Призраки Гэвина Рида

«Иерихон» отвечал на гнев Гэвина низким рокотом. Иногда корпус корабля болезненно содрогался, где-то в глубине натужно стонал гнущийся металл, а из-под обшивки вырывались то снопы бело-голубых искр, то струи горячего пара. Извилистые галереи — проходы в причудливом переплетении арматуры, изъеденных ржавчиной листов, труб и кабельных шлейфов — полнились тревожными звуками: шорохами, скрипами, призрачным шёпотом. Взволнованные души метались в плену стальных стен. Трейси увидела Норт — поверхность расцвеченной коррозией панели обрисовала её фигуру, как накинутое на тело тонкое покрывало, — но всего на миг. Вынырнула и скрылась в глубине, подальше от Гэвина. Норт побаивалась его и побаивалась не зря. Гнев Гэвина был страшен. Поэтому призраки прятались и замолкали, едва завидя закутанную в просторный чёрный балахон фигуру. Уже по ритму и скорости шагов стало понятно, что Гэвин в ярости, но Трейси удалось ещё и глянуть на побледневшее лицо с тёмными провалами недобро прищуренных глаз. Лицо ей не понравилось. В коридорах царил сумрак. Вместо ленты тёплого света под потолком — красные отсветы аварийных ламп. Тени неспешно отступали перед скудными всполохами, гнездились под трубами, а в тупиках бесконечных коридоров клубились густеющей, непрогрядной тьмой. Поспешные шаги гулко отражались от стен. Трейси знала, что эхо ещё долго будет блуждать в лабиринте из пластика и металла, а бестелесные глаза и уши — жадно ловить отзвук. Небольшое напоминание, каково это, быть живым. Трейси следовала за Гэвином на почтительном расстоянии. Гнев её не пугал — в конце концов, она ни в чём не виновата, в отличие от Маркуса, а уж с Маркусом Гэвин разберётся. Корабль снова ощутимо встряхнуло. Неприятный скрежет и хлопок раздались совсем близко, шагах в десяти впереди. Из трубы под потолком с присвистом вырвался на свободу пар. Струя била вниз, прямо в проход, и Трейси смутно припомнила, что он вроде бы очень горячий. Для тех, у кого есть тело из плоти и крови, соприкосновение с потоком обернулось бы ожогами до волдырей. Но Гэвин не замедлил шаг и даже не подумал остановиться. Резкий взмах руки — и конец толстой трубы из пяти миллиметрового металла послушно загнулся вбок, перенаправляя поток пара вдоль стены. Трейси даже немного посочувствовала Маркусу. Но не так, чтобы слишком. Он и правда налажал. Гэвина не было на борту чуть больше суток, и к чему он вернулся? Нижняя палуба разгерметизирована, один из двигателей повреждён, нападавшие не только ушли живыми — правда, не все, — но ещё и украли Коннора. Вот этого Маркусу Гэвин точно не простит, Трейси не сомневалась. Коридор впереди полыхал ярким заревом. Врата оставались скрыты за поворотом, но Гэвин уже замедлил шаг и прикрыл глаза рукавом балахона. Трейси поняла — сияние почти нестерпимое. Она замерла, наблюдая, как Гэвин снимает с крюка на стене маску, натягивает её на голову и накидывает капюшон; проверяя, не осталось ли открытой кожи, поправляет перчатки, воротник, ещё раз проводит рукой по застёжкам противогаза; и лишь после этого минует поворот, чтобы шагнуть в завесу света, в самое сердце «Иерихона». Трейси аккуратно скользнула за ним, стараясь не высовываться из стены — тень среди теней, тихий голос в хоре сотен других голосов, сонный призрак в недрах корабля. Смирившаяся, покорная, давно привыкшая к установленному порядку. Главное правило — не мелькать перед Гэвином, пока сам не призовёт — соблюдалось в точности. Всеми, кроме Коннора, конечно. С ним всегда всё было… иначе. Аномалия будто бы сияла вполсилы. Трейси двинулась по периметру зала, оглядывая начертанные на полу знаки. Вместо того, чтобы светиться ярко и ровно, они медленно пульсировали, то затухая, то разгораясь вновь. Плохо дело. Она почувствовала укол страха. Кто же мог знать, что Коннор настолько врос в «Иерихон»? А ведь сперва Трейси даже порадовалась. На корабле с сотнями душ отдавать предпочтение одной, пусть даже такой способной, как Коннор — просто нечестно. Несправедливо! Об этом говорили. Конечно