Похищение Кайла Брофловски

Кайл заходит в дом и закрывает дверь очень тихо, чтобы никого не разбудить. Но как назло, как только дверь закрывается, по просторной комнате разливается, очередной раз ударив в глаза, свет лампы. Давно бы её сменить нужно, только вот, руки не у кого из семьи не доходят. — Ты всё-таки решил что тебе нужно прийти домой, а не ночевать у своего вампира?— спокойно, пока что, произнесла Шейла. Ох, Кайлу знаком этот тон, ужасно грубый, будто постоянно повторяющий: «Ты виноват, ты должен извиниться и, признав вину, подняться наверх» — отвечай, Кайл. Голова опущена вниз, стыдно. Слёзы сами собой скапливаются на уголке глаза. Вампир? В голове всплывает, не так давно прозвучавшая, цитата Пита: «Взрослые ничего не смыслят».. Стоп. — Что? — до неожиданного хрипло пробубнил Кайл, — Как ты узнала? На самом деле знать «откуда» не хочется. Не хочется думать, что родная мать выслеживала сына, рылась в его личных вещах или, что хуже, узнала от кого-то из знакомых Брофловски. Хотя, первые два варианта более реальны, у Шейлы действительно была больше склонность к гиперопеке. Часто это выливалось в идиотскую слежку, которую не поддержал бы даже Картман. — Это было не так уж и сложно. Кайл, я понимаю, тебе столько девочек причиняли боль —Девочки и правда ни раз пользовались добротой Брофловски, после чего, не щадя, бросали, но то были совсем иные чувства— Ты запутался, решив что тебя привлекают мальчики. Но ты не гей, тебе не нужно им быть, мы обязательно найдём тебе девочку. Ты поймёшь, что ты ошибся. — Мам. Кайла проигнорировали, хотелось плеваться ядом, чтобы прожечь этой сумасшедшей язык. — Хочешь наймём тебе психолога? Он поможет понять почему ты так хочешь выделиться. Он тебе поможет, тебе не нужно будет быть геем— продолжила тираду Шейла, пытаясь вразумить Кайла, но это не работало, даже в девять лет. — Мам,— уже громче позвал её Кайл. Он слишком устал, голос дрожал, мысли были скомканы. Женщина напротив перевела на него взгляд, показывая, что слышит его. Хотя, очевидно, что, чтобы не сказал Кайл, сейчас это только усугубит его положение.— Ты не ответила на мой вопрос. Откуда ты узнала о Пите? — Меня уже достало то, что ты не ценишь ни мою помощь, ни мои советы — Сделала лирическое отступление Шейла. К слову, советы действительно бесполезны и не разу ему не помогли — Ты вёл себя подозрительно в последнее время: приходил поздно, и то, чтобы поспать дома, часто не появлялся на занятих, от твоей одежды постоянно воняет табаком. Я не могла оставить это просто так, я проследила за тобой. Я не хотела, это ты не оставил мне выбора. Мне всё равно прийдётся тебя наказать, молодой человек, ты должен знать своё место. «Я не оставил ей выбора. Ха-ха, это смешно. Если бы её вообще волновало то, как я себя чувствую, если бы её волновало хоть что-то связанное со мной, а не моим поведением и ебучими оценками» От прежних эмоций не осталось и следа, его лицо не выражало ничего, кроме злости и желания сбежать. — Сразу после уроков домой. И никаких огрызаний в мою сторону, Кайл Брофловски. Ты пришёл в ужасно позднее время, даже не собираясь ответить не на один мой звонок. Ты должен принять последствия — предложения Шейлы были отрывистыми, полными негодования и злости. Ничего необычного. Вроде неправильно, но уже привычен такой тон матери. Единственное, что хотелось сделать — это подняться в свою комнату и убежать. Неважно куда, неважно, что будет дальше. Главное убежать и спастись от постоянной нервотрёпки, когда тебя передёргивает лишь от одного звука шагов за дверью. Закончив своё нарочито строгое резонёрство, Шейла тяжело вздохнула и выпрямилась. Всё-таки