть. наконец матвей опускает глаза, сосредоточенно рассматривая коньки и боясь поднять взгляд на тарасова. затем разжимает пальцы, и рука бессознательно повисает в воздухе. матвею кажется, что минуты перетекали в вечность, что сейчас тарасов развернётся и уедет, бросив его одного посреди реки, но этого не происходит. тарасов не уезжает. алекс целует его, и матвей чувствует на своих губах лёгкий привкус шампанского и вдыхает приятный запах тарасова. алекс на удивление мягок и нежен, точно сдерживает себя, чтобы не потерять контроль, но таким он нравится матвею даже больше. чувственным, проникновенным. любящим. они целуются посреди реки, в свете уличных фонарей, под звук выпущенных фейерверков. матвей сжимает ткань пальто алекса, боясь от переизбытка чувств рухнуть на лёд, а тарасов держит. мягко, но крепко, обняв рукой под лопатками и не давая упасть. поцелуй алекса нежный, приторно-сладкий, со вкусом дорогого алкоголя, выпитого на балу вяземского, и матвей опьянен этим поцелуем, настолько, что даже забывает о вдохе. но для него поцелуй, пожалуй, и есть глоток этого воздуха, как для человека, долго продержавшегося под водой, и это пленяющее наслаждение для них обоих. когда алекс отстраняется, матвей видит на его губах улыбку. ту самую улыбку, которую он приметил на корабле до их ночной прогулки. это была та самая улыбка, которую матвей готов назвать "улыбкой алекса тарасова." искренняя, нежная, прекрасная. а затем они едут обратно на корабль, вновь виляя сквозь толпу и обгоняя детей, вышедших на лёд посреди ночи вместе с родителями. но на этот раз матвей чувствует руку алекса в своей, не теряя ее ни на секунду. а ещё он чувствует, что по настоящему счастлив.