Вырванные листы альбома

Дамара посмотрела на себя в зеркале. Раньше она этого терпеть не могла. У неё вызывало глубокое отвращение собственное отражение. Но после недавнего сеанса с Долорозой она чувствовала себя иначе. Достала из аптечного ящика фотографию в рамке. Там были изображены две женщины: слева была Дамара-старшая, её тётя. А вот справа была мама. Такая молодая и красивая. Фото было сделано за год до рождения самой Дамары. Снова посмотрела на себя в зеркале. У неё были мамины глаза и губы. Остальное ей передалось от отца, про которого она знала только то, что он японец, и то, со слов тёти. Погладила изображение матери и снова к глазам подкатили слёзы. Ей было больно осознавать тот факт, что мама даже не успела её подержать на руках. Кровотечение оказалось слишком сильным, врачи просто не успели помочь. Легко не будет, Дамара это прекрасно понимала. Лишь недавно разрешила себе чувствовать боль, которая, казалось, была нескончаемой. Но со временем вместо боли появлялось что-то ещё. Что-то тёплое, нежное, красочное. Она словно посмотрела на мир под другим углом. Теперь он казался не серым и враждебным. В нём была Арадия, которая любила так беззаветно и открыто, что даже в самых плохих состояниях Дамара могла чувствовать краешком своей истерзанной души её тепло. Была Долороза, что вытаскивала её из этой ямы так упрямо, словно она делала это не за деньги, а потому, что Дамара её родная дочь, которая нуждалась в поддержке и спасении. Был Соллукс, который часто отпускал странные комментарии, но был по-своему душевным. Была Поррим, которая появлялась редко в её жизни, но всегда находила нужные слова. И был Кронус, вернувшийся так внезапно, но так крепко вплёлся в её досуг, что девушке сложно было представлять, как она раньше жила без него. Снова посмотрела на себя. И улыбнулась своему отражению. — Ты справляешься. Даже если не веришь, что всё идёт хорошо, ты справляешься, — произнесла для самой себя Дамара. Чертыхнулась, когда к глазам подкатили слёзы. — くだらない (чëрт)! Вытерла лицо и снова посмотрела на фотографию мамы. Прижала её к груди. — Это всё, что у меня от тебя осталось, — прошептала она, представляя, что её сейчас обнимают руки родного человека. Могла лишь представлять, ибо мама не успела хотя бы раз взять еë на руки. Так, по крайней мере, ей говорили. Внутри стало тепло, но вместе с тем боль обострилась. — Почему ты меня оставила наедине со всем этим миром? — внутри вскипела злость и непонимание. Мегидо убрала фотографию и вышла из ванной. Упала на кровать совсем без сил. Повернулась на бок, пытаясь найти смартфон. Вздохнула, когда поняла, что он не в комнате. Грязно выругалась, лениво поднимаясь с кровати на поиски гаджета. Когда нашла, увидела несколько сообщений в соцсети от Арадии. «Сестрёнка, тут ЧП. Эридана, брата Кронуса, забрали в психиатрическую клинику. Кронус на звонки и сообщения не отвечает. Нужно с ним связаться и рассказать о произошедшем». Дамара нахмурилась, набрала номер Кронуса. После слов автоответчика, она громко выругалась. Начала спешно собираться. Накинула пальто, проверила карманы и нащупала смартфон. Достала и увидев обшивку, вспомнила, что у Кронуса он разрядился и парень попросил подзарядить, а сам пошёл в кафе. — バカ (дура), — чертыхнулась Мегидо. Порыскала в квартире и найдя нужные провода, поставила телефон на зарядку. Как только экран включился, начала мысленно ругать всё и вся. Затем постучали в дверь. Она знала, что это Кронус. Спешно открыла. — Что-то случилось? — он явно понял по её лицу, что произошло что-то нехорошее. Дамара не стала кривить душой: — Да. Твоему брату нехорошо стало. — Что?! — дыхание Кронуса сбилось. — Что случилось? Где он? Я сейчас же туда поеду! — В телефоне, — без лишних подробностей отозвалась Дамара и отошла в сторонку. Поняла, что любое её слово может ухудшить ситуацию, потому предпочла помалкивать. . Кронус кому-то позвонил. По его голосу, раздававшемуся с кухни слышала, как он всё больше и больше тревожится. Она помотала головой и, как только разговор закончился, пошла к нему, предчувствуя, что может сейчас произойти. А парень уже сорвался с цепи и пулей вылетел из квартиры. Дамара спешно последовала за ним, не понимая, что ей делать дальше. Едва