неконтролируемая агрессия передалась Кайлу по наследству. — Поднимайся в свою комнату. Живо. Кайл не понимает как ноги уносят его в свою комнату. Он не понимает как он собирает вещи. Он не понимает как слезает из окна. А самое главное, он не понимает как он появился на кладбище. В детстве всё в этом месте пугало. От плит и крестов расположенных в четырёх метрах друг от друга, до красиво выведенных эпитафий, что, в редких случаях, цитировали каких-то английских прозаиков, хотя в большинстве своём были написаны лишь простые причины смерти. До жути скучные и выученные Брофловски наизусть. Тут женщина умерла в 35 от рака лёгких. Кайл помнил её ещё при жизни. Странная женщина была, любила рассказать истории из «юности», часто причитала, что «в вашем возрасте, я книжки дома читала, да к экзаменам готовилась» и закуривала после этого сигарету. За что и поплатилась ранней смертью. А вот тут лежал уже мужчина, надпись на его надгробии гласила «сбила машина», портрет был не знаком Брофловски, но выглядел мужчина неприятно. Длинный тонкий нос с горбинкой, морщинистый лоб, впалые щёки, покрытые веснушками, и донельзя тонкие губы, из которых выпирали два зуба. Похож он был на бурундука, заболевшего анорексией. Наверное, у водителя машины вкусы совпадали с вкусами Брофловски, раз он сбил этого урода. Пройдя вглубь, Кайл разглядывает дерево потому, что всё вокруг него выучено вдоль и поперёк. Да и на деле, дерево тоже было вызубрено, он будто знал каждую неровность коры. Поэтому пришлось осмотреться вокруг. Солнце уже давно было за горизонтом, что вполне ожидаемо. Красивые закаты всегда скрыты от взгляда поселенцев Южного Парка горами. А за горами люди привыкли к красивым закатам, совсем не обращая на это должное внимание. Как и местные не обращали внимание на красоту гор. Слышится лёгкий шорох кед, (не лучшая обувь для прогулок по заснеженному кладбищу) зубы потихоньку начинают постукивать, выдавая холод. Кайл одет в коричневое пальто, так как привычная куртка висит на первом этаже. Оно не прогревало совсем. Ощущения были, что сейчас Кайл стоял в одной толстовке, ещё чуть-чуть и он разревётся. Хоть шапка на нём, какое-то тепло. — Не думал встретить тебя здесь так поздно. Ты же говорил, что пошёл домой? Копна чёрно-красных волос вылезла из-за дерева. Взгляд Пита аккуратно проходил по лицу Кайла, стараясь подгадать слова, чтобы не усугубить положение парня. Он не успевает ничего сказать как к нему прижимаются и старательно прячут глаза. Скопофобия взяла над Кайлом вверх, заставив на глазах рассыпаться в руках своего возлюбленного. — Я.. —Брофловски пытался всё рассказать, зная как Тельман не любит лишнюю болтовню и лучше побыстрее перейти к делу. Но каждый раз его накрывала новая волна слёз. Всё это раз за разом происходит около этого ёбанного дерева, на этом ёбанном кладбише. Какое же это ужасное клише из готических романов. Только теперь есть одна деталь.. — Мама узнала. Сказав эти два, будто проклятых, слова, Кайл слегка поднял голову на Пита, желая рассмотреть его лицо. А оно, в свою очередь, не выражало ничего. Будто это его не волновало, будто это не новость о нём. —Я… прости, пожалуйста— Пит увидел мысли в глазах Кайла, стало не по себе. Скрытие эмоций давно переросло в привычку, так что Тельману часто приходилось объяснять, что происходит в его мыслях.