Будешь моим Кенмой?

Тошнотворно, приторно, слащаво. Кенма мог подобрать десятки подобных слов, по его скромному мнению, настолько точно описывающих День всех влюблённых. Коллективное помешательство, не иначе. Люди, сами на себя не похожие, скупали с прилавков весь шоколад. Топтались вокруг киосков с надувными шарами, плюшевыми медведями. И ладно европейцы, что с них взять? Но жители Токио? Очнитесь, люди, у вас тут роботы по городу шагают, а вы бесконечно долго выбираете картонные сердечки, создавая километровые очереди. Кенму едва ли что-то раздражало сильнее суеты. Ну если только суетящийся Куроо. Акааши и Бокуто каким-то чудом удалось вытащить лучших друзей в разгар выходного дня в кофейню, завешанную от и до символичными атрибутами грядущего праздника. — Так романтично, — вынес вердикт мечтательный Бо и легонько толкнул в плечо Акааши, привлекая к своей персоне внимание. — Вы правы, Бокуто-сан, — скромно отозвался Акааши, пряча смущённую физиономию за огромной кружкой горячего шоколада. Кенма пялился на лакированную поверхность стола. Ему очень хотелось вытащить из кармана спортивных штанов консоль и залипнуть в новую RPGшку. Но лекцию Куроо, обязательно последующую после, Кенма не был готов слушать. В коем-то веке собрались вместе. — Уже обзавелись парой на завтрашний вечер? — Бокуто поиграл бровями, упирая локти в стол. Он придвинулся ближе к сидящим напротив друзьям и поочерёдно заглянул в их глаза. — Говорят, что всех, достигших возраста согласия, постигнет неудача, если они останутся в одиночестве в Валентинов день. Не удержавшись, Кенма закатил глаза и отстранился, врезаясь лопатками в мягкую обивку спинки дивана. — Это правда, бро? — Куроо или очень натурально изображал идиота в компании Бокуто, или действительно в него превращался. Кенма гадал каждый раз. — А ты загугли. Минимум семь лет! — для наглядности Бокуто даже на пальцах показал пугающий срок проклятия. Акааши тем временем сочувственно смотрел на Кенму. Это был их маленький обряд —встречаться взглядом в такие моменты. — Нужно кого-то вытащить на свиданку! — уверенно подвёл итог Куроо. Отчего-то его умозаключение отозвалось внутри Кенмы неприятно. Далеко не было новостью, что лучший друг встречался с девушками. Даже с парнями бывало. Кенма старался не лезть, поскольку похоронил безответные чувства к Куроо очень давно, когда их шуточные зажимания во время спортивных сборов вышли из-под контроля. Тогда оба натворили дел, не на шутку испугались и приняли решение не повторять. Дружба превыше всего. И все же, время от времени что-то щемило где-то между рёбрами. — Только вот некого. Все мои бывшие уже обзавелись ухажёрами. А я человек чести! — А как насчёт тебя? — Бокуто таращился на Кенму своим наивным золотым взглядом и явно собирался во что бы то ни стало получить ответ. — Максимум стрим проведу и сожру плитку шоколада, — лениво промычал Кенма. — Но как же проклятие... Бокуто говорил настолько серьёзно, что это Кенму порядком раздражало. — А что, если мы обманем этого Бога проклятий? — Куроо почесал затылок и не менее серьёзно уточнил у присутствующих. Провалиться сквозь паркетную доску для Кенмы казалось идеей куда более адекватной, чем продолжать слушать бред этих двоих. Акааши в привычной ему манере не вмешивался: не трогаешь — не благоухает. — Ты думаешь о том же, о чём и я, бро? — взгляд Бокуто загорелся огнём. — Думаю, да, бро! Мне стоит позвать на свидание Кенму! — Тебе стоит позвать на свидание Кенму! Пока Кенма приходил в себя, Куроо и Бокуто отбили друг другу пятюню и весело рассмеялись. — Чего уставился? — Кенма приложил немало усилий, чтобы