успела закрыть квартиру и настигнуть Кронуса уже вне дома. Тот вызвал такси и нервно ожидал. — Я поеду с тобой, — настояла девушка, всем нутром ощущая, что это необходимо и ему и ей. Дальше они не говорили. Кронус был непривычно молчалив и замкнут, хотя всё его тело кричало о напряжении. Девушка старалась держать дыхание спокойным. Такси приехало быстро, но ехало, казалось, целую вечность. Дамара ощущала дискомфорт, понимая, что ничем сейчас не может ему помочь. Слова излишни, касания тем более. Но внутри себя она изнывала криком, не в силах смириться с беспомощностью. Было слишком поздно. Его не стало. А он ведь даже не родился… Помотала головой, отгоняя прочь дурные воспоминания. Слишком много всего, слишком душно в этом такси, слишком гнетущая тишина, слишком всё неожиданно и резко. Почему так? Почему всё не может идти гладко? Сжала руки в кулаки так сильно, что едва не пробила ногтями кожу. «Сейчас не время для срыва. Не время», — попыталась себя успокоить дыхательным упражнением, которому учили её Долороза и Кронус. Сосредоточение на дыхании помогло. Посмотрела на руки. Всего лишь царапины, даже не до крови. Уже прогресс. В клинике в посещении отказали под предлогом того, что пациент ещё в неадекватном состоянии. Кронус пытался уговорить пустить его любой ценой, но в какой-то момент просто сдался и тяжело дыша рухнул на ближайший стул. Закрыл лицо руками и плечи его задёргались. Дамара села рядом. Ей было в диковинку видеть его слёзы. Обычно он всегда утешал её в последние месяцы и вытаскивал из самых сложных состояний. Мегидо немного придвинулась к нему не уверенная в том, что стоит сейчас врываться в его эпизод. — Это я во всём виноват, — всхлипывая приглушённо произнёс Ампора. — Из-за меня он оказался здесь. Дамара промолчала, не зная даже, что сказать. Она была в растерянности и единственно верным, что она подумала сделать — обнять. Приобняла парня за плечи одной рукой, а другой принялась поглаживать его по предплечью. Мягко, ненавязчиво. — Может вам корвалола? — поинтересовалась девушка на ресепшене, которая явно пришла в себя после эмоционального выступления старшего Ампоры. — Несите хоть что-нибудь! — вздохнула Дамара, которая хотела сорваться на женщину за ситуацию, но решила не пугать Кронуса и оставить конфликт на потом. — Я ужасный брат, — парень убрал руки от лица. Весь покрасневший, почти пурпурный, в слезах и соплях показался Мегидо таким… живым. Настоящим и неподдельным. Это растопило еë сердце, которое, казалось, вряд ли сможет что-то так тронуть. Девушка порылась в кармане куртки, но не найдя платок, принялась вытирать его слёзы рукавами куртки. — すべては順調です、私の小さな子 (всë хорошо, мой малыш), — необычайно нежно даже для самой себя произнесла девушка, продолжая вытирать его щёки. — 泣くのは恥ずかしいことではない (плакать не стыдно). Он вновь скривился и слёзы с ещё больше силой потекли по щекам. Дамара положила его голову себе на плечо и принялась поглаживать по волосам. Такие мягкие и ухоженные, чёрные, как воронье крыло. Его дыхание было слишком громким, слишком неправильным. Дамара ощущала себя странно, словно могла прочувствовать весь спектр тех эмоций, что сейчас испытывал Кронус. Начала медленно и тихо напевать первое, что пришло ей на ум: 夢見てる？　なにも見てない？　語るも無駄な　自分の言葉 悲しむなんて　疲れるだけよ　何も感じず　過ごせばいいの 戸惑う言葉　与えられても　自分の心　ただ上の空 もし私から　動くのならば　すべて変えるのなら　黒にする.* Кронус всё ещё тяжело дышал, когда начал обнимать её. Девушка продолжала напевать мелодию одну за другой, вспоминая вообще всё, что когда-либо слушала. Это немного помогала и парень постепенно успокаивался. Она говорила ему на японском самые разные нежные слова, какие только знала и помнила. Чувствовала себя иначе. Словно сердце освободилось от оков и открылся нескончаемый поток любви, которого она прежде в себе не чувствовала. Кронус с трудом выпил воду с лекарством, которое ему протянула женщина и снова уткнулся в плечо Дамары. — Спасибо тебе, — произнёс он тихо. — Да не за что. Он поднял на неё голову. Взгляды соприкоснулись. Дамара улыбнулась краями губ и мягко, почти невесомо поцеловала его в лоб. Было в этом что-то и романтическое и сестринское одновременно. Он положил голову ей на плечо и прикрыл глаза, сплетаясь с ней пальцами. Она не воспротивилась.