— Ты знаешь, мне далеко не всё равно.. Показывать свои эмоции—по-конформистски. Я удивлён, что твоя мать прознала о наших отношениях. Я не знаю, что и думать. — Тебе и не надо думать, просто давай посидим. Кайл опустил Пита вместе с собой на покрытую снегом землю и сразу уткнулся ему куда то в ключицы. Руки впились в ямки около лопаток, буквально утопая в мягкости рубашки Тельмана. Он, в свою очередь, начал понимать, что идти Брофловски некуда. И всё это циклично; всё это повторяется из раза в раз и будет повторяться. Главное, не оставлять Кайла наедине со своими мыслями; не оставлять наедине со своими чувствами. Руки прошлись по рыжим кудряшкам, слегка причёсывая их. Кайлу бы не пошли прямые волосы, да и мороки с этим слишком много. А вот без шапки он нравится Питу больше. — Прекрати думать, тебе не идёт,— раздался хриплый шёпот по ухом Пита. Видимо, он слишком задумался. Слишком потерялся в своих мыслях. Сделав глубокий вдох и прокашлявшись, раздалось уже более громкое предложение—Я тебя люблю…. Руки Брофловски поднялись выше лопаток и обвили шею Тельмана. А тот, в свою очередь, избегал любой возможности этому противостоять. Глаза Кайла направлены на губы Тельмана, а глаза самого Тельмана привязаны к глазам Брофловски. Ирония: смотрели они в разные места, но хотели явно одно и тоже. Кайл замешкался, но завёл Пита в поцелуй. Ничего в нём не было, просто соприкосновение губами. Они оба не видели смысла в чём-то большем сейчас. Хотелось обниматься вечно, но мороз продолжал пробираться под пальто, а мысль о том, как Пит выживает в этот мороз в одной рубашке продолжала висеть вопросом в голове. Атмофсера перестала быть давящей, а Брофловски потихоньку осознавал, что происходило в его голове и «раскладывал всё по своим местам и отведённым для этого полочкам». — Я сбежал из дома, боюсь, что туда не смогу вернуться больше трёх дней, — промямлил Кайл. Голос ослаб, оно и не удивительно, Брофловски достаточно долго плакал в грудь Тельмана. — Знаешь, было бы круто сбежать в какой-нибудь другой город, где нас не знают, — по лицу расплылась глупая улыбка. На карте остались некоторые заначки денег, а в голове гулял ветер и возникали спонтанные мысли. Они попадут на чёртов автобус. Пусть и будут ждать пять часов, пусть и не вернутся назад, пусть и потеряются в незнакомом городе. Они будут вместе. — Откуда у тебя в голове такие мысли, а, маменькин сынок?— Пит ехидно усмехнулся, ему самому ужасно хочется уехать из этого дряблого городка на недельку. Уехать с этим идиотом-конформистом-Брофловски, уехать и прятаться от всех жителей южного парка: от родителей, учителей и заносчивого директора, что каждый раз вызывает к себе за курение на заднем дворе. — Ты и так сбежал из дома, теперь ещё хочешь испытать гнев матери за посещение более интересного места, чем городское кладбище? А интересных мест, кроме него и пруда Старка(кой вариант отложен на века, там мама легко выследит его) в Южном парке и не было. — Ну хватит, я вообще-то стараюсь говорить вашим готским языком, чтобы это не звучало как «я тебе доверяю, ты самый хороший мальчик на планете, Пит Тельман»— взбунтовался Кайл. Вообще, их отношения уже были как таковым апогеем для окружающих, они не похожи не в чём. Разве что, едкие коментарии в сторону друг друга кидают, а так, они абсолютные противоположности, как бы клишировано это не было. Так что, степень «конформизма» они превзошли. — Я тебе не собака, чтобы «хорошим мальчиком» быть— не упустил момента Пит, чтобы не съязвить. Он продолжал тереть бока Брофловски, в надежде как-то их прогреть, потому что идея замерзшего парня ему не нравилась. — А иногда такая псина.