посмотреть на довольную рожу лучшего друга. — Кен-тян, будешь моим Валентином? — Тебя в детстве не роняли? — Пошли завтра на свидание. — Куро, давай лучше запишем тебя к психотерапевту, — не терял надежды Кенма, стараясь говорить как можно громче, тем самым заглушая стук сердца в ушах. — Мы понарошку. Чтобы Бога проклятий обмануть. — Тебе четыре? Серьёзно, Куро, перестань на меня так таращиться, это пугает! — Да брось, Кенма! Весело же будет. Набьешь брюхо до отвала тортиками! — не унимался Бокуто. — Я — не ты! Акааши, скажи ему! — взмолился Кенма, глядя на самого адекватного в компании. — Идея в целом неплохая. Развеетесь. — Акааши! — Кен-тян, если я скажу, что для меня это важно, ты согласишься? Куроо уже не улыбался, напротив, вытянулся струной, нахмурил брови. — Ты нормальный? Бог проклятий? — Я задал тебе вопрос. Три пары глаз уставились на Кенму, не моргая. Казалось, каждый посетитель сосредоточил внимание на его скромной персоне. Шары-сердечки, будто стали ещё краснее, ослепляя, а Бруно Марс из колонок звал кого-то замуж в разы настойчивее. — Ты действительно хочешь поиграть в дебилов? — Да. — Хорошо. Ладно. Только перестань прожигать на моем лбу дырку, придурок! Стоило Кенме принять безрассудное предложение, как счастливая улыбка растянулась на губах лучшего друга. — Ты пообещал. Не отвертишься. Утро выдалось невозможным. Яркое солнце слепило неистово, пробираясь сквозь ставни в каждый уголок мрачной комнаты Кенмы. Он с горем пополам стащил себя с мягкой постели и отнёс в душ. Свидание с Куроо. Пусть и липовое, фейковое, но все же свидание. С лучшим другом, первой любовью, самым близким человеком. Стоя под прохладным потоком воды, Кенма неосознанно предствлял себе будущую прогулку. Будет ли Куроо вести себя, как бойфренд? Или совершенно не изменится в своём поведении? Приоденется? А вдруг заявится с веником и конфетами? — За что... — вслух пробормотал Кенма, намыливая отросшие до плеч пряди. Кенму от одной мысли, в которой он, измазанный в шоколаде, колдует над сладким подарком для Куроо, передернуло. Прогноз погоды в смартфоне обещал рекордно тёплый для февраля день. Кенма предположил, что вероятно запарится в толстовке и лёгкой куртке, поэтому натянул клечатую чёрно-красную рубашку и узкие джинсы. — Козуме, милый, Тецу пришёл! — объявила с первого этажа подозрительно довольная мать. Собрав практически высушенные волосы в хвост, Кенма посмотрел на свое отражение в зеркале. Он перестарался. Очевидно. Его внешний вид отличался от привычного: глаза подвёл, серьги и браслеты зачем-то напялил. Где-то очень глубоко внутри едва слышно внутренний голос сообщил не самую приятную новость: Кенма хотел пойти. Хотел понравиться Куроо, хотел эти чёртовы конфеты и веник. — Козуме! — Да иду! — отозвался Кенма. Неужели компании ненаглядного Тецу ей было недостаточно? — П-привет, — кивнул Куроо, сошедший с обложки модного журнала. Красный пуловер, чёрное приталенное пальто и чёрные брюки. Не договариваясь, они умудрились одеться слишком уж "как парочка". Кенма подумывал развернуться на пятках, вскарабкаться по лестнице и закрыться в своей комнате. Пусть катится ко всем чертям этот Святой Валентин! Куроо Тецуро причесался, как нормальный человек! — Привет. — Нам пора, кино скоро начнётся. — Угу, — отозвался Кенма и поплёлся в прихожую. — Такие вы сегодня красивые, мальчики! — мать светилась прожектором, последовав за Куроо. — Повеселитесь как следует! Козуме, если хочешь, можешь сегодня не возвращаться! — Конечно могу! Боже, мам, мне двадцать три! Пока! Куроо, если Кенме не показалось, умудрился обняться с матерью напоследок. — Она