Сюрприз

Уён ждёт.        С самого утра он находится в радостном предвкушении, каждую секунду ожидая сюрприза, но стрелки часов убегают всё дальше, а Сан, кажется, ничего и не собирается предпринимать.        Он как обычно встаёт чуть позже Уёна, с закрытыми глазами проползает к ванной и запирается там на двадцать две минуты — Чона всегда поражала эта его странная педантичность, и ещё немного заводила, чего уж там. А после уже изрядно взбодрившийся Сан приходит к Уёну на кухню, привычно обнимает со спины и утыкается лицом в шею, холодя ещё влажными волосами.        «Ну вот сейчас!» — думает Уён, стараясь не оглохнуть от стука собственного сердца, но Сан лишь крепче сжимает его талию, проходясь широкими ладонями по рёбрам, оставляет лёгкий поцелуй на границе роста волос и своим умопомрачительно хриплым со сна голосом — Уён готов поклясться всеми своими лимитированными картами Чимина, что это самый горячий звук в мире! — желает доброго утра. Сан ещё раз целует покрывшуюся мурашками кожу — он всегда делает это дважды — и довольно улыбается, а после отступает, садясь за их маленький столик, больше подошедший бы будуару какой-нибудь графини, а не довольно современно выглядящей кухне их съёмной квартиры. Но Уён до безумия любит скупать вот такие странные вещички на десятках знакомых ему барахолках, говоря, что они «обладают душой», а Сан совершенно не умеет отказывать своему парню.        Уён в очередной раз успокаивает себя — ведь Чхве наверняка готовит сюрприз на вечер — и принимается заставлять стол едой. Сегодня он специально встал пораньше, чтобы порадовать Сана его любимыми блюдами, и тот с радостью набрасывается на еду, нахваливая волшебные руки Уёна, его кулинарный талант, доставшийся не иначе как от «кудесницы-матушки», и саму судьбу, что однажды заставила велосипед Уёна сбить с ног Сана на одной из дорожек Олимпик парка.        Практически всё из этого Уён слышит далеко не в первый раз, но от этого каждое слово не перестаёт отдаваться внутри яркими вспышками счастья, что растекаются мягким румянцем по щекам, искристыми лучиками в карих глазах и звонким — самым красивым по скромному мнению Чхве Сана — смехом.        Когда с завтраком покончено, Сан привычно накрывает руку Уёна своей, поглаживая тыльную сторону его ладони большим пальцем, пока пьёт свой айс американо и листает ленту твиттера. Ему явно неудобно делать это левой рукой, но за весь этот год, что они провели вместе — вообще Чону кажется, что он где-то обсчитался, и они вместе уже лет десять не иначе — Сан ни разу не пожаловался и не изменил этой маленькой, но такой любимой Уёном привычки.        Стоит кофе подойти к концу, и его самый нежный и умопомрачительный — не смейте спорить, если не видели Чхве Сана в домашней растянутой футболке с Пикачу и с взъерошенными, высохшими как им самим хотелось волосами — парень встаёт из-за стола, собирает всю грязную посуду, загружает в посудомоечную машину и отправляется в комнату переодеваться, по пути привычно наклоняясь и целуя макушку Уёна.        «Вот сейчас точно!» — пульсирует искрящееся предвкушение в груди Чон Уёна, и он весь внутренне подбирается, но вышедший из комнаты в чёрных джинсах и любимой серой толстовке Сан явно не собирается что-то там праздновать, а вполне себе готовится идти на подработку, как и в любую другую субботу последние четыре месяца.        — Хорошего дня, чаги-я, — мягкий поцелуй немного смиряет Уёна с действительностью, но он активно ему помогает — тянет Сана к себе на колени, целует глубже и слаще, так что дыхание того сбивается, привычно забирается пальцами в дырку на левой штанине, оглаживая небольшой кусочек кожи на коленке, и вообще обдумывает вариант никуда Сана сегодня не отпускать, и чёрт с ней с подработкой, да и с глупой годовщиной тоже. Но у Чхве Сана сегодня видимо из ниоткуда появляется просто дьявольская выдержка, и он мягко отстраняется, выпутываясь из объятий Уёна, и, оставив прощальный поцелуй на родинке под глазом, практически сбегает из дома.        «Значит точно вечером!» — Уёну остаётся только смириться с судьбой. Ну и сгонять по-быстрому в ванную, чтобы избавиться от последствий их слишком жарких поцелуев.       

