Дурацкая привычка

«Как глупо, должно быть, я сейчас выгляжу», - опустив голову и прижавшись телом к холодной каменной стене, думает Микаса. Прошло, наверное, уже около часа с того времени, как она оставила компанию своих товарищей, которые этот вечер решили провести вместе. Все смеялись и громко разговаривали, даже не заметив, как брюнетка осторожно исчезла из комнаты, скрывшись в многочисленных коридорах. Единственный, кто видел, как Микаса уходит, был Эрен. Юноша пытался придержать подругу, поймав ее ладонь, но девушка лишь едва заметно улыбнулась, давая понять, что все хорошо. Все хорошо. И этот вечер уже давно мало чем отличается от множества других… За дверью слышатся нерасторопные шаги, звук отодвигающегося стула. Ложка со звоном касается краев чашки… Он опять пьет чай. Уголков губ касается легкая улыбка, а может, это просто горькая ухмылка. Как давно Микаса бесцельно приходит к дверям его комнаты каждый вечер, пока внутри не погаснет свет? Она слушает его шаги, прикрыв глаза и прислонившись к стене. Замечает ли Ривай, что она всегда хочет показать себя с самой лучшей стороны, когда он рядом? Замечает ли, что Микаса часто не может заставить себя отвести взгляда?.. Но ведь девушка сама далеко не сразу поняла, что с ней происходит… «Если вдруг он откроет дверь? Если сюда кто-то придет?» - она отгоняет эти мысли, продолжая вслушиваться в тишину. Такие вечера давно вошли в привычку, и еще ни разу ее никто не замечал. Даже товарищи, с которыми она пришла в отряд разведки не обращают внимания на отсутствие Аккерман. Брюнетка прижимается к двери, проводя пальцем по гладкому дереву: тишина затянулась. Такое чувство, что в комнате никого нет, и девушка решается заглянуть в небольшую щелку. Она не делала этого до сегодняшнего вечера: боялась быть замеченной, но сейчас что-то идет не так… Один небольшой шаг, и деревянные половые доски предательски скрипят. Девушка замирает, испуганно уставившись на дверь, боясь, что она сейчас распахнется. Этого не происходит, и Микаса, совсем не узнавая себя в таком отвратительном и низком поведении, наклоняется к щелке между дверью и косяком. В комнате никого нет. Аккерман видит лишь стол, стоящий у окна, и лежащую на полу коричневую куртку. Большего рассмотреть не позволяет маленькая щель, и брюнетка делает небольшой шажок в сторону, пытаясь увидеть что-то еще… Но пол вновь скрипит, а Микаса совсем не ожидает, что дверь сейчас распахнется. Ведь внутри никого не было! - Аккерман! Глаза, привыкшие к темноте, не сразу различают в свете свечи черты лица Ривая, но по голосу слышно, что мужчина зол и возмущен. Сама же девушка готова прямо сейчас под землю провалиться. Ужасно стыдно оказаться в таком положении, быть замеченной за подглядыванием! Но она не подглядывала раньше. Может, поэтому и не была замеченной? Лицо заливается краской, а на душе становится гадко от самой себя. Когда Микаса успела так сильно измениться, разучившись владеть собой, своими эмоциями? Она выпрямляется, потупив взгляд в пол, что предательски выдал ее своим скрипом. Ладони сжимаются в кулаки так сильно, что ногти впиваются в кожу ладоней. Но капрал заходит в комнату, оставляя дверь раскрытой: - Войди и закрой за собой дверь, - он садится на край стола, наблюдая за незваной гостьей. Девушка смущенно проходит внутрь и останавливается в центре комнаты. Лицо горит, а кровь пульсирует в висках. Что теперь будет? Ее опозорят при всех? Или же капрал будет вечно отыгрываться на своей подчиненной? Она осторожно бросает на Ривая короткий взгляд, заметив, что он бос и одет в штаны и белую рубашку. Волосы немного растрепаны, а на лице невозможно что-то прочесть. Идеальная маска. - Ну, и что ты тут делала? – холодно спрашивает Леви, - Подглядываешь за мной, значит… Сердце пропускает удар, гордость растоптана. Стыдно. - Я не подглядывала раньше, сэр! – выпаливает Микаса, даже не подумав над своими словами. Слишком переживает из-за своего унижения и дурацкой ситуации, в которую попала. Ривай вопросительно поднимает бровь: - Раньше, - скептически повторяет он, - То есть, ты не первый день стоишь вечерами у моей двери, Аккерман. Я все правильно понял? Ладони вспотели, а тело горит жаром из-за страха. Хочется соврать, что все совсем не так, придумать, что у Микасы был срочный вопрос к капралу, а она лишь хотела посмотреть, есть он в комнате или же нет… Можно было многое сказать. Но девушка молчит. Как глупо. Ее поймали, как маленькую девчонку. А ведь раньше она никогда бы себе такого не позволила… Но эти вечера под дверью комнаты Леви уже вошли в привычку, стали чем-то неотъемлемым и важным. Стали тем, чего она ждала… И все-таки, как же это глупо… Ривай с улыбкой хмыкает: - А теперь представь, что я бы поглядывал за тобой. Тебе было бы приятно? Микаса представляет себе это… и тут же заливается румянцем. Почему-то девушке кажется, что капрал сказал это специально, чтобы посмотреть на реакцию девушки. Он тихо смеется, наблюдая за брюнеткой, а той