***

Снова попытка убежать. И снова возвращалась на исходную. Всё повторялось как в каком-то дне сурка: она снова и снова рисовала его, не в силах отвлечься, не в силах отказаться. Отпускала любя, но опять перемалывало изнутри, будто в глубине грудной клетке эфемерный блендер измельчал душу на мелкие кусочки. Сколько слëз уже было пролито и выпито ромашкового чая? Со временем поняла одну истину: чем больше времени проводит одна, замыкаясь в себе, тем хуже последствия. И сейчас она мечтала оказаться с кем-нибудь в компании, лишь бы не находиться больше в квартире. Мармеладка, конечно, помогала и утешала в особо трудные моменты, однако этого оказалось недостаточно. Адьеренс, Фефери и Арадия пока молчали. О том, чтобы писать Каркату, не могло идти и речи, иначе боли станет слишком много. А она итак давилась горькими комками слишком часто. Уже обкричала пару подушек и этого с неë пока хватит. Пролистывала списки контактов в соцсети, не знала, к кому лучше обратиться. Казалось, что никто не поймëт еë достаточно глубоко. Однако перед глазами замерцал позабытый контакт. Последняя переписка оставила после себя не самый приятный осадок. Сначала Непета схватилась за голову, но после пары минут мучительных раздумий и одного порванного листа со старым черновиком, написала небольшое сообщение с приветствием и вопросом о делах. Банально, но может сработать. Ответ пришёл через пару минут. Непета прочитала его и в сердце ëкнуло. Воспоминания юных лет приятно обогрели, несмотря на некоторые острые углы. Облегчëнно выдохнула. Слово за словом и вот Лейон уже спешно собиралась, узнав, что он в городе. Подбирала подходящий маршрут высматривая, где будет лучше проехать или пройти. Совершенно не обращала внимания на дождь, что лил как из ведра, а она по рассеянности забыла зонтик. Бежала сквозь дождь к автобусной остановке, которая спасла от полного промокания. Буря охватила сердце: волнение и тревога, радость и боязнь. В автобусе ей пришлось немного потесниться, но почему-то именно сейчас ей это не доставляло никаких хлопот. Напротив, зайдя в него, почувствовала такой прилив сил, что наверняка осветила бы своим запалом целую улицу. Приехала к нужной остановке через 15 минут. Озиралась по сторонам в поисках кратчайшего пути. Бежала сквозь дождь, будто где-то там находилось еë спасение. Пару раз едва не сбила случайных прохожих с ног, и подскользнулась о грязь, едва лицом не вмазавшись в лужу. А он ждал. Стоя под зонтом, смотрел вокруг, явно ища еë взглядом. Сердцестучало слишком быстро. Припомнив их старую игру, девушка обошла его со спины, подкрадываясь. — Охотница собирается напасть сзади, сумев бесшумно подкрасться! — воскликнула Непета со смехом, прежде, чем прыгнуть. Он повернулся к ней и одной рукой загрëб в объятья, чудом не уронив зонт. Сейчас он казался Лейон как никогда огромным. Великан с добрым сердцем, каким он всегда был. Но что с этим великаном сейчас и такой же ли он мягкий, как раньше? — Рыцарь поражëн той грацией, которую продемонстрировала ему Охотница. И очень недоволен, что она не позаботилась о себе, не взяв зонт. — Брюнет подал ей свой громадный, чëрно-синий зонтик, а сам из рюкзака достал такой же большой, уже ярко оранжевый. — Знаешь, я так рада тебя видеть, — улыбалась Непета, глядя на почти двухметрового парня. — Я тоже приятно удивлëн. Благодарю тебя, что написала, — сделал лëгкий поклон. — А ты немного изменился, — чуть склонила голову в бок, осматривая его. Вместо солнечных очков он теперь носил обычные, явно для зрения. Волосы собрал в хвост, одежду стал носить более стильную. Чего только стоили серые карго** вместо обычных штанов. — Не могу не сказать того же о тебе. — Он кивнул головой в сторону, предлагая зайти в ближайший