Незаменимый

***

На Окинаве стоял летний знойный день. Лучи солнца сегодня как-то по-особенному одаривали своим светом, вызывая на щеках прохожих румянец и заставляя морщиться от ослепительного блеска. Существуют различные способы спастись от жары, но наши парни воспользовались одним довольно оригинальным. Катание на скейтборде не только давало ощущение свободы и чувства невесомости; на большом разгоне ветер обдувал волосы, лицо, тело, окутывая желанной прохладой. Юноши наперегонки направлялись к своему излюбленному, ставшим для них уже родным, личному месту — старому скейтпарку, с которым у них связано немало общих воспоминаний — начиная с бесчисленных падений, оставлявших на теле массу синяков да ссадин от попыток освоения новых трюков, заканчивая долгожданным примирением, когда ночью, под шум моря и сияние звёзд, парни открыли душу друг другу. Хотя нет, их продолжающееся по сей день здешнее врямопровождение станет очередным приятным воспоминанием, ведь тут каждый раз происходит то, что оставит след, отпечаток: в памяти — будь это разговоры, на теле — будь это свежий шрам. Сегодня из-за отвлекающей и изматывающей жары обошлось без обучения новым трюкам. Парни решили устроиться на вершине хафпайпа, уталяя жажду охлаждёной газировкой. — Ты за последние несколько часов выпил жидкости больше, чем за любой день до этого. Настолько не выносишь жару? — не без доли беспокойства спросил Кян. — Я больше привык к холодному климату Канады, да и в общем не люблю зной, — вытирая пот со лба добавил Ланга, — но на тебя, я вижу, она мало влияет, — теплая толстовка на Рэки несмотря на жаркую погоду наводила на парня легкое изумление. Услышав шелест веток с листьями, вызванный легким дуновением ветерка, Хасегава поднял взгляд на небо. Вид друга, глядевшего в одну точку и чья кожа на лице и локтях из бледной перешла к румяной, насторожил Кяна, он вспомнил тот случай, когда на пляже Ланга за короткое время успел схватить солнечный удар: — Слушай, ты вправду в порядке? — выпалил он, приподняв брови, и, пододвинувшись ближе, положил ладонь тыльной стороной на его лоб. — Хм, температура вроде нормальная. Это действие вернуло Хасегаву с прострации. Направленный в небо взгляд Ланги переместился на сидящего рядом друга. — Я думал о том, как сильно влияет солнце на небо: в зависимости от времени суток оно окрашивается в различные цвета. На рассвете небо встречает солнце нежно-розовыми, ярко-пурпурными, иссиня-серыми и прочими нежными оттенками, а на закате солнце напоследок озаряет их своими лучами насыщенно красного, бордового, жёлтого, оранжевого цветов, окрашивая и придавая небесам завораживающий вид. Когда солнце находится в зените, температура достигает высшей точки, а с его заходом за горизонт всё начинает остывать, и вся планета повергается в темноту. Даже блеска бесчисленных сверкающих звёзд не хватит, чтобы одарить небеса такой теплотой и светом, которыми каждый день наполняет своим появлением одно лишь солнце. Ему нипочём, даже если небеса сплошь усыпятся темными тучами, из которых на планету нахлынут бедствия: будь то снежные бури, град, ливни — луч солнца непременно найдет себе путь сквозь серые грозные облака — всё для того, чтобы привести небо в покой, пронизывая его теплотой и лаской. — Я как-то даже не задумывался об этом. — сказал Кян и, подперев рукой подбородок, погрузился в свои мысли. — А если так подумать, солнце для нашей планеты, для нашего неба действительно очень много значит — настолько, что мы не можем существовать без него. Но для самой близкой нам звезды наша Земля, наши небеса всего лишь одна из составляющей ряда планет; мы не особенные, нас можно заменить любым другим. — через полуулыбку произнес парень. Его лицо приняло смиренный вид, полуприкрытые веками