— Кайл насупился, смотря в глаза Тельмана и будто выискивая в них что-то — пошли в кофейню, я устал сидеть, к тому же, тут очень холодно. Кайл всю дорогу молчал, и Питу было не по себе. Обычно, когда они шли в кофейню постоянно кидали взгляды друг на друга и часто спорили. Сейчас Брофловски шел, загипнатизировано смотря в одну точку. Он не мог поверить, что у него хватило смелости сбежать, не оставив даже записки. Кофейня, в которую они шли, была маленькой, да и работала круглосуточно, в отличие от той же кофейни Твиков(оно и понятно, всё же Твику стоит иногда спать, а учитывая такой график это было бы сложно). Тут уютно, и это всё, что замечает Кайл приходя сюда. Его уже давно перестал смущать ярый запах табака, перемешанного с концентрированным неразбавленным молоком кофе. Они занимают дальний столик, так, что если готы решат нагрянуть сюда посреди ночи, они не увидят влюблённую парочку, от которой тянуло блевать. Наверное официантке пришлось бы, ворча себе под нос, убирать все, что оставил бы любой из готов. Ну, или, что вероятно, она бы надругалась над ними и выкинула эту шайку на улицу. И в их компанию попали бы и Кайл с Питом, награждённые тремя презрительными взглядами. Иногда Брофловски думал, что его ненавидели из-за его обычности и конформности. А ведь когда-то он был заядлым зубрилой и отличником, у которого даже прогулов не было. Разве что пару раз, и то по болезни. В какой-то момент появился Пит, забрав вместе с сердцем, ещё и ответственность Брофловски. Сидя за столиком, напротив Тельмана, он всё ещё всматривался в его глаза. — Поехали в Денвер или вообще в другой штат? — продолжал выдвигать идеи Брофловски. В какой-нибудь Калифорнии действительно можно встретить идеальные закаты и спрятаться от проблем. Им обоим это бы не помешало. Они оба этого хотели. — Автобусы ещё не ходят, и не будут ходить ещё около двух часов — прошептал, будто себе, Тельман, поглядывая на часы. Он вернул взгляд на рыжие кудряшки, да, именно на них, а не на лицо Кайла.— Можешь поспать, если сильно устал.— он похлопал по своим коленям, будто приглашая. — Не откажусь, — сказал он и приземлился прямо на колени своего парня.— спокойной ночи, Тельман. — И тебе. Сам Пит, всегда не любил возвращаться домой. Он даже домом не мог это назвать. Обычный фургон. В районе Южного парка, где он жил, таких было около тридцати, так что не у кого и вопросов по этому поводу не возникало. Не любил Тельман фургон потому, что для него в нём не было места. Поэтому, чаще его можно было увидеть в доме Генриетты или же, что вероятнее, в кофейне. Пит поглаживал волосы Кайла, уж очень они ему полюбились: на ощупь приятные, цвет необычный и даже пахнут они приятным ароматом апельсинов. В какой-то момент Тельман устал рассматривать слегка насупившегося, недовольного Брофловски и перевёл всё своё внимание на телефон: там было несколько непрочитанных. Первые два чата были с Генриеттой и Майклом, которые выпрашивали о его местоположении минут пятнадцать назад. Тогда они с Кайлом были ещё на кладбище и времени отвечать им не было. Сейчас он ответил: «Пока что в кофейне, но кто знает, где я буду через часов пять?» Он любил загадочность, что отражалось в сообщениях. Конечно, между строк можно было прочитать, что именно он хотел сказать, но нужно было уметь это делать. Третье непрочитанное появилось тогда, когда Тельман печатал ответ Генриетте. Сообщение было от Фиркла, что неудивительно. Они были действительно близки больше с ним, чем с другими готами. «Смотрю Брофловски на твоих коленях комфортно, почему не написал что пойдёшь в кофейню??» Пит поднял голову и нервно осмотрел помещение. Он даже не понимал почему нервничал, просто чувство, что его посчитают конформистом туманило адекватный взгляд на своих друзей. В любом случае, если Фиркл видел их в пределах кофейни, то значит и он где-то неподалёку. Не мудрено, что он вообще за барной стойкой, прячется от чужих