astray hope

День сменяется холодным, промозглым вечером. Дождь пробирается в каждый уголок, стучит по крышам, выстукивая печальный марш. И Юнги идёт, идёт вперёд, опуская ногу под каждый удар капель. Лужи разлетаются словно земля от падения метеорита. Багровое солнце скрывается за хмурыми тучами, включаются фонари. Люди разбегаются под ближайшие крыши, боясь намокнуть. Но Юнги не боится. Зачем бояться того, что дарит успокоение. Сейчас, проходя мимо угасающих вывесок, обволакивающий ливень замораживает и дарит обезболивающий эффект, словно к ране приложили пакет со льдом. Мятные прядки опустились на лоб, сменяя свой цвет на более тёмный и грязный. И на светлой джинсовой куртке вырисовывался узор в горошек на тон темнее. Сейчас – ничего неважно. Сейчас можно забыть обо всем, что пожирает изнутри, что ломает ребра, добираясь до сердца. И Юнги идёт навстречу пробирающемуся до самых костей ветру, несущему в себе водяные капли. Мин через силу улыбается то ли от красоты момента, то ли от того, что горестные чувства вот-вот захватят его разум. И правда – затишье перед бурей. Эффект обезболивания прошёл и раны загорелись еще более ярким пламенем. На щеках начали выжигаться два солёных ручейка. И сердце разрывалось на кусочки, сжимаясь, пытаясь спрятаться от этого мира. Юнги дошёл до почти пустого моста, подошёл к перилам и стёк по ним на землю. Вжимаясь спиной в холодный металл, он чувствовал себя в чуть большей безопасности. Но демоны всё также продолжали атаковать, ломая последние баррикады его разума. Ход времени сбился: сидит он здесь пару минут или целую вечность – непонятно. Юноша поднимает глаза, но впереди ничего не видно. Это ширма дождя или он тонет в своих же слезах. Вдох. Онемение. Боль отступила. Осталась только слабость и пустота. Сердце ноет в предсмертной агонии. Мин оглядывается, уже успело окончательно стемнеть и где-то лишь изредка пролетали пары горящих огней. Голова забита ватой, разум поглощен туманом, чувств не осталось. Он медленно поднимается с сырого асфальта, улавливая его запах, и вжимается в металлические прутья. Ноги не держат. Юнги кое-как перебрасывает свое истощенное тело через парапет и застывает. Лишь мятные прядки волос сейчас колышатся на успокаивающемся ветру. В ушах гудит и голова кружится. Рассудок сдался и теряет последнюю волю к сопротивлению. Это конец?.. Откуда-то сзади доносятся вибрации проносящихся редких автомобилей и рёв их шин. Спереди шум реки, встречающей в свои объятия дождь. А в душе абсолютная тишина. Ничего кроме рассыпающихся надежд и грёз. Пальцы, обхватывающие ледяные железные прутья, давно замёрзли. Надо всего лишь их наконец разжать и поддаться вперёд, прямо под порыв ветра. Опухшие горящие веки закрываются, грудная клетка вздымается, чтобы сделать последний прощальный вдох. — Открой глаза! – надрывающийся и тормозящий крик доносится откуда-то слева. – посмотри на небо. – голос моментально выровнился и пролетел так бархатно и нежно, словно останавливая время и перенося в безмятежный лимб. Юнги приоткрывает глаза, окончательно теряясь в реальности, поднимает взгляд на сгущающиеся тучи на чернильном небе. Почему? Почему он остановился? Он медленно поворачивает голову в сторону источника звука и встречает полные надежды глаза. Такие горящие янтарные глаза. Они выделяются ярче любых фар в этой кромешной темноте. Мин непонимающе смотрит в ответ, но сил что-то сказать нет. И действовать он тоже не может, его словно приковали. — Есть в мире столько мест, в которых ещё не был ты. – продолжают шептать губы напротив. – Беги от пустоты... спасай свои мечты – живи, люби. – где-то от стенок сознания эхом отбивается: "живи... люби...". Вторая волна и Юнги снова тонет. Тонет в себе. Но теперь он даёт спасти себя и его вытягивают аккуратные, нежные руки парня, который походил на заблудившееся солнце в царстве тьмы и ночи. В царстве Мин Юнги.