янтарные глаза излучали спокойствие. Хасегава вновь погрузился в себя. Какие-то минуты весь шум, окутавший парк, состоял из щебетания птиц и шума достигших берега океанских волн. — Ошибаешься, — добавил Ланга, улыбаясь. — Солнце излучает свет для всех, но благоприятным он приходится именно нашей Земле. Те, кто расположился спереди, низвергли на себя невыносимую мощь, оставшись пустынными: всё питание солнца стало для них губительным. Те, кто находится подальше от нас погружены в вечные холода и бури: на них так же пустынно. Одна наша планета поддерживает жизнь. Одной лишь ей умеренно передается вся теплота Солнца и эта теплота наполнила одну лишь нашу планету жизнью. Не значит ли это, что мы всё-таки особенные для него? — Слушай, а ты прав. — Кян принялся потирать затылок. — Забавный ты всё-таки человек, Ланга, то молчишь и слова от тебя не дождешься, то выдаешь вот такие красноречивые фразы. Это даже напомнило мне о той ночи. — щёки Рэки начали заливаться румянцем, а голос стал тихим и робким. — Когда я начал задумываться над сущностью Солнца и его влиянии на небеса и наш дом, вдруг перед глазами на миг предстали мы с тобой. А ведь между нами есть что-то общее: Ты — Солнце, одаривающие всех теплом и лаской, твои лучи проникают в каждый потаённый уголок, освещая его. И пусть ты окружён многими интересными людьми, которые ценят тебя и принимают твои лучи, но своим самым лучшим другом ты выбрал Меня. Ты способен рассеивать даже самые холодные снежные метели в моей душе, приводя её в покой. Испепеляешь мои переживания и слабости, подобные граду. Никакие звёзды, окружающие меня, не заменят тебя. Их свет и сияние не идёт ни в какое сравнение с твоим. Ты особенный для меня. Рэки, ты даже не представляешь, насколько я благодарен судьбе за то, что ты являешься частью моей жизни. — Хасегава был расслаблен, проговаривая слова с улыбкой и одаривая своего собеседника взглядом, наполненным бесконечной теплотой и любовью. Кожа Рэки тем временем стала на один цвет с румяным от загара лицом Ланги. Кяну эти слова запали в душу. Ланга единственный, кто одаривает его такими щедрыми комплиментами, вызывая бурю чувств и эмоций, и в такие моменты Рэки не знает куда себя девать от наполняющей его радости, смущения и трепета. Не зная, как ответить, Кян, усиленно потирая затылок, выпаливает: — Слушай, что-то действительно жарко стало. Нам нужно охладиться, да и на работу скоро. Опоздаем - отхватим людей от Оки, небось и Скетчи на нас натравит… Да и ты ещё находишься в зоне поражения, весь изжаришься. — Хорошо. — Ланга оглянулся: они давно сместились с вершины хафпайпа на другой конец парка и расположились в тени, но возражать не стал, и они покинули скейтпарк. Пока Рэки по пути снова и снова прокручивал в голове этот разговор, его друг лишь осматривался вокруг, временами одаривая взглядом рыжика, щёки которого всё пылали. На работе всё проходило стабильно, за исключением того, что в магазинчик сегодня нагрянуло в разы больше людей, чем обычно, и парни успели лишь перекинуться парой слов. Придя домой Ланга в первую очередь направился в свою комнату, пребывая в своих мыслях, вызывающие у него теплую улыбку, которую не могла не заметить Нанако, встречая своего сына. Длительные разговоры по телефону перед сном для этих двоих являлись обыденной вещью. Рэки мастерил доски, говорил о настигшем его вдохновении, делился информацией из свежих журналов по скейтбордингу, поведал о недавних интересных событиях на «S». Вдруг на том конце сети началась тишина. Немного помолчав, Кян прервал её, хмыкнув: — Значит, Мы незаменимы друг для друга. Вместе до самой Бесконечности? — Вместе в Бесконечность — ответил Ланга и оба залились тихим смехом. Ланга в ту ночь не сразу заснул. Да, звёзды красивые, но Солнце — одно.