глаз. Тельман повертел головой, в надежде увидеть знакомые волосы. Он нашёл его за столиком напротив. Насколько Питу позволяло зрение, он разглядел, что волосы Смита сильно растрепались, хоть и не создавали повышенной неопрятности. На его шее висело голубое худи, а под ним была привычная чёрная рубашка. Возможно, именно из-за худи Тельман сначала низаприметил Фиркла. Смит, словив на себе напористый взгляд, поднялся со стула и направился к отправителю. Понял, что рассекретили. Как только он приземлился рядом с Питом, тот решил заметить изменение стиля Смита: — Крутая кофточка, но не помню, чтобы тебе нравился голубой. Тот непонимающе выгнул бровь, видимо, совсем забыв о том, что на нём сейчас. Быстро оглядев себя, он понял, что имел в виду Тельман. —Я просто забыл её вернуть, вот и всё. Фиркл перевёл всё внимание на завязанные на собственной шее рукава и слегка покраснел, будто вспомнил что-то смущающее. Это очень не похоже на его обычное состояние. А на коленях тем временем, ворочался Кайл, ища удобную позу для сна. Поиски похоже не увенчались особым успехом, поэтому повернувшись на спину, он распахнул глаза. Заметив нового гостя, он улыбнулся, оглядывая его с ног до головы. Особенно новый предмет одежды. — Почему на тебе кофта Айка? Только сейчас Пит вглядывается в изображение на кофте, на которой был расположен кленовый лист. Почему всё скатилось в ебучий фильм для подростков, в котором все мечтают жить? Только вот жить в нём не интересно, скорее страшно. По сюжету и канону, он сейчас должен узнать, что брат его парня и сексом с этим готиком занимался, но, как жаль, Фиркл лишь отводит взгляд. — Он насильно заставил меня это надеть, он сказал ещё что-то типа «если ты заболеешь вина будет лежать на мне, так что бери и не выёбывайся» Кайл чуть прыснул от смеха, последний раз его брат проявлял такую заботу к учительнице в детском саду. Да, в последнее время его брат вёл себя странно, но у него начался переходный возраст, понять его Кайл мог всегда. Интересно, Брофловски вёл себя так же глупо, как Фиркл, когда пытался скрыть свои чувства к Питу или это было не настолько заметно? В любом случае, сейчас Смит жался к тёмно-зелёному диванчику, покрываясь краской и понимая насколько неловка данная ситуация. Кайл твёрдо решил вывести диалог в нужное русло: — Чтож, на самом это его любимое худи, они с мамой во время стирки чуть ли не дерутся за него.— Брофловски вспомнил последнее воскресенье, когда Айк неожиданно для всех закрылся в комнате, явно не собираясь отдавать свою вещь. Как бы прескорбно это не было, Кайл его понимает: все вещи давно пропахли любимым человеком,а когда его запах заменяется не очень апетитным запахом тайда и отбеливателя становится тошно. — Побереги его. Фиркл на это лишь глухо угукнул и стал перебирать всё ещё завязанные рукава на своей шее. Хотя то, что сказал Кайл было не совсем о худи. Смит решил перевести тему: — Кстати, почему ты здесь, разве ты не должен спать в своей кровати, а не в этой Ктулху забытой кафешке? Улыбка резко исчезла с лица Брофловски, а Пит был готов испепелить Фиркла взглядом. Тот же, заметив презрительный взгляд на себе решил замолкнуть, бросив быстрое «прости». Вдруг, Кайл на момент поднялся с коленей Пита и решил всё-таки разъяснить ситуацию. — Чтож, мама нашла мои переписки в телефоне, а ещё выследила нас с Питом на одной из прогулок.— протароторив ещё некоторые подробности, Брофловски вернул на лицо улыбку. Хоть она не была наполнена прошлой искренностью, с ней было намного комфортнее, чем без неё. Тут же, опустившись обратно на колени, он слегка закатил глаза, как бы смотря на реакцию Смита. Лицо его было максимально расстерянным. Он подбирал все варианты в голове как правильно посочувствовать и нужно ли сочувствие Брофловски? Возможно же, что мать просто отпустила его прогуляться с его парнем? Вряд ли, но спросить всё же стоило. — Как она отреагировала?