Когда молчит соловей

Из признания от 12.07.1826 «Впервые я встретил его, мою погибель, в августе двадцать пятого года, когда только вернулся из своей заграничной поездки. Для всех интересовавшихся Париж я посетил в интересах исключительно творческих, на самом же деле, как станет вам потом ясно, дорогой читатель, я преследовал совсем иные цели. В Пятигорске, куда я приехал, чтобы встретиться с моим давним другом, сосланным за свои революционные идеи несколько месяцев тому назад, жаркое лето уже сменялось теплой осенью. Я планировал задержаться там от силы пару дней, но, видит Бог, у судьбы на меня были другие планы. Так вот, в тот роковой день двадцать седьмого августа тысяча восемьсот двадцать пятого года…» — Как поживаешь, дорогой друг? Юный офицер вздрогнул, резко захлопнув блокнот, который пристально изучал до этого. Схватившись за эфес шпаги, он повернулся и хотел было уже накинуться на незваного гостя, но застыл на месте. — Граф, вы ли это? — не верящим голосом воскликнул молодой человек. В дверном проеме, немного облокотившись на косяк и скрестив ноги, стоял мужчина в гусарской форме. Со смеющимися глазами и мягкой улыбкой, которые доводилось видеть лишь людям необычайно к нему близким, обычно хмурый дворянин, казалось, пребывал в отличном расположении духа. — Но, позвольте, что же вы тут делаете? — А ты как будто не рад видеть меня, — поддразнил юношу гусар, но все же подошел ближе к нему, чтобы крепко обнять в приветствии. — Граф, право, не смейтесь надо мною. Не проходит и дня, чтобы я не думал о вас и вашей добродетели, что спасла меня от неминуемой смерти, — пламенно произнес мальчишка, явно восприняв слова мужчины всерьёз. — И все же вы не откинули свои взбалмошные идеи? — укоризненно спросил граф, бросив недвусмысленный взгляд на блокнот, лежавший на столе за спиной у юноши. Тот, нахмурившись, отвернулся, пряча выражение своего лица. — Прошу вас, граф, не стоит вам пытаться меня переубедить, — тихим, но спокойным голосом ответил юный офицер. Он повернулся, и твёрдый взгляд его глаз до глубины души поразил дворянина. — Я знаю, что справедливо, а что — нет. — Что ж, мой милый мальчик, я вижу, что ты совсем вырос, — ласково улыбнулся гусар. — Пожалуй, пришло время мне быть с тобой откровенным. Но это не место для того, что я собираюсь тебе поведать. Никогда не знаешь, кто может слушать, — добавил он на полтона ниже. — Скажи мне, дорогой Чонин, как твоя рана? — В седле я ещё держаться не могу, но вполне способен ходить без посторонней помощи, — недоуменно откликнулся юноша. — Это прекрасно, — кивнул граф. — Что ты думаешь о небольшой прогулке в горах?

***

— Позвольте, граф! — мальчишка явно был ошеломлен услышанным. — Но как же… Ох… Я б никогда не подумал. — В этом и была задумка, — снисходительно заметил дворянин. — И что же, — юноша снизил голос до шепота, хотя на горной тропинке кроме них никого не было и в помине, — когда вы поднимете восстание? Граф улыбнулся, но ничего не ответил. Он не сомневался в верности и благородстве своего юного спутника, которого только что посвятил в свою тайну: он сам являлся членом одного небезызвестного в узких кругах революционного общества. Однако говорить о том, что в обществе этом он был человеком далеко не последним, или что мирные протесты, как и агитация населения, не были главными целями этого общества, он счел лишним. — И чем же ты тут развлекаешь себя, милый друг? — сменил тему граф, избегая ответа. — Неужели в такой глуши есть занятия, достойные твоего пытливого ума и пылкого нрава? — Вы правы, развлечений тут немного, — вздохнул слегка раздосадованный Чонин. — Однако за время своего вынужденного отпуска я успел познакомиться с некоторыми господами, отдыхающими тут летом. — Неужто ты нашел себе стоящего собеседника? — спросил граф. — А может, даже друга? — Вы лучше всех знаете, что друзей я так просто не завожу, — обиделся юнец. — Но буду рад представить вас своим новым знакомым. — Ну что же, — согласился гусар, — дел у меня здесь никаких нет, а потому я не прочь скрасить вечер приятным знакомством. — Тогда договорились, — кивнул юноша. — Однако, граф, взгляните! Встревоженный мальчишка указал на обрыв, что виднелся вдалеке. На песчаной дороге, что вилась внизу, поднялась пыль. Присмотревшись, дворянин резко изменился во взгляде. — Черт подери, — выругался он. — Кажется, там какой-то несчастный вот-вот разобьется насмерть! Не медля больше ни секунды, за пару мгновений граф спустился по небольшой тропинке вниз, к обочине дороги. Опытным взором оценив ситуацию, мужчина сразу же принял решение. Теперь уже и Чонин увидел, что произошло: на дороге показалась буйная лошадь, чей всадник еле-еле держался в седле. Животное несло изо всех сил, а неискушенный наездник не мог справиться и взять его под контроль. Граф, тем временем, уже забрался на нижнюю ветку раскидистого дуба, что рос у дороги. В тот короткий миг, когда испуганное животное промчалось рядом с деревом, гусар запрыгнул на спину кобыле и забрал поводья у изумленного юноши. — Ну, милая, не волнуйся так, — спокойно заговорил граф с животным, заходя на вольт. Прижавшись к неудавшемуся всаднику, дворянин крепко сжимал ремни по обе стороны от юноши, таким образом охраняя его от падения. Уменьшая диаметр кругов, мужчина постепенно снижал скорость, пока, наконец, животное не остановилось. Спрыгнув на землю, он поднял голову и только сейчас увидел спасенного им наездника. На загнанной гнедой кобыле в светлом мундире с золотой вышивкой, что выдавал в нем человека благородного происхождения, сидел растерянный юноша. Его черные как смоль волосы растрепались, а несколько прядей прилипли к вспотевшему лбу. Его грудь тяжело вздымалась то ли от волнения, то ли от усталости. Слегка приоткрытые губы замерли в немом жесте благодарности. А его огромные испуганные глаза, не отрываясь, смотрели на своего спасителя. И тут, впервые за двадцать шесть лет, в циничной душе графа что-то перевернулось.