Валентинов день

Когда Игорь заходит отдать бумаги по делу Орехова, то застает Федора Ивановича завязывающим галстук перед зеркалом. - Помочь? – спрашивает он. - Ну помоги, – кивает тот, тепло улыбаясь. Будто не сам учил. У Грома давно не было практики, но руки помнят, и мягкая ткань с легкостью завязывается в аккуратный узел. - В театр? – интересуется он, окидывая Прокопенко оценивающим взглядом – белая рубашка, отутюженные брюки и начищенные ботинки свидетельствуют о том, что дядь Федя решил вывести в свет теть Лену, ну либо совещание в верхах. Игорь ставит на первое. Федор Иванович кивает. - У самого, поди, тоже планы? - Да я поэтому и зашел, – признается Игорь. – Хотел отпроситься на час пораньше. - Конечно, Игорек. Можешь идти. - Спасибо, Федор Иванович, – Гром торопится к двери, когда его окликают. – Отчет-то оставь! – качает он головой, а потом тихо добавляет: - Эх, молодежь. Забрав куртку со стула и одеваясь на ходу, Игорь достает телефон. Сохраненный несколько месяцев назад рецепт с легкостью находится в галерее. Ничего сверхъестественного среди ингредиентов нет, и все можно купить в Четверочке у дома. *** Игорь раскладывает продукты на кухонном столе, проверяя по списку, не забыл ли чего. Вроде все взял. Бутылку белого сразу убирает в холодильник. Промыв куриное филе, Игорь берет острый нож и нарезает его на кусочки, затем перемешивает в тарелке с острым перцем. Зажигалка не срабатывает, приходится искать спички. Ставит сковороду на огонь, льет в нее масло, выкладывает мясо. Чтобы не терять времени, наполняет небольшую кастрюлю водой и высыпает в нее рис. Пока вода закипает, переходит к рубке лука и чеснока. От запаха в животе что-то громко урчит – сам ел утром, когда перехватил шаверму в ларьке, перед выездом на место преступления. Обжаренное филе Игорь убирает на тарелку, не удержавшись и уцепив горячий кусок прямо пальцами. Вкусно. Можно оставить и так, но хочется сделать все как надо. На сковороду высыпает лук. Помешивает рис. Добавляет к обжаривающемуся луку чеснок и перемешивает. Сдабривает ложкой томатной пасты. Или добавить еще одну? Или. Кладет еще, лишним не будет. Высыпает столовую ложку перемолотого карри. Снова мешает рис, чтобы не подгорел. Наливает сливки в сковороду и перемешивает получившуюся массу. Аромат невероятный, и Игорь цепляет еще два кусочка курицы, прежде чем вывалить все на сковороду. Выключает газ под кастрюлей с рисом. - У меня ощущение, что в доме открыли индийский ресторан – запах на всю лестницу. Голос с легкой хрипотцой звучит внезапно, и Игорь едва не выпускает крышку из рук. - Не слышал, как ты пришел, – говорит он. Олег прижимается со спины, запускает холодные после мороза руки под футболку и проводит носом за ухом, обдавая шею горячим дыханием. Мурашки табунами бегут по хребту оседая где-то в районе тяжелеющего паха. - Уже почти готово, – сообщает Игорь и поворачивает голову, чтобы поцеловать Волкова. - Я люблю карри, – шепчет Олег, проводя рукой по Игореву животу. – Но тебя я люблю больше. Игорь плавится под чужими прикосновениями и лишь огромной силой воли продолжает помешивать мясо в сковороде, чтобы не подгорело. Почему-то правило не мешать чужой готовке на Олега не распространяется, и он целует Игоря в шею, покалывая своей бородой. Не перестает оглаживать руками. Игорь держит себя, чтобы не сорваться, но в итоге перехватывает руку у кромки штанов. - Я тоже тебя люблю, - говорит он, а потом показывает лопаткой на курицу карри, - но сначала давай съедим это, пока соседи не набежали. А то и вправду ресторан открывать придется.