же, шёпотом, разумеется, только тогда, когда Гэвин не мог услышать. Роптали, но сделать ничего не могли. Вот если бы Маркус справился… Если бы, если бы! Бесполезные надежды, бесплотные мечты. Впервые за много дней (месяцев, лет?) Гэвин оставил Маркуса за главного. Никто не удивился. Именно Маркус вёл «Иерихон» задолго до того, как Гэвин впервые ступил на борт. Маркус знал и помнил корабль до последнего винтика, без труда управлялся со всеми остальными обитателями, и, как ни посмотри, был куда лучшим кандидатом, чем Коннор. А что в итоге? Гэвин зол, как сотня демонов Преисподней, Коннор похищен, Маркус вынужден неловко топтаться в центре Аномалии, ожидая приговора навигатора. Трейси невольно залюбовалась Маркусом: разлёт широких плеч, крепкое, ладно скроенное тело и прямой, пронзительный взгляд разноцветных глаз. Зелёный и голубой — надо же, она и забыла уже, что такое бывает. Впрочем, сейчас этот взгляд быстро потух, а плечи немного поникли под невидимым гнётом вины. Гэвин стремительно прошёл к центру зала и встал напротив Маркуса. Трейси сместилась влево, так, чтобы видеть лицо, скрытое маской. Зеркальное напыление стёкол ловило отражение затянутого паутиной кабелей Ока — гигантского окна прямо в бесконечность. Сейчас в нём виднелось извилистое русло Пути Скорпиона: несколько ярких звёзд, сверкающих в облаке газа и пыли, кое-где закрученном течением в причудливые спирали скопления метеоритов. Кабели и шлейфы мягко шевелились, как щупальца древней морской твари из легенд со старой Земли — Трейси часто пробегала по одному из них, любуясь видом, а иногда и подсматривая, чем заняты Коннор и Гэвин. — Гэвин, я… Пощёчину Трейси увидела, но не услышала — кожаная перчатка на руке Гэвина заглушила звук. Ноздри Маркуса затрепетали. Он моргнул. Метка на лбу на миг погасла, потом разгорелась снова. — Прости. Я подвёл тебя. Подвел их всех, — голос его сперва звучал ровно, но в конце всё-таки сбился на низкий хрип. — Но я успел зацепить челнок охотников маячком. У нас есть координаты — Терра-2, всего два прыжка отсюда. Если отправимся прямо сейчас, успеем перехватить… Гэвин рубанул воздух ладонью, и Маркус умолк. Ещё один взмах, куда более нетерпеливый — тот слегка опустил голову. — Хорошо. Я понимаю. Слова повисли в воздухе. Огненное марево Аномалии разгорелось чуть ярче, когда Маркус отступил прочь. Сияющий крест на лбу, наоборот, почти погас, стал серым и безжизненным, как пепел. Ещё шаг — он выступил из очерченного на полу круга и Трейси не только увидела, как тело его рассыпается в пепел, но и почувствовала, что он вернулся к ним. Снова вернулся. Развоплощённый, исполненный печали и вины — о, это наверняка. Трейси точно не будет толкаться в ряду сочувствующих. С этим справятся Норт и Саймон, а она… Она вдруг ощутила, что её воля — больше не её, и душа неумолимо и стремительно устремилась прямо в эпицентр Аномалии, к вытянутой в немом приказе руке Гэвина. Она вдохнула разреженный воздух. Она дышала! Пахло странно… Нагретым металлом и пластиком, кажется. Трейси посмотрела на сияющие в тени капюшона стёкла и не поверила, что это всё и правда происходит, что это её лицо, щедро усыпанное веснушками, теперь отражается в визоре маски. Дышать получалось не очень: первый вдох вышел прерывистым, со всхлипом, но второй удался намного лучше. В груди стало невыносимо тяжело, в рёбра толкалось сердце — ритм заполошный, почти неприятный, а ногам… ногам было холодно. Трейси отвела взгляд от маски и опустила голову. Подняла руки, — у неё есть руки! — разглядывая длинные пальцы с ровными овалами аккуратных ногтей, перевернула ладони, посмотрела ниже: белое платье, босые узкие ступни прямо на линиях знака Аномалии. Удивительно. Странно. На глаза почему-то навернулись слёзы, и Трейси обожгло мучительным стыдом, когда горячая влага тонким ручейком сбежала по щекам. Гэвин шагнул ближе. Рука в перчатке взлетела к её лицу. Трейси непроизвольно отшатнулась, ожидая чего-то… чего угодно, кроме того, что произошло: скрытые под чёрной кожей