Воля Небес

Чжун Ли был невероятно умным и эрудированным молодым человеком. Его строгий вид, взгляд его золотых глаз всегда призывали быть Нин Гуан серьёзней и вдумчивей, чем обычно. И под его напором ей казалось, что она гораздо, гораздо моложе и наивнее, чем ей кажется. Именно у таких людей и нужно учиться, верно? Таких полезных знакомых нужно держать при себе, и Нин Гуан была рада их встречам. Но не сегодня, когда она шла в ритуальное бюро, где он работал. На повестке дня стоял вопрос о погибших людях в тот день. Это было неловко, неправильно — с холодным рассудком говорить о том, что противоположно жизни. Она шла сюда впервые и готова была встретить мрачную комнату с так называемым реквизитом, с деревянным столом в центре и стульями друг напротив друга, с книгами и журналами в старых шкафах, хранившие в себе данные о тех, кто тут, в Ли Юэ, когда-то жил. Она стояла перед бюро, ругая себя, что откладывает неизбежное. Там, за дверью, в бюро, смерть. Здесь, на спасительном холоде улицы – жизнь и трубка с успокаивающим, выравнивающим дыхание табаком. И никто не смеет её за это судить, здесь, за углом шумной площади. Войдя в бюро, первое, что она увидела, когда чуть сильнее, чем обычно, дернула ручку двери, это маленький сад на подоконнике. Это что, лук? — Добро пожаловать к нам! Знаете, мы с Чжун Ли уже давно вас ждем, а особенно он. Госпожа Нин Гуан, пожалуйста, присаживайтесь и чувствуйте себя здесь как дома! К сожалению, сейчас не могу предложить вам чай, поскольку я ужасно опаздываю… В последнее время много работы, если вы понимаете, о чём я, — протараторила небезызвестная Ху Тао, на ходу кладя разные вещи в объёмную сумку. Молодая девушка озорно улыбнулась, — Чжун Ли с удовольствием обсудит с вами все дела. До свидания и ещё увидимся! — и она быстрым шагом ушла, звонко хлопнув деревянной дверью. Постояв немного, уставившись на лук, растущий в кружках разной формы, с разными рисунками, так и прослушав половину речи Ху Тао, она нашла взгляд Чжуна Ли, направленный прямо на неё. — Добрый день, Нин Гуан. Рад вас видеть. К сожалению, чая я вам тоже сейчас не могу предложить, однако, могу предложить кофе, — в своей манере поприветствовал её он. Это было хорошо, что никто не перешел сразу к делу. И времени, казалось, отведено на разговор вполне достаточно. Обмен любезностями и чашка кофе — то, что нужно. — Добрый день, Чжун Ли. Спасибо, я не откажусь от крепкого кофе… без молока. В этой большой светлой комнате было просторно. Она не была захламлена мебелью и разной утварью, была светлой и даже… уютной. Она совмещала в себе как кабинет, так и зону отдыха с чем-то, что напоминает кухню, где стояла неплохая и стильная мебель, что не ускользнуло от глаз Нин Гуан, когда она прошла вдаль помещения, куда её рукой пригласил мужчина. Мягкая обивка кресла и разливавшийся в воздухе запах кофе успокаивали нервы. — У нас действует скидка на покупку похоронных принадлежностей, - он поставил на стол две белые фарфоровые чашки и сел напротив, - Как консультант, я обязан был вам это сказать, — с небольшой усмешкой сказал он. Интересная ситуация: признавая неловкость, она вдруг куда-то уходит, махая ручкой. Нин Гуан улыбнулась, сделала глоток кофе и вернула кружку обратно на бамбуковую подставку. Она выпрямила спину, посерьезнела и немного взбодрилась. Вкус горького напитка дал вспомнить, где и зачем она находится. Как часто она уходила в себя? И как скоро окружающие это заметят? — Этот сорт привезен из Сумеру, и я рад им иногда делиться со своими гостями. Хоть он и кажется излишне горьким, он способен оставить после себя сладкое послевкусие. Она достала из своей черной кожаной сумки папку. А из неё — листы, штук пятьдесят. Каждый лист вмещал в себе информацию