***

       Вот только вечером ничего не происходит.        Нет, когда около четырёх Уёну приходит сообщение от Минги с предложением «затусить», он искренне уверен, что это оно самое. Сюрприз.        Поэтому собирается дольше обычного, прихорашиваясь — за что кстати получает непомерное количество острых шуточек от Ёсана, обнаружившегося вместе с Юнхо у Минги. Вот только несколько часов задротства в приставку у Сона дома и прогулка до ближайшей закусочной совершенно не приближают его к радостному мгновению. Друзья ведут себя как обычно — то есть словно стая бешеных обезьянок в пубертате — и ничто не указывает на то, что они вообще в курсе, какой сегодня день.        Последние ломтики самгёпсаля радостно шкварчат на жаровне, посетители, смирившиеся с оглушительной компанией, перестают кидать на их столик недовольные взгляды, а Уён успевает начать третью бутылку соджу и вконец отчаяться, когда телефон вдруг пиликает сообщением в какао-чате.        «Ёни, ты где?»        Даже не пытаясь сдержать расплывающуюся на губах улыбку, Уён смахивает уведомление и открывает чат, представляя примерное развитие событий — очень хочется пищать от радости, хотя возможно виной всё же выпитое соджу — но следующее сообщение разбивает все его надежды.        «Чертовски устал сегодня. Вырубает на ходу(( Постарайся не шуметь, когда придёшь, ладно? Люблю тебя❤ И передавай привет парням)».        Уён несколько секунд гипнотизирует экран телефона, словно вот-вот ждёт, что Сан пришлёт глупый мем, напишет, что пошутил, а наивный Чон снова повёлся, войдет в чертову забегаловку и уведёт уже своего парня праздновать их грёбаную годовщину, но ничего не происходит. Снова.        В уголках глаз начинает глупо щипать, а в носу свербить, но Уён лишь напускает на губы лёгкую усмешку, переворачивает телефон экраном вниз на краю стола, стараясь, чтобы никто не заметил, как чуть подрагивают кончики его пальцев, и возвращается к прерванному разговору. Не то чтобы он понимал, о чём собственно идёт речь — кажется он выпал из реальности на более длительное время, чем думал — но Чон не хочет, чтобы ребята волновались, поэтому активно пытается вникнуть, отпускает пару глупых шуток и, когда по его мнению все должны абсолютно поверить, что у него всё замечательно, сообщает, что устал и хочет в «кроватку».        Ёсан с Юнхо как обычно отпускают пару шуток на грани фола об этой самой кроватке, и том, кто поджидает в ней Уёна, и Чон привычно отправляет в их сторону пару средних пальцев, просит написать, сколько он будет должен по чеку, и поднимается, забирая телефон. Он машет друзьям на прощание, стараясь игнорировать чересчур внимательный взгляд, которым его провожает Минги, и наконец выходит на воздух.        Утром город поливало дождём, и весь день держалась мягкая погода, но к вечеру жара расходится не на шутку, охватывая в свои беспощадные объятия город. Уён закашливается влажным тяжёлым воздухом в попытке сделать глубокий вдох и всё-таки чувствует влагу в уголках глаз. Зло ругается сквозь зубы и, засунув телефон в задний карман джинсов, быстрыми шагами направляется вдоль улицы прямо на север.        