попросила нас предохраняться, — усмехнулся Куроо. — Смешно тебе, придурок? Мать же меня теперь в покое не оставит из-за этого спектакля. У неё на тебе свет клином сошёлся! — Я не виноват в том, что идеальный! — Она тебя плохо знает! — Буквально всю жизнь! — Ты просто нужной стороной не поворачивался, — огрызнулся Кенма, собираясь пойти в сторону станции, когда увидел автомобиль перед воротами. — Ты взял у отца тачку? — Как видишь, — хмыкнул Куроо, подходя к пассажирской двери и открывая её перед Кенмой. — Присаживайся, милый. Мурашки чечетку плясали на позвоночнике Кенмы после столь ласкового обращения. — Извращенец ненормальный, — всё же забрался в кроссовер Кенма. — Заедем за кофе? — Можно. — Ты же не завтракал? — Нет, — честно ответил Кенма. — Действительно, скоро вечер, а он не удосужился даже онигири проглотить. Значит штрудель? — Штрудель, — согласился Кенма, отворачиваясь к окну. Куроо не должен был увидеть его улыбку. То, насколько молодые люди знали друг друга, поражало. Куроо знал всё о Кенме, так последний считал. Только лишь не догадывался о чувствах, шагнувших за дружеские рамки. Они умудрились отсидеть два часа сеанса популярного среди романтиков всего мира фильма. И даже внимательно следить за сюжетом. Ближе к финалу Кенма за малым не расчувствовался, но Куроо смог выбить его из колеи раньше, сложив свою ладонь на холодные пальцы Кенмы. — Ты как лягушка, — Куроо, не отрываясь от экрана, переплёл их пальцы на общем подлокотнике, сделав жест до жути интимным. Кенма не стал вырываться, это было глупо. Они тысячи раз держались за руки. Да, при данных обстоятельствах всё воспринималось иначе. Сердце Кенмы просто нещадно ломало рёбра. Не включайте свет, дайте умереть спокойно. — Мы что, серьёзно пойдём играть? — Во-первых, все парочки так делают. А во-вторых, ты обожаешь автоматы. Прекрати все эти мучения на лице, — Куроо подтолкнул Кенму вперёд, в развлекательную часть торгового центра. Людей столпилось немерено. По уши влюблённые друг в друга подростки пугали и самую чуточку умиляли. Парни откровенно пытались произвести на дам впечатление, забрасывая небольшие баскетольные мячи в миниатюрную корзину. Кенма сам не заметил, как притормозил, наблюдая за процессом. И когда незнакомец попал в цель, даже похлопал наряду с остальными зрителями. — Я заполучу для тебя в тире самый большой пылесборник, — с гордостью отметил Куроо. — Но сначала: гонки или шутер? Они рубились в игры ещё с большим энтузиазмом, чем делали это десять лет назад. Соревновались, будто на кону была жизнь или честь. Смеялись, как дети. Кенма терялся в моменте, более не замечая кричащие на каждом шагу валентинки. Куроо слово сдержал, честно завоевав для Кенмы необъятного плюшевого кота. Чересчур похожий на хозяина подарок приводил в восторг каждого случайного прохожего, тогда парни решили оставить Козуме-младшего в машине. — Покушаем? У меня на примете один итальянский ресторанчик... — Давай по рамэну или тануки? Куро, я понимаю, что ты очень стараешься, чтобы впечатлитить Бога несчастий... — Проклятий, — поправил Куроо. — Да-да, Бога проклятий, но я не избалованная барышня, правда. И не хочу прожрать твою скромную степендию и не испытать восторга. — За это я тебя и люблю, — улыбнулся Куроо, приобнимая Кенму за плечи. Сытно отужинав, парочка направилась к автомобилю. На Токио спустился вечер. Улицы засияли огнями, а людей скопилось ещё больше. — Почему они все не в отелях? Пора бы уже разбежаться по углам и заняться тем, ради чего всё это. — Думаешь, что вся эта романтика лишь отсрочка секса? — Куроо вновь выглядел задумчивым, поворачивая