Unfading

День всех влюблённых две тысячи четвёртого станет особенным для них обоих. Во-первых, потому, что этот праздник Салим и Джейсон отметят вместе в новом доме, а не порознь, в дороге или на съёмных квартирах. Дом самый обычный, одноэтажный, с небольшими комнатами и крошечным задним двориком - но зато их собственный. Во-вторых, потому, что Джейсон собирается подарить Салиму то, чего не дарил ещё никому и никогда в своей жизни. С самого утра четырнадцатого февраля Джейсон ведёт себя слишком уж тихо - первый признак фирменного колчековского волнения. Салим то и дело ловит чересчур задумчивое и сосредоточенное выражение на его лице, которое Джейсон тут же стирает, сменяя его лучезарной улыбкой, стоит ему заметить на себе любопытный и немного встревоженный взгляд своего возлюбленного. Второй признак - бесконтрольное постукивание пальцами по столу во время завтрака, очень уж напоминающее азбуку Морзе, только дикую и бессмысленную. И третий - Салим настороженно переводит взгляд с длинных красивых пальцев на кисти, - довольно глубокие лунки от отпечатавшихся ногтей под костяшками - самый верный признак того, что Джейсон уже на пределе. Салим отставляет чашку с уютно дымящимся ароматным чаем и уже начинает тянуться к ускоряющим своё безумное движение пальцам, но вдруг Джейсон с силой опускает ладонь на стол, отчего Салим нерешительно вздрагивает и замирает, и выпаливает: - На хуй всё! Я знаю, мы договорились отложить подарки ближе к вечеру, но я уже больше не могу. Я сдохну, если буду ждать так долго. Взгляд блестящих медово-карих глаз выразительно застывает на Салимовом лице, без слов прося одобрения, на что иракец опускает вздёрнутые десятком секунд ранее от неожиданности брови и медленно кивает. - Я не против, Джейсон. Колчек нервно кивает в ответ, встаёт из-за стола и, подойдя к Салиму, протягивает ему ладонь. Тот послушно кладёт свою поверх и поднимается, совсем немного возвышаясь над слегка подрагивающим от волнения Джейсоном. Колчек делает глубокий вдох, сильнее сжимая руку Салима в своей, прочищает горло, собираясь с мыслями. - Я... не знаю, как это делается правильно, - Джейсон мечется взглядом между глазами иракца, - вроде как надо на одно колено встать и вся херня... Но ты же не баба какая-то... В смысле, я не про то, что я против встать перед тобой на одно колено, даже очень за, и сразу на оба, но... Блядь. Джейсон замолкает, тушуясь от того, какую лютую чушь начинает нести, отворачивает лицо. Салим ласково улыбается, мягко подхватывает его тёплыми пальцами под подбородок, осторожно возвращая голову в прежнее положение, и смотрит на него с такой всеобъемлющей нежностью, что волнение, секундой назад грозившее проебать весь грандиозный сюрприз, мгновенно отступает, заменяясь спокойной уверенностью в своих дальнейших действиях. - Ты же знаешь, как сильно я тебя люблю, - Джейсон отдаёт этот нежный взгляд сполна уже в исполнении собственных счастливо сияющих глаз. - Так сильно, блядь, что сдохнуть без тебя готов, поэтому хочу спросить: ты останешься со мной навсегда, до самого конца моей гребаной жизни? - под последние слова Джейсон забирается дрожащими пальцами себе под футболку, доставая тонкую цепочку, на которой он носит крестик. Сейчас вместе с ним на цепочке соседствует простое на первый взгляд серебряное кольцо. Салим неторопливо ведёт ладонью по гладкой щеке Колчека, улыбается ещё теплее, отвечает, любуясь, как медленно поднимается краска по лицу Джейсона: - Боюсь, даже после конца, как ты поэтично выразился, твоей гребаной жизни ты от меня не отделаешься. - Это