Гораздо более логичным было бы взять такси — закусочная располагается в трех кварталах от дома Минги, но до квартиры Уёна и Сана, что они снимают вместе уже восемь месяцев, довольно далеко — или прыгнуть в ближайший автобус, но Уёну просто жизненно необходима передышка. Он совершенно не готов оказаться в их квартире так быстро, смотреть на спящего на левой половине их кровати Сана — он всегда спит там, но стоит Уёну лечь на свою половину, как Сана тут же словно примагничивает к нему, и Чон обожает эту маленькую часть их ежедневной рутины — и осознавать, что его парень на самом деле забыл про их годовщину.        Возможно — Уён действительно осознаёт это своей рациональной частью сознания — Чон слишком много значения придаёт какому-то глупому числу. Всего лишь одному из многих дней. Одному из трёхсот шестидесяти пяти счастливейших дней его жизни. Жизни с Саном.        Но он ничего не может с собой поделать как раз потому, что дело касается Сана. Его Сана. Самого замечательного, восхитительного, заботливого, чуткого и невероятно понимающего парня во всей Вселенной.        Чон Уён так сильно влюблён — он и не представлял, что может испытывать столько всего, пока не сбил Чхве Сана, двадцати двух лет от роду, явно не знающего, что велосипедные дорожки предназначены для велосипедов, а не для студентов-хореографов, решивших сбежать от жары и толпы в тенёк деревьев — и не стыдится признать это. Он счастлив. Правда счастлив совершенно фантастическим образом. Потому что Сан ещё ни разу не сделал ничего, что расстроило бы Уёна.        Наверное поэтому сейчас так сложно совладать с растекающейся внутри обидой.        Уён не замечает, как оказывается возле их дома. Весь обратный путь словно выпал из его памяти, не оставив ни одного воспоминания, и в другой ситуации Уён бы точно занервничал и даже испугался — это ведь ненормально так отключаться, а если бы что-нибудь случилось?.. Но сейчас у него нет на это никаких сил. Он лишь вызывает лифт и поднимается на этаж, стараясь ни о чём не думать. Единственное его желание — поскорее пережить этот день и иметь силы завтра не выдать перед Саном то, как сильно он расстроен.        Лифт сообщает о прибытии на этаж мягким перезвоном, и Уён замирает перед собственной дверью, давая себе ещё одну маленькую отсрочку. На секунду глупое сознание подкидывает мысль о том, что может там за дверью сейчас его и ждёт сюрприз, может Сан всё это сделал специально, чтобы удивить его посильнее, но Чон тут же заталкивает эту мысль поглубже и вводит код на двери. Довольно. Даже если никакого сюрприза нет, даже если Сан действительно забыл. Он всё ещё остаётся идеальным для Чон Уёна, и это ничто не изменит.        Запнувшись об кроссовки Сана, которые тот опять оставил не на полке, а прямо у входа, Уён не может сдержать лёгкой улыбки. Он убирает свою и чужую обувь на полку, тихо проходит в квартиру и замирает на пороге. В спальне привычно горит ночник со стороны Уёна — Сан всегда оставляет его включенным, если ложится первым, чтобы Уён не укладывался в темноте — и это простреливает грудную клетку волной тепла и искрящегося счастья.        Чон Уён так сильно влюблён, что никакие забытые годовщины никогда не смогут это изменить.       