пальцы дотронулись до её щеки и осторожно стёрли мокрый след, а потом мягко прижались к лицу тыльной стороной. Всего на миг, правда, но это было больше, чем Трейси могла бы желать. Времени было мало. Она это знала и всё равно испытала жгучее сожаление — а ещё зависть, зависть к Коннору, — когда Гэвин развернул её лицом к Оку. Трейси почувствовала тепло живого тела, когда он подошёл очень близко, почти прижимаясь грудью к её спине, а затем прикоснулся к запястьям. Она видела это много раз, со стороны, правда, но всё же, поэтому послушно развела руки в стороны. Решившись, откинулась немного назад, чтобы контакт был полнее, и тогда Гэвин отпустил правое запястье, чтобы обнять её. Черный просторный рукав скрыл кружево платья, тяжёлая ладонь легла на рёбра, а в глаза ударил яркий свет — пришлось зажмуриться. Когда она открыла глаза, просторный зал исчез. Исчезли сплетения проводов, высокие своды, врата вместе с Аномалией и даже само Око. Осталась лишь Трейси, рука, властно прижимающая её к обжигающе-горячему даже сквозь слой толстой ткани телу и бархатная чернота, щедро расшитая узором из звёзд. Под ногами вился Путь Скорпиона — оттенки розового и фиолетового перетекали друг в друга плавными градиентами, кое-где закручивались изящными спиралями, но Трейси почти не обратила на него внимание. Вдалеке ярко сверкнула далёкая точка — Гэвин передал координаты Терры-2. Тогда она выдохнула, взмахнула руками и потянулась к ней. Казалось, что всё вокруг пришло в движение: созвездия и газовые облака проносились мимо, и только сама Трейси оставалась на месте, неотрывно вглядываясь в отблеск звезды, вокруг которой вращалась Терра-2. Она подставляла лицо под холодные лучи бледного света и чувствовала уверенные, сильные объятия и твёрдую волю, не позволяющую сбиться с курса.

***

Чем ближе «Иерихон» опускался к поверхности планеты, тем нетерпеливее становился Гэвин. Его нетерпение напоминало беспокойный зуд под кожей, и Трейси старалась, очень старалась сделать всё побыстрее. В космосе управляться с «Иерихоном» оказалось намного проще. Теперь же, находясь в атмосфере Терры-2, приходилось брать в расчет гравитацию, и тело — это не её тело, это тело корабля — ощущалось невероятно тяжёлым и неповоротливым. Маячок всё ещё работал. Надежда, что Коннора удастся найти и вернуть, не угасла до конца, хотя Трейси отчётливо улавливала волны тревоги и душного ужаса, которые накатывали на Гэвина попеременно с приступами гнева. Если Коннор не найдётся, она могла бы… Трейси оборвала мысль. Вдруг она думает достаточно громко, чтобы Гэвин услышал? Гэвин, если и услышал, не отозвался никак. Трейси спустилась чуть ниже, так, что «Иерихон» завис прямо рядом с высоким обрывом. Ветхие дома, разлинованная сеть тёмных улиц и ленты дорог словно отрезала ножом невидимая рука, но, не остановившись на этом, вспорола и саму землю вместе с трубами, каналами канализации, техническими шахтами и всем тем, что лежало в глубине сумрачного нутра старого города. Может, измученная земля взбунтовалась, вздыбилась волной и лопнула, как истёртая, слишком сильно натянутая ткань, чтобы сбросить с себя уродливую опухоль растущего города? Если и так, то ничего не получилось. На улицах кое-где перемигивались огни, в окнах угадывался свет. Здесь ещё теплилась жизнь. Гэвин вырвал Трейси из размышлений о судьбе странного городка резким движением: взял за плечи и развернул к себе. Длинные волосы взлетели и упали на лицо, пришлось взмахнуть головой, откидывая тёмные пряди за плечи. Гэвин нетерпеливо выдохнул — фильтр делал звук странным, нечеловеческим — и приглашающе поднял руки. Трейси сплела с ним пальцы. За спиной, слева, справа и впереди пульсировали лучи аномалии. Всё ярче и ярче, пока в потоке света не остался лишь один Гэвин. Трейси не сразу поняла, что в визоре перестало отражаться её бледное лицо. Вместо него — руль, приборная панель с неяркой подсветкой, хищный нос чёрной машины и прямая улица с рядом покосившихся коттеджей. Мимо проносились скелеты деревьев, блестящая