Nightmare

— Тох! — кричит во всё горло, влетая в аудиторию Позов. — Тоха, спасай меня, это пиздец! Антон, который что-то усиленно писал, дёрнулся от неожиданности, как и все остальные в группе. — Поз, не ори. Что случилось? Друг плюхнулся рядом и тяжело задышал. — Это просто жопа, Шаст! Да послушай ты, хорош писать! Позов вырвал ручку из рук Шастуна и откинул её в сторону. — Дим, да я домашнюю уже месяца 2 не делал. У меня там «неаттестаций» дохуя! Меня из универа за это выпереть могут! — Ой, Шаст, Серого тянут, а тебя тем более не бросят. Кстати, у нас по этой философии уже месяц препода нет, так что нечего мучаться. Лучше про мой пиздец послушай! Позов устроился поудобнее, подвинувшись ближе к Шастуну. В этот момент прозвенел звонок. Никто из присутствующих не обратил на него внимания, однако практически сразу после этого в класс зашёл мужчина. Выглядел он, как с обложки какого-то журнала: худой высокий брюнет с небесно-голубыми глазами в дорогом костюме и с портфелем. — Добрый день. Я — ваш новый преподаватель по философии. Меня зовут Арсений Сергеевич Попов. Сказать, что в группе все выпали — это не сказать ничего. Даже Позов от удивления моментально забыл свою пиздецовую историю. — Ебать, деловой! — выдохнул сидящий сзади парней Серёжа. — Ты на его почерк посмотри, — ответил ему Дима, глядя, как преподаватель начал что-то писать на доске. Девочки вообще съехали с катушек и забыли о том, где находятся. Антон же выглядел максимально сконцентрированным и отслеживал каждое движение Арсения Сергеевича. После пары все собрались и стали оживлённо обсуждать произошедшее. — Вот это препод, я понимаю! — выдохнул Дима. — Да, охуенный мужик! — поддакнул Серёжа. — Главное, чтобы потом с предметом не заёбывал. — Блин, у него так речь поставлена, что с ума сойти можно! — восторженно сказала Оксана. — Ага, сейчас таких образованных людей, в принципе, очень редко можно встретить, — согласилась с ней Катя. После её слов Дима слегка повернулся и прищурился. — Ой, да, философию любой еблан выучить может! — Так, выучи, Дим, если это так легко. — И выучу! — психанул Позов. — Тебе назло. Катя улыбнулась. Конечно, она обо всём догадывалась, но предпочитала изображать чистое непонимание. — Да-а, с таким преподавателем грех не замутить… Он даже лучше Антоши, — задумчиво произнесла Ира. Антон закатил глаза. Как же она его бесит! — Кстати, Шаст, а ты чё молчишь? Как тебе этот, блять, граф? — засмеялся Серёжа от своей же шутки. — Нормально. Препод, как препод, — максимально сухо попытался ответить Антон. Прошёл месяц. Арсений Сергеевич оказался не таким уж «офигенным преподом», ибо требовал нереально много. Позов, который обещал даме сердца зазубрить психологию, психовал каждый день; Матвиенко был впервые нескрываемо завален с головой; Кузнецова валила себя сама, лишь побольше провести времени с преподавателем во внеурочное время; а Антон… А Антон просто сходил с ума. Его начинало трясти даже от упоминания имени преподавателя. На парах он забывался полностью и все полтора часа просто сидел, подперев рукой голову, и залипал на Попова. — Шастун, по-моему, ты немного потерялся в пространстве. Мы уже вторую страницу лекции пишем, — окликнул его Арсений Сергеевич. — Я запоминаю. Правда, — отстранённо ответил он. — Что-то я в этом сомневаюсь… Он у вас всегда был такой заторможенный? По группе прокатился смешок, но преподаватель продолжил диктовать дальше. После пары все один за другим со скоростью ракеты вылетали из аудитории. Ира преградила путь Арсению Сергеевичу. — Извините, Арсений Сергеевич, а можно к Вам сегодня придти, чтобы оценочки исправить? — Кузнецова, на данный момент у тебя нет задолженностей, так что в этом нет необходимости. — Да? Жаль… А Вы не ведёте