хочется раствориться в воздухе из-за неловкости и нелепости этого момента. - Ты хоть понимаешь, как влипла сейчас? Едва заметный кивок, волна страха, нахлынувшая с новой силой. Леви улыбается, а на его лице и теле играют причудливые тени. Огонь свечи дрожит, вытягиваясь и сжимаясь вновь. Микаса наблюдает за этой яркой искоркой в мрачной комнате, не отводя глаз. Ривай встает с места, подходит к двери, запирая ее на замок изнутри. Все это время Микаса не решается обернуться и сильно пугается, когда слышит голос капрала у своего уха: - Представь себя на моем месте. Что бы ты сделала, если бы заметила меня за подглядыванием? Ничего. А что она сможет ему сделать? Вдруг ладони мужчины ложатся на плечи Аккерман, и она вздрагивает от этого прикосновения. От Ривая это не укрывается, и из его груди вырывается нервный смешок. Он снимает коричневую куртку с Микасы, и она боится, что сейчас он бросит ее вещь на пол, чтобы плюнуть или потоптать ногами. Но он лишь отбрасывает одежду в сторону, даже не обратив на нее внимания. - А я вот, Аккерман, знаю, что с тобой делать, - он начинает расстегивать верхние пуговицы ее рубашки, смотря в серые глаза, в которых читается страх, - Я бы не стал этого делать, если бы не застал тебя за подглядыванием. И не стану, если ты не захочешь. Девушка заливается румянцем, немного отшатнувшись, когда Леви большим пальцем проводит по ее скуле. Заметив это, он тут же отступает на несколько шагов назад, скрещивает руки на груди. - Можешь идти, - сухо произносит он, садясь на край кровати, - Я не буду прикасаться к тебе, если не попросишь. В голове туман, а кожа горит там, где прикасался Ривай. Аккерман прекрасно знает, что сейчас смущение и стыд написаны на ее лице. В памяти вспыхивает лицо Эрена. Юноша улыбается ей, а в зеленых глазах прыгают счастливые искорки. Брюнетка прикусывает губу, чувствуя отвращение к самой себе, сгорая от стыда из-за такого поведения. Каждый вечер, приходя к дверям комнаты капрала, она настойчиво отгоняла от себя мысли о том, что поступает отвратительно, забывая об Эрене. Ведь долгое время она не могла думать о ком-то еще. Лишь ради этого парня она готова пожертвовать собой, ради него пришла в разведку. Она поднимает с пола свою куртку, поспешно застегивает пуговицы рубашки. Она все еще любит Эрена. По-прежнему любит, но почему тогда она каждый вечер слушает за дверью шаги Ривая и ждет, пока он не уснет? Потупив взгляд в пол, Аккерман идет к двери, пытаясь поскорее покинуть комнату. Однако она не может сдержать себя, чтобы не взглянуть на Леви… Он сидит, сцепив руки в замок и упершись на них подбородком, глаза закрыты, черные волосы растрепаны. Ривай сильно напряжен. Вдруг поддавшись секундной слабости, девушка осторожно подходит к мужчине и наклоняется. Рука ложится на плечо капрала, он раскрывает глаза, шокировано смотря на Микасу, которая садится на пол возле кровати Леви. Улыбка касается его губ, и он ближе наклоняется к брюнетке, позволяя обнять себя: - Я же понимаю, что ты не просто так сюда приходила, - он целует девушку в висок, и та вздрагивает, заливаясь румянцем. Она замирает, словно громом пораженная, не в силах двинуться или сказать что-то. Все происходящее кажется каким-то нереальным. Неправильным. Разве так должно быть? Но что может быть реальнее прикосновений капрала? Он кладет голову на плечо Аккерман, сплетая ее пальцы со своими. Девушка чувствует, как начинает дрожать, а на глазах выступают слезы. Это все неправильно. И все эти вечера, в которые она молча вслушивалась в шаги Ривая… неправильные. Так быть не должно. Воспоминания об Эрене как пощечина или удар в самое сердце, они выбивают землю из-под ног брюнетки. Она так долго его любит... Но замечал ли это Эрен? Леви крепче прижимает Аккерман к себе, а слеза предательски скатывается по щеке. Может, все это происходит именно потому, что Джагер слишком долго не замечал ее чувств? Но это уже не имеет значения. Руки Микасы обнимают плечи капрала, и улыбка мужчины становится шире. В мрачной комнате он не замечает слез девушки… и это к лучшему. Леви целует шею брюнетки, заставляя бледную кожу покрыться мурашками. Девушка тихонько вздыхает, спрятав лицо на груди Ривая, который ведет дорожку из поцелуев к ее губам. Микаса вздрагивает, когда мужчина запускает руку в ее волосы и притягивает к себе, словно направляя ее губы к своим… Он целует ее так нежно и ласково, что Аккерман забывает, что это она стояла вечерами у дверей его комнаты. Кажется, что все было наоборот. Капрал легко подхватывает девушку на руки и усаживает себе на колени. Она обнимает его, уже не понимая происходящего. - Думаю, я тебя уже простил, - смеется он, гладя Микасу по плечу и целуя кончики пальцев девушки, - Но что все-таки сделаешь ты, если я буду проводить свои вечера на пороге твоей комнаты? Аккерман заливается румянцем, уткнувшись лицом в его грудь: - А разве это может произойти? - Вполне, - смеется капрал, прежде чем вновь поцеловать смущенную девушку…