***

       Уён просыпается от мягких прикосновений — Сан водит пальцами по его руке, мягко оглаживая костяшки пальцев и снова возвращаясь к плечу. Это очень приятно и немного щекотно, но Чон продолжает делать вид, что он спит. Очень уж хочется насладиться этой маленькой, но такой необходимой ему нежностью.        Плечо обжигают мягкие губы, и он с трудом контролирует дыхание, но стоит новому поцелую расцвести на его щеке прямо под родинкой, как Уён не сдерживается и счастливо смеётся, тут же обхватывая руками зависшего над ним Сана и утягивая его на себя. Его парень тоже смеётся — мягко и немного хрипло — и это просто сводит Уёна с ума. Он открывает глаза, встречая искрящийся взгляд, едва видный из щёлочек, в которые превратились глаза Сана от широкой улыбки, и чувствует как его всего переполняет любовью.        Чхве Сан действительно невероятен. Ему вообще ничего не нужно делать, чтобы Уён сходил по нему с ума. Достаточно улыбаться и смотреть так, словно никого кроме Уёна на свете не существует.        — Доброе утро, Ёни, — шепчет его сногсшибательный парень, и Уён целует в ответ, пытаясь передать всё, что он чувствует сейчас — всегда — рядом с ним.        — Прости, что не дождался вчера, — продолжает Сан через несколько минут, находясь настолько близко к лицу Уёна, что их губы продолжают слегка соприкасаться во время разговора. — Хорошо повеселился с ребятами?        — Всё в порядке, Сани, — и Уён действительно считает так. Всё грустное забыто и оставлено за порогом этой спальни и их жизни. — И да, было очень весело. Ёсан с Юнхо чуть не передрались из-за призового места. Опять. Минги пришлось предложить на откуп еду, иначе они точно разнесли бы его квартиру.        Сан снова смеётся, и от этого звука внутри у Уёна всё переворачивается.        — Это хорошо, что вчера ты повеселился, — ещё одно мягкое прикосновение к губам, — но сегодня ты только мой. Имей в виду.        — И что же задумал мой парень? — Уён уверен, что улыбается как дурак, но это его совершенно не волнует.        Сан на секунду откатывается на свою половину кровати, и Уён видит, как он забирает что-то из прикроватной тумбочки.        — У меня есть небольшой подарок для тебя... — Чхве Сан звучит непривычно неуверенно и даже как-то нервно, и Уён обеспокоенно приподнимается, заглядывая ему в глаза. — Не то чтобы это что-то особенное, — тянет он, смотря куда угодно только не на Уёна, — но я правда очень хотел подарить тебе это...        Уён мягко накрывает правую руку Сана своей ладонью — левая до сих пор за спиной, явно скрывая тот самый «не особенный» подарок. И просто ждёт.        Чон знает, что торопить Сана не нужно. Несмотря на лёгкий и общительный нрав, Чхве Сан довольно закрытый человек во всем, что касается чувств. Нет, не их физических проявлений — с этим-то как раз никаких проблем нет. А именно с тем, что нужно произносить вслух. Ему всегда было непросто выразить чувства словами — по правде, признание в любви Уён получил только через полгода после начала их отношений, хотя и понимал, что Сан влюблен без памяти чуть ли не с самого начала. Как и он сам.        Поэтому Уён лишь молча ждёт, поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони своего парня. И ожидание приносит свои сладкие плоды.        Сан наконец легко улыбается, поднимает взгляд и протягивает левую руку ближе к Уёну. Чону требуются несколько секунд и неимоверное усилие воли, чтобы оторваться от его сияющих глаз и перевести взор на маленькую бархатную коробочку.        Сердце делает сумасшедший кульбит, заставляя Уёна задуматься о процентной вероятности сердечного приступа в двадцать два года, но Сан не даёт ему долго паниковать. Он осторожно открывает крышечку, являя на свет два одинаковых кольца.        — Мне хотелось, чтобы у нас было что-то такое. Только наше. Это конечно не обручальные кольца — пока не закончим универ и не уедем из Кореи, ты не сможешь тыкать им под нос каждому желающему познакомиться с тобой человеку, — Сан тихо смеётся, и Уён умирает. Честное слово, терпеть это всё просто невыносимо. — Но думаю, мы можем рассматривать это как следующий шаг. Можем же?..        Неуверенность снова повисает в воздухе, и Уён не выдерживает. Издаёт клич дельфина в брачный период и бросается прямо на Сана. Он пищит что-то нечленораздельное, обнимает крепко-крепко и осыпает поцелуями все поверхности, до которых может дотянуться. Кажется подушке достаётся также много поцелуев, как и лицу Сана.        