значит?.. - Да, Джейсон, это значит да, - Салим не сдерживается и прижимает этого недоверчивого мальчишку к груди, заключая в крепкое кольцо из своих рук и утыкаясь носом в его шею. От Джейсона пахнет мятным чаем, чем-то очень лёгким цветочным и им самим. И Салим всё отдаст, чтобы этот запах никогда не исчезал из его жизни. - Задушишь, - хрипит Джейсон, вопреки своим словам прижимаясь ещё теснее к самому любимому и желанному человеку. Единственному, с кем он готов разделить своё будущее. Единственному, с которым он это будущее видит, и видит яснее, чем дневной свет перед глазами. Они стоят так около минуты, а может и целую вечность, ведь вечность в компании друг друга и пролетела бы как минута. Но Джейсон отрывается от Салима, расстёгивает цепочку, и гладкое, чуть теплое от контакта с разгорячённой кожей кольцо мягко ложится в его ладонь. Теперь Салим может отчётливо рассмотреть изящную гравировку по внутренней стороне, изображающую две переплетённые буквы: S и J. И чуть с отступом от инициалов - semper fi. Салим чуть приподнимает уголок губ в доброй ухмылке: - Это так... романтично. - Завали, - шутливо тыкает его локтем в бок Джейсон. - Дай-ка руку. Джейсон осторожно берёт протянутые пальцы, поглаживает несколько секунд подушечкой большого костяшки, а затем осторожно надевает кольцо на безымянный палец. Садится как влитое. Джейсон довольно хмыкает, поднимает глаза, подозрительно щурится: - Что-то ты не выглядишь сильно удивлённым. Салим моргает и отводит глаза: - Потому что я не удивлён, - смотрит немного виновато исподлобья. - Прости. Помнишь, мы делали генеральную уборку после переезда в январе? - Джейсон кивает. - Ты всё ещё плохо делаешь тайники, дорогой. - Ой, иди ты в... - начинает Джейсон, но Салим быстро притягивает его за шею и мягко припадает к приоткрытым губам, не давая сорваться с них очередному едкому ругательству. - Ммм... - недовольно мычит в поцелуй Джейсон, но тут же охотно отзывается на ласки чужого языка. - А как тебе удалось так точно угадать с размером? - горячо шепчет в губы Салим, прерываясь. - Не поверишь, - Джейсон переводит дыхание, коротко смеется, утыкается своим лбом в лоб иракца. - Измерял твой палец ниткой, как дебил, пока ты спал. - Снова короткий смешок. - Тебя иногда и пушкой не разбудишь. - Вообще-то приятно наконец перестать мучиться от кошмаров и нормально спать ночью, - будто оправдывается Салим и добавляет: - Особенно рядом с тобой. - Ммм... - хмыкает Джейсон низко и хрипло, чувствуя, как часто бьётся сердце, разгоняя жар по телу. - Оказалось, для избавления от кошмаров всего-то надо хорошенько влюбиться в бывшего врага. Салим смеется, разделяет с Джейсоном ещё пару-тройку долгих глубоких поцелуев, потом мягко заглядывает в глаза: - Не сердишься больше, что я кольцо нашёл? Сюрприз испортил... - А ты не обижаешься, что я на колено не встал? - Поверь мне, я очень люблю, когда ты стоишь передо мной на коленях, но во время предложения это совсем не обязательно. Джейсон снова пунцовеет, представив перед глазами откровенные сцены, в которых он опускался на колени - одна из них была не далее, чем вчера, - но Салим перебивает поток его грязных мыслей: - Вообще даже хорошо, что так случилось. Потому что мой подарок тесно связан с твоим. Джейсон заинтересованно приподнимает густую тёмную бровь. - Пойдём, - Салим протягивает ладонь так же, как и Колчек пятнадцать минут назад, ведёт Джейсона на задний двор, предварительно накинув на обоих куртки - в Лондоне в это время года достаточно зябко. - Ну и я немного предвосхитил события, - говорит иракец, ныряя рукой в