— этот вопрос был больше для собственной пользы, но всё же он устал искать варианты, что же сказала женщина, узнав о ориентации своего сына. А, ну и конечно, поинтересоваться упадёт ли она в обморок от уже грандиозно запланированного признания младшего сына. Айк не раз делился с Смитом своим желанием поделиться секретом с матерью. С отцом всё давно было налажено: ему было наплевать, все давным-давно прознали о бисексуальности мужчины, так что никого это не удивило бы, узнай они о реакции. А вот с Шейлой было сложно: она не принимала никакие отклонения от «нормальности» в её понимании. Этим она отрекла себя от уважения готов. Нормальность Шейлы заканчивалась на любви к девочкам и желании сыграть шикарную свадьбу. Брофловски не знал что ответить: правда была больным уколом, а лгать такому взгляду не хотелось совсем. Тем более, если его брат пойдёт сознаваться перед ней. Она не примет, и неважно будет ли это признанием Айка или Кайла. Брофловски сделал глубокий вдох и, смотря куда то в край толстовки сказал: — Реакция была не особо хорошей, я бы тут не сидел, будь оно по-другому. Что именно она сказала повторить не смогу, но поход к психологу мне был обеспечен — всё что сказал Кайл, перед тем как услышал шуршание и лёгкий треск плитки. Это был Пит, он встал, держа одну руку в кармане. Там были сигареты. Кайлу очень польстило, что Тельман помнит о его плохом опыте с табаком, поэтому старается не курить при нём. Фиркл же уставился в одну точку, что-то старательно обудмывая. Через несколько минут он достал зажигалку и начал крутить её в руке. Сигарет не было, денег тоже, а выпрашивать что-либо у других готов — конформистски. Хотя, честно, никто бы Смиту и слова не сказал, попроси он денег. Он слегка удивлённо посмотрел в сторону встающего Пита, никогда до этого Фиркл не видел, чтобы его волновало где он выкуривает сигареты. Он проводил взглядом друга, стараясь не показывать удивление на своём лице — конечно, такое поведение весьма необычно, но всё же может у этого есть свои причины? Пит же, стоит и смотрит куда-то подальше в небо. Звёзд много и все видны, можно каждую пересчитать, что удивительно и нельзя заметить в центре Южного парка, но кофейня одиноко находится за пределами города, так что это — далеко не удивительная новость. Тут даже дышится легче, хотя всё ещё морозно. Руки покалывает, но желание курить возврастает. Чёртова Шейла. Почему ей обязательно нужно знать поминутное времяпрепроводждение своего сына, будто он маленький ребёнок. Старенькая зажигалка еле зажглась, отдавая неприятно-маленький язычок огня. Удивительно, но даже такого хватило, чтобы зажечь одну сигарету. Поднеся сигарету к губам, мысли накатили неприятной пеленой. Он знал какие последствия могут ожидать бедного Кайла и не понимал почему он сбежал, увеличив себе дозу наказания. Но признаться честно, данный — хоть и не дальновидный —поступок пришёлся по готской душонке Тельмана. Выдохнув дым, он оторвался от своего бесмысленного волнения. Нервы он поберечь ещё хочет. А раздумья о причинах и возможных следствиях вызывали лишь пущий саспенс, заставляя думать о скорости времени и других заковыристых темах, в которых Питу никогда не везло разбираться. Вывод к которому всегда приходит Тельман, раздумывая о роде Брофлоски: Шейла ужасно нудный и неинтересный человек, хоть и выслеживает каждое движение сына, это только отталкивает