«Времена Года» П. И Чайковского

              Арину все так и звали. Ар-р-рина (обязательно с жёстким акцентом на «р»). Она была уж очень важная. Никто не звал её ласково, Аришей, там, или Аринушкой.       А Тамару никто так не называл. Всё Тома, Томочка. Никто ведь не будет звать такую дружелюбную девочку Тамарой.        Познакомились они одним апрельским днём в музыкальной школе для одарённых детей. Тамара тогда дирижировала что-то в коридоре, а Арина внезапно появилась и стала жаловаться ей на злую учительницу фортепиано.       Так их дружба и завязалась.Дружба у них была как эхо в концертном зале. Такая же чистая и звонкая.        Тамара была ниже Арины примерно на полторы головы и младше на два года. Тамара была юным дарованием, прирождённым дирижёром, а Арина не могла сыграть сонатину для пятого класса. Тамара хотела дирижировать детским хором, а Арина подумывала сбежать после девятого класса в полицейскую академию. Тамара хорошо строила аккорды, а Арина с первого прослушивания писала мелодические диктанты.        Уроки у них всё время заканчивались одновременно, и девочки всегда ходили домой вместе. Ходили принципиально по самой длинной дороге, обязательно через все три моста, чтобы уж точно обсудить все события в жизни.       Арина обычно рассказывала про то, какие на этот раз козни ей строила "старая и больная" пианистка, а Тамара лишь смеялась, говоря, что та, наверное, сбежала с какой-нибудь другой планеты, где у местных жителей принято кричать по любому поводу. А Тамара могла жаловаться только на тупого старшего брата, который кроме своего футбола ни о чём не думает.        Иногда девочки обсуждали Гришу — мальчика-баяниста, которому всегда не сиделось на месте, и он то и дело влипал в различные передряги. Тамара Гришу терпеть не могла, а Арине было стыдно за то, что он казался ей симпатичным. Тамара однажды поставила Грише подножку, но об этом девочки поклялись молчать до конца своих дней.       В отличие от сварливой пианистки, учительница по дирижированию была ангелом, сошедшим с небес. Добрая старушка всегда была рада видеть у себя на занятиях Тамару. Дирижёрка всё восклицала: "Ты, Томочка, — будущее хорового искусства, тебя бы прямо сейчас в консерваторию!". Каждое занятие у них непременно заканчивалось дирижированием Апреля из цикла «Времена года» Чайковского.       За стенкой был кабинет фортепиано. Учительница все занятия кричала на Арину, заглушая даже духовиков с первого этажа. «Зачем, зачем ты сюда ходишь? Мне нервы трепать?! Я старый, больной человек, а ты меня всё доводишь! Ты даже две строчки сыграть не можешь" — Ревела пианистка. Арина, кстати, играла Апрель.       Помимо Чайковского, Тамаре очень нравился фильм «Хористы». Тамара мечтала однажды выучить со своим будущим хором все песни оттуда. И конечно же, она хотела позвать Арину концертмейстером. Арине тоже нравились «Хористы», но большее предпочтение она отдавала фильму «Семнадцать мгновений весны». Постепенно интересы Тамары и Арины вместе сошли к Мирей Матье и Эдит Пиаф. И, распевая Марсельезу на ломанном французском, девочки вприпрыжку бежали домой (обязательно через все три моста, чтобы путь был длиннее). Так и наступил май. А вместе с ним на шаг ближе приблизились выпускные экзамены у Арины.Она стала похожа на сову из каких-нибудь старых мультиков. Тамара, конечно же, добродушно подшучивала над ней, мол, угу-угу, не спать.       Арина не обижалась на такие шуточки, она лишь ласково называла Тамару барашкой и покупала им очередную порцию невкусного кофе из кофемашины на первом этаже. В один из майских дней Арина и Тамара сидели в пустом кабинете дирижирования (преподавательница ушла домой, разрешив Тамаре немножко поиграть на фортепиано в её отсутствие). Тамара напевала песню из Хористов, сидя за фортепиано, а Арина сидела напротив и пила тот ужасный приторный кофе. — Ариша, у тебя же скоро выпускной, да? — Тамара прекратила петь и в упор уставилась на подругу. Арина отставила стакан в сторону: — Да, получу настоящий диплом, и больше никогда не сяду за фортепиано. —Как же-как же, — усмехнулась Тамара, — ты ещё моему хору играть будешь. А я вот что хотела спросить: будет у вас вальс на выпускном? —Нет, зачем он. Это же не обычная школа, а музыкальная, — Арина вздохнула. — А давай тогда просто с тобой вальс станцуем. Под Мирей Матье. Знаешь, у неё ещё песня такая есть: "Пардонн муа" называется. Арина улыбнулась и снова взяла в руку стакан с кофе: — Конечно станцуем, конечно. —А ещё, Аришенька, — более тихо спросила Тамара, — ты знаешь, что в том фильме про Штирлица есть вырезанная любовная сцена? —Какая сцена? — Арина допила кофе. — Ну, любовная, с поцелуем. — С каким поцелуем? — С таким.       И Тамара робко поцеловала подругу в губы. Этот поцелуй был похож на уже ушедший апрель. Конечно, девочки обнимались на прощание каждый день, но сегодня объятия были куда нежнее и чувственнее.       Теперь каждый день Тамара и Арина одни сидели в кабинете дирижирования. Играли Чайковского, танцевали под Мирей Матье и целовались.        А за два дня до выпускного Арина призналась Тамаре, что на самом деле она давно уже встречается с Гришей. Тамара лишь ответила, что учительница по фортепиано права и Арина на самом деле — полная дура.        Впервые за долгие недели Тамара шла домой одна.        Аришенька для Тамары превратилась в пианистку Арину. Томочка для Арина стала дирижёркой из соседнего класса.       Уже на своём выпускном Тамара целовалась с племянником Гриши, которого все в музыкалке звали Зиком. Во время этих поцелуев Тамара думала только о приторном кофе из кофемашины на первом этаже, Чайковском и Мирей Матье. Тамара жалела, что Арина не пришла на её выпускной, а Арина уже ни о чём не жалела. Год тому назад она умерла.       Тамара не знала из-за чего, но догадывалась, что в этом виноват Гриша. А ещё Тамара знала, что она точно не доживёт до следующего апреля.