никаких факультативов? — К сожалению, нет. Ира ещё раз громко вздохнула и прошла к выходу, чуть ли не вытеревшись всем своим телом о костюм преподавателя. Последним из аудитории вышел Антон. Он увидел, как чуть впереди по пустому коридору идёт преподаватель, и понял, что либо сейчас, либо никогда. — Арсений Сергеевич, подождите! Мне нужно с Вами поговорить! — Антон побежал за ним. — Шастун, извини, но я очень спешу. Если ты насчёт последней «2», то исправишь её на следующей паре. Я дам тебе возможность. — Нет, Арсений Сергеевич, я не про это. Они вышли на улицу и остановились на крыльце. — Это очень важно… — Шастун, две минуты. Не больше. — Хорошо, — Антон начал заливаться краской. — Арсений Сергеевич, наверное, это будет выглядеть глупо и очень неправильно, но у моих глазах Вы стали не только охуенным преподавателем, хоть и у меня по предмету 6 «двоек», но и… Антон запнулся посредине предложения и поднял глаза. Преподаватель смотрел прямо на него максимально заинтересованным и сосредоточенным взглядом. — Арсений… Сергеевич… Вы… Мне нравитесь, — последнее слово прозвучало почти шёпотом, но Попов его услышал. Арсений предполагал, что может услышать что-то подобное, но всё же до последнего этого не ожидал. — Кхм, Антош, как ты это понял? — Ещё с самой первой пары. — Первое впечатление может быть обманчиво, — пытался собраться преподаватель. — Но оно не развеялось до сих пор. Попов смотрел в горящие зелёные глаза студента. Шастун сиял, и Арсению так не хотелось гасить свет внутри него. — Антош, послушай… Преподаватель взял студента за плечи и начал пытаться подбирать подходящие слова, как вдруг послышался голос. — Арсюш, ну, долго ты там ещё со своими студентами возиться будешь? Нам же ещё за подарком заехать надо. К ним подошла худенькая тёмная девушка. — Да-да, уже иду, Алён, — он поцеловал её в щёку. — Просто мой любимый Шастун опять погряз в «неаттестациях». — Какой плохой мальчик! — засмеялась она. — Точнее не скажешь. Договорим в другой раз, Антон. До свидания! Попов с женой уже давно скрылись из вида, но Антон продолжал также стоять на ступеньках. Ни с того, ни с сего пошёл дождь, но и это не заставило парня даже пошевелиться. Он чувствовал себя пустым, выпотрошенным под чистую. Хотелось только лечь на этот мокрый асфальт и впитывать в себя капли дождя. Трясущимися руками он вынул сигарету, но из-за сырости предательски не получалось её зажечь. Как и Антона. — Это, получается, погас навсегда…?— спросил он сам себя и, конечно, не услышал ответа. Хотя говорят, что молчание — знак согласия. Ливень, который только усиливался, очень сыграл на руку, ведь из-за него не было заметно, как по щекам парня текут слёзы. Слёзы разбитых вдребезги надежд, отчаяния и разочарования. Шёл уже 5-й час, как Шастун сидел на ступеньках крыльца. Его куртка вместе с толстовкой уже давно промокли насквозь, чёлка стала помятой тряпкой, а глаза стали красными, как у наркомана. Пропущенные звонки от Позова, матери и сестры периодически мелькали на экране телефона, но было как-то всё равно. Курить хотелось неимоверно, поэтому Шастун полез в рюкзак в надежде, что там будет запасная пачка сигарет, но его взгляд зацепился за канцелярский нож. Внутри что-то щёлкнуло, во рту появился горький привкус. Студент одним движением обнажил лезвие и поднёс его к горлу. — Раз… Два… Три!

***

— Антош…? Антош. Антоша! Шастун подскакивает и озирается по сторонам. — Всё хорошо? Ты опять кричал и плакал во сне… — Снова кошмар приснился, — выдохнул он, вытирая мокрые щёки. — Оу, котёнок… Всё будет хорошо, не волнуйся. Это просто сон, это никогда не станет реальностью. Антон слабо улыбнулся. Он верил. Арсений обнял Антона, и они продолжили спать.

Это был просто очередной страшный сон…