торговый центр. — Расскажешь, как дела? — Даже не знаю, как это описать в двух словах. Может я подробно расскажу на фудкорте? — Разумеется, обстановка на улице не самая подходящая. Идя с ним по торговому центру чувствовала себя такой защищëнной. Раньше такое было не редкостью. За время, что они не общались, успела даже немного позабыть об этом состоянии. Его ей явно не хватало. — Эквиус, — обратилась она после недолгой паузы, когда они почти поднялись на этаж. — У тебя бывало такое, что сердце разрывается от чувств? Заххак немного прокашлялся, а щëки его заметно покраснели. — Д-да… Признаться, не ожидал подобного вопроса. Они сели за столик, находившийся в относительном отдалении от остальных. — Я угощаю, — не дав Непете и рта открыть, строго произнëс брюнет. Когда еда была готова, Эквиус задумчиво посмотрел куда-то в сторону. — Знаешь, мне приятно снова с тобой встретиться. И прошу прощения, что я тогда вëл себя так грубо по отношению к тебе, — начал он. — Я тебя прощаю, — выдохнула Непета с тëплой улыбкой и протянула ему руку. — И тоже прошу меня простить за мои необдуманные действия, которые делали тебе больно. Мне следовало рассказать обо всëм честно и открыто. — Ещë не поздно, — отпив молочный коктейль улыбнулся краями губ Эквиус и погладил еë ладони, которые казались крошечными, по сравнению с его. — Прошу, расскажи обо всëм. — Хорошо, но я бы хотела узнать и о тебе тоже. Эквиус кивнул. — Начну тогда издалека. Помнишь, я рассказывала тебе о том, что родители часто ругались? — Да, я это хорошо запомнил. Надеюсь, ничего криминального? — Почти нет. Родители развелись и я очень расстроилась. Я не понимала почему, хотя прекрасно видела, что они с трудом уживались вместе. Потом ещё это нервное сожительство на полгода, когда ругались почти каждый день. Плюс, ещё и из-за Карката расстроилась. — Да, ты очень сильно переживала. — Погладил еë руку, вызывая у девушки улыбку. — А как ты сейчас себя чувствуешь? — Сейчас я чувствую себя лучше. Несмотря на то, что было сложно, особенно в тебя полгода, я рада, что маме хватило смелости уйти. Если бы так продолжалось и дальше, я бы наверняка сбежала из дома, — не сдержала смешка. Он слушал, не перебивая, внимая каждому еë слову, изредка задавая вопросы. Затем рассказал о себе: о воинской службе, которую недавно окончил, о фехтовании, соревнования по которому его и привели в этот город, о планах поступления в столичный университет на инженера. И о тех немногочисленных отношениях, которые у него были. — Арадия была моей первой, — с нежностью проговорил Эквиус. — Той, из-за которой я сорвался. Та, что подарила мне самые прекрасные дни и самую большую боль. Ушла также внезапно, как и появилась. Потом была ещё одна. Аквирра. Прекрасная, элегантная. Она была идеальна, но я не был идеален для неë. А после того, как моя третья любовь, Аскела, ушла, я решил, что стоит подтянуть все свои умения и навыки, чтобы стать лучше. И я, честно признаться, очень сильно тосковал по тебе, Непета. Мне так не хватало твоих ободряющих слов и твоей эмпатии. Уверен, если бы я всё тогда не испортил, всë случилось бы иначе. — Не плачь, потому что это ушло. Улыбнись, потому что это у тебя было и с тобой останется, — проговорила Лейон, использовав старую цитату. Голосок еë дрогнул. — Знаешь, я так рада, что снова смогла тебя найти, — накрыла его огромную ладонь своими ручками. — Я тоже рад. Я надеюсь, что ты снова примешь меня, как твоего друга. — Конечно, Эквиус! — на глаза Непеты навернулись слëзы. Остаток вечера она много плакала и рассказывала ему о своих переживаниях по поводу всего: хобби, друзей, любви, работы, будущего. Сама не заметила, что их роли сменились: теперь он был еë слушателем и утешал. Как Непета и хотела ещё тогда.