гладь дороги, высвеченная фарами, послушно ложилась под колёса. Вот, что видел Гэвин впереди. Трейси видела только его самого. И только потом поняла — она не «Иерихон». Больше нет. Она неслась вперёд. Прямо, прямо и прямо. Быстрее. Быстрее — Трейси почти услышала приказ в голове. Внутри всё гудело от напряжения, сердце натужно билось, прогоняя по венам бензин и масло — это не её тело, это не её тело, — но этого было недостаточно. Гэвин повёл их сцепленными руками вперёд. Где-то в груди Трейси провернулись валы и шестерни, и она облегчённо вздохнула — новая передача позволила набрать скорость, как он и хотел. «Механика, Гэвин? Ты чокнутый контрол-фрик», — воспоминание такое чёткое и яркое, что Трейси почти услышала и голос Коннора, и его негромкий смех. Дорога стала хуже. То и дело колесо попадало то на кочку, то на рытвину. Сцепление с асфальтом — дрянь. На пути попадались кучи сухих листьев и мусор, а иногда и довольно глубокие лужи. Что, если она словит гвоздь или ещё что похуже в этой темноте, и они врежутся в столб или в дерево? Они оба умрут, точно умрут! Руки Гэвина легонько встряхнули её одеревеневшие кисти, заставляя расслабиться и отдаться полностью его воле. Трейси запоздало вспомнила, что их с Гэвином там нет, это просто машина, которая несётся сквозь ночь. Просто металл, ничего больше. Это не она. Это не её тело. Зеркальная гладь визора лучше, чем ничего. Видно плохо, но Трейси точно не могла бы закрыть глаза и двигаться совершенно вслепую, как Коннор. И расслабиться в руках Гэвина так, как он — тоже. Поэтому она смотрела. Смотрела внимательно, почти не моргая, забывая дышать, и успела заметить впереди кольцо ярких огней на перекрёстке — люди с оружием в руках, припаркованные кругом тачки, нацелившие морды на что-то яркое, переливающееся. Трейси неслась к перекрёстку так быстро, как могла. Пара секунд — и стала видна небольшая пирамидка статис-поля, очень похожего на то, что окружало «Иерихон». «Локальная Аномалия? Здесь? Как это возможно?» — Трейси не поняла, кто из них подумал это — она или Гэвин. Может, оба. Но совершенно точно одно — Коннора первым заметил Гэвин. Трейси его не увидела, зато её повело на дороге от мощного порыва нахлынувшей волны чужой звенящей нежности. Кто-то из людей на перекрёстке выстрелил. Пуля чиркнула по ребрам, боль вгрызлась в тело со звериной свирепостью, и Трейси, кажется, вскрикнула, рефлекторно дёрнувшись в сторону. Но Гэвин неожиданно жёстко пресёк движение, заставил её выпрямиться. Она замерла от ужаса — до блестящих боков охотничьих машин оставалось метров двадцать. «Мы точно разобьемся», — подумала Трейси и зажмурилась, не в силах смотреть. Лучше не видеть свою смерть. Даже если смерть эта не совсем настоящая. «Трейси, прости. Будет больно!» — мысль Гэвина ворвалась в голову, когда колёса оторвались от земли. Гравитация с неохотой уступила чуждой воле, позволив Трейси взлететь так, как ни одна машина взлететь не может. Ну, без трамплина, по крайней мере. Она дёрнулась, рванула прочь, попыталась сжаться в комок — бесполезно, конечно же. Гэвин держал крепко. От ужаса из горла вырвался странный звук, похожий на клёкот. Трейси перестала вырываться и вцепилась в Гэвина, стиснула его пальцы изо всех сил, потому что только он удерживал её от… от падения или от полной потери гравитации, но главное — он был реален. В голове вспыхнул калейдоскоп лихорадочных мыслей. Трейси поняла, что ни в чём не уверена: кто она, где она, что она такое. Но Гэвин — реален. Только он реален в этом кошмаре. И тогда Трейси увидела Коннора. Затянутая в красный комбинезон фигура бодро развернулась и вскинула голову. По статис-полю бежали мягкие волны, но то, что внутри него светилась Аномалия — слабая, и всё-таки — Трейси не просто видела, а ощущала её нутром. Непослушная прядь упала на лоб, однако Коннор не зачесал её назад, как обычно. Метка на лбу совсем погасла, но в его глазах Трейси не увидела страха. Наоборот, Коннор выпрямился, расправил плечи. Стоял, ждал. Знал, что Гэвин пришёл за ним. Трейси