руль. — А ты так не думаешь? Всё сводится к траху, и это абсолютно нормально. Когда кто-то искренне нравится, разве не хочется его раздеть? — Хочется, — резко отозвался Куроо, чем напугал Кенму. — Вот видишь... — тема медленно, но уверенно двигалась не в то русло, Кенма попытался её сменить. — По домам? — Нет, ещё фейерверки. — На реке же не протолкнёшься. — А мы не на реку. Оставшийся путь молодые люди слушали радио, погрязнув в мыслях. Кенма совсем дезориентировался и теперь не понимал, куда его везут. И всё же наслаждался. В компании Куроо ему всегда было уютно. Куроо — он как дом. — Некома? Ты серьёзно? — Пошли, — Куроо подхватил небольшой пакет с заднего сидения и, взяв Кенму за руку, повёл в сторону школы. Температура значительно снизилась, стало немного прохладно. Однако после карабканья по забору Кенма даже вспотел. — А если нас поймают? — Не поймают, — Куроо уверенно вёл Кенму за собой в сторону летних спортивных площадок. — Ты точно не в себе. — Ага. Палочки с фейерверками ярко мерцали в руках. Кенма чувствовал запах пороха и не мог сначала оторваться от длинных пальцев Куроо, сжимающих палочку, а после от его лица, слишком красивого, чтобы принадлежать кому-либо. — Это было здорово, — Куроо уселся на прорезиненную поверхность поля и поднял голову, смотря на Кенму снизу вверх. — Лучшее свидание в моей жизни. — Ты хотел сказать "лучшее фиктивное свидание", — поправил друга Кенма, усаживаясь рядом. — Не хотел, — Куроо сидел слишком близко, смотрел с неприкрытым вызовом. Это попросту сотрясало Кенму. — К чему весь этот спектакль? — Ты будешь моим Валентином? — Можно я просто останусь твоим Кенмой? — неуверенно уточнил Кенма. — Моим? — Куро, что происходит? Ты ведёшь себя странно,— впервые близость с другом смущала. — Можно я тебя поцелую? — Зачем? Снова Бога уважить? – теперь Кенма тараторил, мысли отказывались складываться во что-то вменяемое. — Нет. Я хочу. Очень. Сомневаться шанса Кенме не дали. Куроо рывком притянул его к себе, в последнюю секунду притормозив, дабы не лишить их обоих зубов. А тело помнило. Каждое прикосновение умелых губ отзывалось воспоминаниями об их первом поцелуе, который случился здесь. Боже, они действительно впервые поцеловались здесь. Куроо тогда поступил на первый год старшей, а Кенма пришёл по просьбе друга "на экскурсию". — Давай уже встречаться, а? Как взрослые? Хватит обманывать себя и друг друга, — Куроо шептал куда-то в щеку Кенмы, пока последнего било дрожью. — Это шутка такая? — Кенма едва мог нормально разговаривать. — А похоже? Мне пришлось выдумать Бога проклятий и спланировать самое романтичное свидание в мире. Смысл сказанных слов достиг сознание Кенмы не сразу. Он постепенно перевариваривал информацию. Его немного тошнило, при этом он пребывал в эйфории. Описать было сложно, ощущать ещё сложнее. — Какой же ты придурок. Как давно ты знаешь, что нравишься мне? — А я нравлюсь? — Куроо даже перестал поглаживать спину Кенмы. — Перестань валять дурака. Я бы свою девственность кому попало не отдал! — прозвучало глупо, но вместе с тем до одури романтично. — Мы потеряли много времени, оберегая нашу дружбу. Я устал и готов рисковать, — Куроо вновь поцеловал Кенму, на этот раз не сдерживаясь. Чувства рвались наружу, и оба не могли совладать с ними. — Я спрошу ещё раз: будешь моим Кенмой? Для Кенмы было непросто сдерживать смех, смотря на сосредоточеный вид Куроо. — Мне обязательно отвечать? — Да. Иначе Бог проклятий... — Я буду твоим Кенмой! — на этот раз Кенма сам подался вперёд, целуя нетерпеливо. Как прекрасно, что столь приятный способ заткнуть Куроо отныне стал легальным.