о человеке, чью жизнь унесла недавняя трагедия. Аккуратно скрепленные вместе скобой, они невольно стали связаны одной судьбой. Ли Юэ быстро пришёл в себя. В первые же дни торговцы вышли на главную площадь, люди выходили без страха из своих домов. И это создавало ощущение обыкновенности, если бы не разрушенные стены, выбитые окна и прочие прелести мини постапокалипсиса. Все оперативно приводили город в порядок, каждый был занят своим делом. И в первую же неделю некоторые строения, некоторые аккуратно вымощенные дорожки, фонари и окна были восстановлены. Будто легко разбросанные по комнате детали разноцветного конструктора также легко собирались в миловидный домик. Больше всего досталось нижней части гавани. Ветры были сильнее: пронзали, швыряли, танцевали свой бой под гнётом Осиала. Волны как никогда зло бились о скалы и о корабли. Об этом напишут творцы, это будут рисовать художники, и об этом будут помнить ещё долгие годы. И поэтому именно память — то самое, что так важно сохранить. И было принято решение основать мемориал на вершине Ли Юэ. И пройдёт церемония прощания. И она рассказала об этой идее, сказала о том, что исторически важно. Она отдала ему эту папку. В помещении было тепло, но Нин Гуан не снимала толстый пиджак. Она пила кофе и монотонно говорила с Чжун Ли. Она не заметила, как стала пить одну гущу. Она говорила о дизайне, о том, как все должно быть организовано. Какие цвета должны преобладать. Какую ткань использовать. Как звали ту женщину. Она не могла остановиться: ни говорить, ни пытаться пить то, чего уже нет. Чжун Ли был невероятно умным человеком, и потому — проницательным. Он рассказывал о традициях из прошлого Ли Юэ, консультировал и отвечал на все её вопросы. Он знал также, что стресс принимает разные формы. Что он может долго молчать, а после стать громом среди ясного неба. Не смотря на то, как держит планку, каким бы стойким ни был человек. Он предложил ей второй кофе. Горячий и спасительный, она взяла чашку в руки, сделала горький глоток, и стало гораздо теплее, а на кончике языка появилась лёгкая сладость. Хотелось уйти и, вроде, она сказала всё, что хотела. Она доверит Чжун Ли, Ху Тао и их команде всю работу. Неожиданно громко в бюро вошла хозяйка ритуального бюро. И Нин Гуан невольно задалась вопросом о том, как этой девушке, младше неё, удается сохранять оптимистичный настрой при своей-то работе. — Фьюх! Чжун Ли, я вернулась! Представляешь, оказывается, моего клиента увели! Даже на скидку не согласились, говорят, всем занялись другие люди. Кстати, мне пришлось по пути оплатить твой обед в «Народном выборе». Такими темпами мне нечем будет отдавать тебе зарплату! — нет, она не умела злиться. Что угодно, но не злиться. Иначе почему с неё не сходит улыбка? Или она уже поняла, кто «увёл» её клиента? От чего-то стало так смешно. Этот лук, растущий на подоконнике. Этот горько-сладкий кофе. Эта весёлая девушка, которая всех вокруг раздражает своими нелепыми акциями «два по цене одного», — Кстати! Выходите на улицу! Нин Гуан, вы тоже! — резво жестикулируя, позвала она. Опешив, но видя, что Чжун Ли, явно привыкший к её характеру, не сопротивляется, она встала, и, не выпуская из рук чашку кофе, пошла за ним. Небо окрасилось в закатный градиент, а с севера шли густые серые облака. Холодный воздух ударил по лицу, отрезвляя. — Снег! Последний день зимы! Вовремя, — весело сказала Ху Тао, ладонями ловя белые хлопья. Неспешные, маленькие, они падали на волосы, плечи. В Ли Юэ снег был редким гостем. И люди, уставшие от суматохи последних дней, вышли на улицу, подошли к окнам, чтобы увидеть, как продолжается жизнь. Впервые за все эти дни она поняла это. В ритуальном бюро «Ваншэн». Она ловила сладкие снежинки в свой горький кофе.