Окровавленными пальцами, рисуя по стеклам.

Aut vincĕre, aut mori. А почему бы и не выбрать середину?

«Ногицунэ больше нет. Ногицунэ больше нет. Ногицунэ. больше. нет.» — губы упрямо повторяют эту фразу, пока руки бессмысленно сжимают уши. Крики, гудки, шуршания, шёпот и пение, тихое и почти осязаемое, до боли знакомое и приятное - всё смешалась в нелепую кучу, и с силой давило на черепную коробку. Это похоже на кому. Вроде ты жив, можешь слышать, чувствовать и думать, но только сделать что-то по настоящему почему-то не получается. Просто железный ком встал в горле, не давая даже предательски громко заскулить от боли, что давит на вески. А пальцы рук настолько закоченели, что оторвать их от пола кажется чем-то нереально страшным и странным. Ты лишь наблюдает издалека, как твоё тело медленно, но верно умирает. Хотя Стайлз не уверен, что кома проходит именно так. Он вообще в последнее время мало во что верит. Так, возможно его тело и избавилось от Ногицунэ, но где-то в глубине души Стайлз знает, что он всё ещё где-то здесь… Совсем рядом. Вот он, сидит на растояние вытянутой руки и смеётся, громко и задорно, кривя полу-улыбку в отражение. "Уйди." "Как я могу уйти, если ты сам не хочешь отпустить меня?" "Всё чего я хочу, чтобы тебя здесь не было."