весь интерес; Джеральд придурок, которому по большей части нассать на то, чем занимаются сообственные дети; Айк, хоть довольно смышлён, но всё же до безумия неуклюж и инфантилен, когда дело касается взаимодействия с людьми; Кайл просто зверский идиот, которому не хватает знаний в причинно-следственной связи. Очень поверхностно и субъективно, но будь Пит третьим лицом, увидевшим лишь одни эти краткие описания, он ни за что бы не стал связываться не с одним из них. Воспоминания об их знакомстве с Брофловски хотелось стереть из памяти. Ведь именно он накинулся на бедного еврейского мальчика, надирая тому жопу. Удивительно, ведь он самый спокойный среди готов и, наверное, причин для того, чтобы у него сорвало башню, как таковых, не было. Тема спора, а тем более такого резкого нападения, совсем выпала из головы Пита. Оно и к лучшему, в любом случае не слишком хороши были данные воспоминания. Зато Тельман прекрасно помнит долгие диалоги с Мистером Маки, сопровождаемые вечным «м-ладненько» и угуканьями. На многие вопросы психолога Тельман даже голову не поднимал, не то, что не отвечал. А тот и не просил от него ответов. Напоследок дал какой-то идиотский совет, который он практически стопроцентно вычитал в книжке по «домашней психологии» или другой подобной ерунде. Кайл тогда подошёл и извинился за неаккуратные слова, а Пит впервые вгляделся в глаза одноклассника, которого раньше старался игнорировать. Тельман затушил сигарету и улыбнулся нахлынувшим воспоминаниям. Он до сих пор любит смотреть в голубые глазки Брофлоски, играя в гляделки. Пит сделал разворот и зашёл внутрь, чувствуя лёгкое дуновение тёплого воздуха. Повернув голову, он увидел Кайла. Он сидел один. Тельман не винит Фиркла за то, что тот ушёл. С какой-то стороны он бы тоже сбежал от Брофловски. Как только Пит присаживается на диванчик, он ощущает голову Кайла на своём плече, а одну из рук на пояснице. Хотелось бы сидеть так вечно. Тельман посмотрел в свой телефон, мысленно надеясь, что время остановилось и, что он может позволить себе сидеть так. Но мало того, что его желание не сбылось, оно и ужасно сократилось. Вечность теперь должна была уместиться в отрезке шестидесяти минут, двадцать из которых они должны потратить на путь до остановки и посадку на автобус. Также, помимо времени Пит увидел несколько уведомлений. Все от Фиркла и абсолютно все с извинениями. Не прямыми конечно, это слишком по-конформистски, Смит никогда бы не опустился до такого. Но всё же его сообщения будто пропахли извинениями, как он сам сигаретным дымом. Не удосужившись ответить на старательно подобранные извинения Фиркла, Тельман выключил телефон и опять зарылся ладонью в рыжие кудри. Он не знает сколько времени прошло, когда он увидел открывающиеся ресницы. Кайл повернулся к Питу и слегка удивлённо округлил собственные глаза. Он осмотрелся, видимо, вспоминая что-то.— Ох, сколько время. Тельман глянул на часы: время выходить. Выходить на холодную улицу и бежать на первую остановку. Как только они вышли, Кайл почувствовал лёгкий озноб, вызванный недавним сном. Крепче сжав ладонь в руке Пита, Брофловски посмотрел в чёрные глаза гота и, на вдохе прошептав себе что-то типо «ну погнали», рванул к остановке, держа Тельмана за руку. Прийдя на остановку, они не удивились, что людей было мало. Держась за руки, они ничего не говорили, лишь смеялись. Глупым, громким и заливистым смехом, на который оборачивались одни из немногих людей, находящихся на остановке. Они даже не знали, чем был вызван смех, но всё равно хохотали срывая горло. Вот подъезжает автобус, Кайл и Пит садятся в него, даже не задумываясь куда он едет.