Хмельное

Эмма метким взглядом первой замечает, что Харучие сильно осанится, а еще щеки у него порозовели, шрамы выделяются четче. Причина нашлась быстро — Шион, подпирающий Санзу с одного бока, неустанно подливает соджу всем, до кого может дотянуться: до Харучие, собственно, до своего стакана и до Хаяши. Не то что бы все собравшиеся разношерстные «бандиты» были совершеннолетними, вовсе нет, но Мансаку Сано свыкся как-то, что оба его внука — главари банд янки, было бы странно, если бы третий внук, приемыш Изана, жил по цивильным порядкам. …выпить соджу на день рождения Изаны под внимательным зором деда Сано — самое меньшее зло, которое могут сделать такие ребята. — Хару-кун, эй! — Харучие никак не реагирует, и Эмма тычет бамбуковой палочкой для еды в плечо Дракена, чтобы тот оторвался от препираний с высокошпалевым янки с татуировками кандзи на обеих руках. — Можешь отвести Харучие-куна в мою комнату? Он, кажется, перепил. Сама Эмма носить долговязых и не очень парней на своих плечах пока что не может: ей только два месяца назад после долгой реабилитации разрешили вернуться к учебе. Эмму до сих пор иногда тошнит, Изана держит её волосы, пока она выплевывает завтрак в унитаз. Нередко у неё прямо на улице нещадно раскалывается голова, и кто-то из братьев (даже Изана с заживающими мышцами от пулевых) тащит её на себе домой отлеживаться. Доктор уверял, что со временем приступы тошноты и нестерпимой головной боли прекратятся. — Эмма-сан? — Харучие поднимает захмелевший взгляд на старую знакомую. — Со мной всё хорошо. Человек, подпирающий Санзу с другой стороны, не Шион то есть, а рослый жилистый парень с хмурым уставшим лицом, разворачивается к Санзу и шумно вздыхает. Эмма не то что бы боится друзей Изаны или Майки, совсем нет, но этот ворчливый подросток, зовут его, кажется, Ясухиро Муто, отпугивает суровым выражением лица. Не хотела бы Эмма встретить такого в тёмном переулке. Харучие на этого Муто обращает внимание, улыбается вдруг широкой улыбкой и упирается на него, как на стену. Эмма думает, что крупный янки оттолкнет Харучие, сильно тот лезет к нему, тактильность несвойственно проявляет. Пытается Харучие «спасти»: — Муто-сан, давай я его отведу отоспаться? Ясухиро смотрит прямо в глаза Эммы, мотает головой. И помогает Харучие улечься себе на колени, гладит ещё по голове и спине. Розовощекий Харучие лепечет что-то под нос, бубнит, Эмма никак слов разобрать не может, их стол разделяет, но Муто прислушивается, хмурится, а потом тянется своей огромной ладонью к лицу Харучие и… У Эммы на миг замирает сердце и простреливает голову тугой болью. …щелкает Харучие по лбу. — Эмма-сан, — уже Муто обращается к младшей Сано, — всё в порядке, Хару очень быстро напивается и очень быстро трезвеет. Если начнёт буянить, я отвезу его домой. Шион — Эмма запомнила его по кричащей тату и удивительному ирокезу — громко комментирует: — Да вы прям женатики. Все затыкаются и оборачиваются к тройке. Пеян, активно соперничающий весь вечер с Мадараме в глупых спорах, гулко смеется, пихает локтем Мадараме под ребра. — Ну ты и лох, Шион! — хихичет он. — Не говори, что только щас заметил! Харучие возмущённо пихает Шиона ногой, попадает пяткой случайно по Пеяну, ойкает. Муто за подмышки подтягивает Харучие к себе, стратегический ход, чтобы короткие ноги Харучие не били Шиона по шее. Харучие всё ещё недовольный, сопит громко, но лежит бочком на груди Ясухиро, щекой упирается тому в надплечье. — Поехали домой, Хару? — Мне тут хорошо. — У тебя глаза слипаются. — Я не хочу спать. Это от алкоголя. Но Харучие всё равно засыпает через двадцать минут, Эмма притаскивает из соседней комнаты фланелевый плед, Муто-сан им накрывает Харучие, а после заворачивает, как рис в морскую капусту. …Предложением Эммы и её комнатой пришлось всё же воспользоваться. Харучие, может, и уснул первым, но поутру он и Ясухиро (ну и Эмма, она не любительница крепких напитков) — единственные свежие и бодрые, без сухости во рту и светочувствительного похмелья. Везунчики.