Уён пытается передать хоть маленькую часть того, насколько он счастлив, но слов найти совершенно не может. Впрочем, они абсолютно не нужны. Сан смотрит на него с полнейшим пониманием, и Уён в очередной раз понимает, что выбрал правильного человека.        Когда первая волна искристого счастья спадает, а на пальцах Уёна и Сана блестят одинаковые кольца из белого золота — Уён всё никак не может перестать крутить рукой, рассматривая своё и так и этак — Чон всё-таки решается сказать.        — Они ведь наверняка дорогие... Не стоило всё-таки так тратиться сейчас.        Сан только переплетает их пальцы, лишая Уёна возможности отдать всё своё внимание подарку и заставляя посмотреть на себя.        — А когда, если не сейчас? Во-первых, именно ради этого я и устроился на подработку, — у Уёна перехватывает дыхание — Сан запланировал это ещё несколько месяцев назад? — А во-вторых, не мог же я оставить тебя без подарка в такой день.        Уён всё никак не может сосредоточиться, пытаясь вспомнить, когда именно Сан нашёл подработку, и осознавая, что всё это время он заливал ему про то, что мечтает купить Nintendo, а оно вот как на самом деле было. Он так погружается в свои мысли, что сначала пропускает вторую часть реплики Сана, но потом она всё-таки его догоняет, и Уён замирает.        — В какой это «такой» день? — осторожно тянет он.        Сан чуть слышно хихикает. Очаровательно.        — Не говори, что ты забыл про годовщину нашего знакомства.        На несколько секунд — или минут? — в комнате воцаряется гробовая тишина. Уёну кажется, что соседи по этажу легко могут услышать, с каким трудом шевелятся мысли в его голове. Но потом прирожденная эмоциональность всё-таки берёт вверх, и Уён взрывается.        — В смысле это я забыл про годовщину?! — кажется жители всего дома теперь тоже в курсе их жизни. — Это ты забыл про годовщину! И слова мне вчера не сказал! А я между прочим ждал! А ты просто ушёл на работу! А потом и вовсе просто лёг спать!        Чон Уён довольно громкий парень. И вряд ли что-то в мире может остановить его праведный гнев, но Чхве Сан давно нашёл на него управу. Он быстро наклоняется и накрывает губы Уёна своими. Сначала тот ещё пытается сопротивляться, продолжая возмущенно бормотать, но потом окончательно сдаётся, податливо жмётся ближе, обнимает крепче и целует в ответ так жарко, что Сан начинает плавиться.        И будь у него чуть меньше здравого смысла и выдержки, он бы точно сдался. Но Чхве Сан слишком хорошо знал своего парня — недомолвку нужно было решить сразу, иначе позже она могла превратиться в большую проблему. Поэтому он с неимоверным трудом отрывается от губ Уёна, стараясь не утонуть в его поплывшем взгляде.        — Почему... — голос ненадолго его предаёт, и Сану приходится откашляться, чтобы иметь возможность продолжить, — почему ты говоришь, что я должен был сказать тебе что-то вчера. Наша годовщина ведь сегодня.        Уён некоторое время смотрит на него совершенно бессмысленно, но потом взгляд начинает обретать осознанность, и он несколько раз моргает, словно стряхивая наваждение.        — Погоди... Почему сегодня? — его тон до умопомрачения хриплый, и Сану стоит огромных усилий, чтобы отогнать варианты того, что он хотел бы сделать со своим парнем прямо сейчас. — Она ведь была вчера.        — Нет, чаги-я. Сегодня, — Сан мягко улыбается, неосознанно начиная поглаживать пальцами скулу Уёна. — Ты сбил меня ровно 4 июля. Я отлично это помню, потому что Хонджун с Сонхва в тот день кинули меня, чтобы по совершенно глупой, но очаровательной на мой взгляд традиции посмотреть свой любимый «День независимости».        Уён некоторое время молчит, чуть шевеля губами — высчитывает не иначе — а потом поднимает глаза на Сана.        — И правда сегодня?.. — звучит максимально виновато.        Сану это не нравится.        Поэтому он принимается осыпать лёгкими поцелуями-бабочками лицо Уёна, его шею, выглядывающие из-под домашней футболки ключицы, плечи и чуть подрагивающие от щекотки запястья. Не проходит и минуты как Чон Уён счастливо хихикает в его руках, и Сан планирует наслаждаться этим звуком до конца своих дней.