карман на домашних брюках. - Может, ты хотел выбрать его сам... На его ладони оказывается такое же серебряное кольцо - даже шрифт гравировки совпадает - только немного меньшего размера. - Вот только не додумался измерить палец ниткой, - Джейсон завороженно смотрит на маленький кусочек металла, на то, как Салим осторожно берёт его руку, поглаживая кончиками пальцев, как на его безымянный садится изящное кольцо - и снова как влитое. Салим облегчённо смеётся: - Благо, интуиция у меня хорошая. И глазомер. - В кого ты такой идеальный, а? - взгляд у Джейсона уже начинает плыть от нежности и переизбытка чувств. - Конечно, я хотел парные кольца... Но как, блядь?.. - Ну, не забывай, я бывший военный с лишним десятком лет опыта. Умею добывать информацию. Найти ту же мастерскую и твой заказ было делом нехитрым. Но это не весь подарок, - Салим целует костяшки над новым украшением и отпускает руку, исчезая за дверями небольшого гаража. Возвращается с лопатой в одной руке и полуметровым саженцем в другой, поясняет: - Традиция сажать вместе дерево на свадьбу много где существует. Салим опускает саженец на землю, втыкает рядом лопату, смотрит на Джейсона выжидающе. Тот только ловит воздух приоткрытым ртом, как выброшенная на берег рыба, и глазами хлопает. - Тебе... не нравится?.. - Ты придурок, Салим, - невольно расплывается в счастливой улыбке Джейсон. - Дом мы купили, сын у нас есть, осталось вот только дерево посадить для полного семейного счастья. Конечно, блядь, мне нравится! Охуеть как нравится! Давай лопату, где сажать будем? Такая прыть ни черта не смыслящего в садоводстве Колчека даже немного сбивает Салима с толку, но он быстро собирается, рассказывая: - Это сосна. Вечнозелёная, символ стойкости и долголетия... Счастья в браке, - Салим бросает полный нежности взгляд в такие же ласковые глаза напротив. - В общем, показалось, что это идеальный вариант. Вырасти должна метра на четыре, максимум пять, сорт такой. Можно посадить ближе к крыльцу, только так, чтобы потом крона не мешала. Они возятся с посадкой с обоюдным удовольствием, пачкая друг друга землёй, как маленькие дети, и постоянно отвлекаясь на смешки и поцелуи. ...Дерево растёт славное: Джейсон превосходно за ним ухаживает, воспринимая подарок почти что как полноценного члена семьи. Он утепляет деревце перед зимой, закрывает от яркого весеннего солнца, убирает крупную траву вокруг, поливает в особо засушливые периоды, подрезает засохшие и больные ветви - оберегает как символ их с Салимом союза. Через пару лет Салим и Джейсон получают возможность законно пожениться - и на крепком, уже достаточно толстом стволе появляется первая вырезанная надпись: сплетённые буквы их имён и дата свадьбы под ними. Через несколько месяцев добавляется ещё одна - на этот раз, Зейна. Дерево разрастается, доставая ветками уже до свеса крыши. Через два с половиной года - новая дата: у них появляется внучка. Сосна становится полноценной заменой новогодней ёлке: украшать её к празднику становится неизменной и весёлой традицией для всей семьи. Ещё спустя три года - очередная отметка: на этот раз в семье Зейна пополнение из близнецов. Зимние хороводы вокруг сосны становятся всё более широкими и многоголосыми. Спустя девять лет сосна достигает своего предельного пятиметрового размера - вечнозелёный страж, нежно обнимающий и защищающий дом, в котором живут двое самых счастливых во всем мире людей. Символ, впитавший в себя через вырезанные на стволе короткие строки из букв и цифр столько счастья и любви. Символ, который они сами будут нежно оберегать всю свою жизнь.