поняла, что падает по нисходящей дуге и падает прямо на Коннора. Статис-поле — штука хорошая, но местная Аномалия оказалась слабовата. Летящая груда металла и пластика, усиленная инерцией, вряд ли бы вызвала что-то серьёзнее злого гудения и небольшой вибрации поля «Иерихона», да и то — локально, в месте столкновения. Это поле дрогнуло, упруго воспротивилось, но почти сразу уступило перед вторжением. Трейси не почувствовала боли, когда налетела на сияющую стену. Боль пришла уже после, когда она рухнула вниз, грудью на асфальт. Дыхание вышибло из лёгких, из глаз брызнули слёзы, что-то неприятно заскрежетало — болезненно, натужно, и в момент, когда она была совсем не готова, к сигналам от не-её-тела прибавилось отчётливое ощущение чужого присутствия. Чувствовать Коннора в себе оказалось тяжело. Трейси не представляла, как Гэвин умудрялся с ним справляться. Стальная воля легла на плечи и сдавила виски, и Трейси отчётливо поняла, что он вышвырнул бы её из тела и занял место сам, если бы это было возможно. Гэвин гнал её вперёд, не дав даже отдышаться после болезненного приземления. Трейси не видела, но слышала рёв двигателей позади. Охотники не готовы были отпустить добычу так просто. Она почти не могла дышать, Коннор тянул к земле, душил изнутри — слишком тяжело, она не справится, она не справится, — и хотелось только одного: пусть это закончится. Пожалуйста. Но это не заканчивалось. Трейси неслась дальше так быстро, что пейзаж справа и слева сливался в смазанное чёрно-серое пятно. Гэвин немного сбросил скорость, вошёл в поворот. Впереди показался «Иерихон»: алое Око уютно светилось, обещая конец этой гонке, и Трейси ощутила неожиданный прилив сил. Уже почти. Совсем немного. Впереди — обрыв, но ей уже не было страшно. Трейси слишком устала для страха. Она обмякла в руках Гэвина, позволяя ему делать делать то, что нужно. И, когда земля снова ушла из-под колёс, а тело вдруг стало лёгким-лёгким и устремилось вверх, прямо в гостеприимное лоно Ока, Трейси не закрыла глаза. Яркая вспышка ослепила её на миг. Тяжесть Коннора покинула её, как и боль, и усталость, и ощущение слишком быстрого биения сердца. Тело таяло, распадалось в лучах Аномалии. Душу отшвырнуло прочь, за границу очерченного круга. Коннор остался внутри, в руках Гэвина — кажется, без сознания, но Трейси было всё равно. Наконец-то это закончилось. Трейси замерла, заново привыкая к себе. Иметь тело, конечно, хорошо, но не так. Только не так. Она с облегчением облетела зал по кругу. Лёгкость движений и свобода пьянили, как наркотики — Трейси смутно припоминала ощущение из прошлой жизни. Гэвин, едва дождавшись, пока яркость Аномалии уменьшится до фоновой, аккуратно опустил Коннора на пол и стянул разом и маску, и перчатки. «Это он зря, — невольно отметила Трейси. — Опять обгорит ведь. Да и пылью надышится». — Детка, — голос Гэвина звучал хрипло. Ещё более хрипло, чем обычно. — Коннор… Ты как? До слуха Трейси донёсся вздох и болезненный стон. Коннор пошевелился, но Гэвин тут же зашипел: — Тихо, тихо. Всё хорошо. Ты дома. Коннор, кажется, что-то сказал, но так тихо, что Трейси не услышала ни слова. Догадаться было нетрудно, впрочем, потому как Гэвин послушно склонился к телу на полу и нежно, целомудренно прижался губами к бледному лбу. Метка сразу вспыхнула ярче. Коннор жадный, это всем известно. Трейси не удивилась, когда увидела изящные руки, взлетевшие вверх, чтобы притянуть Гэвина ниже, и тонкие пальцы, нетерпеливо смахнувшие капюшон, чтобы зарыться в тёмные волосы. Не удивилась, услышав визг молнии комбинезона, жаркий шёпот и стон — но совсем не тот, что до того. Трейси развернулась и скользнула прочь. Прочь, чтобы хотя бы не видеть. Не почувствовать и не услышать не получится — «Иерихон» уже вздрагивал, отвечая на ласки Гэвина, а Коннор всегда был не только жадным, но и громким. Когда корабль ощутимо встряхнуло, по коридорам прокатилась волна горячего воздуха и выдох «Гэвин!», Трейси не ощутила привычного горького привкуса зависти. Коннор на своём месте.