Университетское пианино и венские вафли

      Тэхён, как делает каждый свободный вечер, садится на знакомый стул, оглядывая коридор на наличие лишних глаз и ушей, и открывает крышку любимого инструмента, пальцами нежно проводя по белым и чёрным клавишам. Мелодия начинается медленно. Звук расходится по первому этажу.       Сегодня композиция опять грустная. В очередной раз. Минор стал его спутником жизни где-то несколько месяцев назад. Не сказать, что Тэхёну было некомфортно от этого. По крайней мере произведения, звучащие из наушников, колонок или издаваемые инструментом, очень завораживающие.       Вот спросите у Тэхёна, плохая ли штука, это одиночество. Он ответит вам, что нет, неплохая, а вполне терпимая и даже хорошая. Порой оно безумно давит: сжимает и без того хрупкое сердце. Но всё для всех индивидуально. Кому-то с одиночеством хорошо.       Тэхёну, вот, тоже было хорошо. Где-то до двадцати лет. А потом из ниоткуда появилось это внезапное желание засыпать с кем-то в обнимку, готовить завтраки, будить поцелуями, приставать ночью под одеялом, пока на него будут ворчать, что по ночам люди, вообще-то, спать должны.       Жилось тебе без проблем. А потом: "Вы заказывали постоянно ноющую сердечную мышцу, что сжимается каждый раз, когда на глаза попадается нежно целующаяся пара? Нет? А нам как-то и наплевать. Получите, распишитесь".       Мелодия заканчивает развитие действия и стремится к кульминации. От высоких стен отражаются печальные ноты, а в голове Тэхёна проскальзывает мысль, что, если бы не музыка и умение играть, он бы лишь лежал в кровати, ел мороженое и капал на подушку горячими слезами.       Он думает о том, как проведёт этот день: можно было бы, правда, купить большую банку шоколадного мороженого и засесть смотреть какую-нибудь романтическую комедию.       Да, если и делать себе больно, то по-крупному.       Как там говорится? Ищи любовь не когда одинок, а когда готов? Ну так вот, Тэхён готов. Полностью, на все возможные проценты своего существования.       Он заканчивает произведение, дольше обычного держит руки над клавишами и, вместо того, чтобы положить ладони себе на колени, кладёт на инструмент, зарываясь носом в тёплые вязаные рукава кофты.       За спиной раздаются неторопливые хлопки. Зритель не прикладывает особых усилий, но из-за опустившейся тишины, они кажутся чересчур громкими.       Тэхён резко оборачивается и видит, как к нему не спеша подходит парень, сверкая глазами и всё ещё не прекращая ударять ладонью о ладонь.       — Очень красиво. Я прямо глаз оторвать не мог.       Тэхён медленно моргает.       — Ты что, пялился на меня, пока я играл? — голос звучит раздражённо, потому что какого хрена вообще? Тэхёнову одиночеству никто не должен мешать.       — А, я сказал "глаз оторвать"? — смеются ему, вставая совсем рядом. — Я хотел сказать, что мои уши навострили все свои слуховые рецепторы, чтобы полностью насладиться таким красивым исполнением. Ты учился где-то играть?       — Нет, самоучка, — Тэхён вздёргивает бровь, пробегая взглядом по парню сверху вниз: симпатичный, примерно ровесник.       Он даже сказал бы, что его слушатель очень и очень красивый.       Особенно улыбка.       — Вау, круто! А я, вот, учился, чуть не разлюбил играть из-за этого: на нас в школе учителя так наседали с гаммами и прочим. Но надо отдать им должное за это. Если бы не они — хрен бы мы что выучили.       — Ты тоже хотел сыграть? Ждал, пока я закончу? — Тэхён вдруг понимает, что зря набросился на человека. Всё-таки он не у себя дома, и инструмент не его. Просто никак не ожидал, что кому-то ещё, кроме него, есть дело до этого старого фортепиано.       — Я? Нет, — мотает головой. А его чёрные волосы слегка путаются, падая на блестящие глаза. — Я на самом деле собирался уходить. Хотел пойти отметить праздник, — грустно усмехается. — Но, услышав такую потрясающую мелодию, не смог пройти мимо.       — Ох, спасибо большое! — вот позор, даже спасибо не сказал. — Пра-праздник? Какой сегодня праздник? — снова медленно моргает, пытаясь вспомнить что-то, кроме заученных назубок конспектов.       — Ну как же, День всех влюблённых.       А.       Ну конечно.       Куда ж Тэхёну, который даже никогда ни с кем не встречался, до такого праздника.       — Ох, тогда не смею задерживать, — он улыбается ещё грустнее, чем улыбались ему минуту назад, пытаясь заставить сердце не сжиматься так сильно. — Хорошо проведи этот день со своей парой, — Тэхён отворачивается, закрывая крышку фортепиано и намереваясь встать со стула.       — Нет, подожди, — и вновь эти блестящие чёрным глаза. — У меня нет пары, — добавляет тише. — Если тебе, конечно, интересно, — хмыкает. — Я просто хотел... Не знаю, предложить сыграть тебе в четыре руки? Я тоже знаю эти ноты наизусть, могу внизу подыграть.       Тэхён моргает несколько раз, вновь осматривая парня, который переминается с ноги на ногу и ждёт ответа.       "Хм, почему бы и нет?" проскакивает у него в голове.       Он медленно кивает, отодвигая стул вправо, видя, как парень подорвался, чтобы взять у стены свободный.       — Тебя как зовут хоть?       — Чонгук. Чон Чонгук, третий курс экономического, — отвечает, ставя стул и присаживаясь рядом. — А ты..?       — Ким Тэхён, тоже третий курс, только юрист.       — Не знал, что юристы могут так классно играть.       Тэхён жмурится, пока парень рядом начинает хохотать.       — Я про экономистов то же самое могу сказать, — он вновь открывает крышку, игнорируя, что Чонгук слегка прыгает на стуле, чтобы сместиться в его сторону. — Давай я начну, а ты подхватишь?       — Окей. Не бойся, я буду крепко держать.       Тэхён странно косится, пока парень вновь слегка посмеивается. Он начинает мелодию, постепенно набирая темп, игнорирует тот факт, что его опять пристально разглядывают.       Чонгук вступает неожиданно, не в том месте, в котором ожидал Тэхён, но не сказать, что получилось плохо. Наоборот, звук постепенно нарастает, приобретает мощь и силу. Мелодия становится немного отличной от оригинала. Тэхён бы даже назвал её волшебной или магической, потому что звучание низкого и высокого регистра вместе создавали ощущение сказки.       Чонгук неожиданно перебрасывает правую руку над левой тэхёновой, слегка задевая пальцами костяшки и заставляя его самого теперь играть мелодию на октаву ниже. Они двигаются друг к другу ещё немного ближе, и Тэхён может ощущать на своей щеке тёплое чужое дыхание.       Ему кажется, что это безумно здорово: вот так сидеть вечерами с любимым человеком, играть вместе минорные произведения, иногда прикасаясь подушечками пальцев к рукам, и чувствовать вдохи и выдохи друг друга.       И Тэхён совершенно не виноват, что в его голове при этом возникает образ Чонгука.       Они заканчивают играть, одновременно поднимая руки и кладя на колени. Чонгук опять улыбается. Не сказать, что Тэхён сильно против. Не против абсолютно, на самом деле. Просто он очень хочет узнать причину.       — Что ты всё время улыбаешься? — всё-таки спрашивает.       — Да так, — закрывает глаза, мотая головой. Чонгук поворачивает свой стул лицом к Тэхёну и садится так, чтобы смотреть прямо ему в лицо. — Просто я сегодня ходил грустный и злой. Все вокруг так мило гуляют за ручку, даже в универе, дарят друг другу валентинки, признаются в любви... А я, ну, как какой-то старый дед: хожу, ворчу, а на самом деле, наверное, просто завидую.       — Оу, я тебя очень хорошо понимаю, — Тэхён тоже поворачивается к нему лицом, кладя руку на его плечо, приободряя. — Ты буквально меня описал.       — Правда?       — Ага.       Чонгуку нравится, как тэхёнова ладонь слегка сжимает его плечо.       Очень нравится.       — На самом деле, — продолжает он, — я настолько расстроился, что хотел пойти в кафе здесь недалеко и поесть свои любимые венские вафли с сиропом. Знаешь, они там просто обалденные.       — Не знаю.       — Что?       — Не знаю я, говорю. Одному ходить куда-то мне не очень хочется, — он отрывает ладонь от чужого плеча и понуро опускает глаза.       — А ты... ну... любишь вафли?       Тэхён не может не посмотреть на него вновь.       — С сиропом? — теперь на его лице глупая улыбка.       — Обижаешь. Клубничный вообще-то, — и нет, Чонгук совершенно не пытается скрыть нотки гордости в своём голосе.       — М-м-м, как аппетитно звучит.       Чонгук разглядывает Тэхёна ещё где-то с минуту.       Он просто не может оторваться.       А ещё он усердно думает.       — Пойдёшь со мной кушать вафли и отмечать этот день? — произносит он наконец, прерывая долгую тишину.       И Тэхён, наверное, отказался бы, ведь его ждёт романтическая комедия и банка шоколадного мороженого.       Но в этот день поесть венских вафель с клубничным сиропом в компании этого парня ему хочется больше.