До встречи следующим летом

— Чимин вылезай из воды, ты только после болезни, — грозно произнëс Сокджин, останавливаясь на невысоком крутом склоне. Дети уговорили отвести их на ту часть озера, где было глубже, и вожатый, проверив навыки каждого, кто хотел купаться, сопроводил их на нужное место. Чимин в это время скептически смотрел на него, что выглядело весьма забавно. Он находился в кольце надувного круга в виде жëлтого утëнка и преспокойно потягивал сок из бокала через трубочку. Чимин поправил солнцезащитные очки и панамку, ещё раз зыркнул на вожатого и развернулся. Сделать это самостоятельно и независимо в плену жëлтого спасателя было сложно, поэтому Хосок ему помог. — Он как моя мама, — пробормотал юноша. — Тебя это тоже касается, Хосок, у тебя уже губы синие, — тут же отозвался Сокджин. — Точно как моя мама. — Ой, да пусть говорит, что хочет. У нас осталась всего неделя, мне хватило того, что я убил столько дней в комнате. — Зато мы болели вместе с тобой, — сказал Чонгук, подплыв к ним вместе с Тэхëном. — Да, прекрасная сопливая компания, причëм во всех смыслах. От ваших сюси-пуси в четырëх стенах я чуть не задохнулся. — Я думаю, ты преувеличиваешь, — произнëс Юнги. — Это я ещё преуменьшаю, — возмутился Чимин. — Пробуждение ночью от того, как вы сосëтесь, стало не самым приятным воспоминанием. Чонгук и Тэхëн хоть как-то шифруются, а вы даже не стесняетесь. — А чего ты только на нас бочку катишь? Про Намджуна и Джина забыл? — усмехнулся Мин. — У них всё происходит за закрытыми дверями комнаты вожатых. Выгоняют бедного Чжухона. — Может, утешишь его? Вспомнишь былые чувства, — произнëс Намджун, тут же получив множество брызг себе в лицо. — А ну замолчи, об этой ситуации лагерь только гудеть перестал. — Это тебе так кажется. — Ты лучше расскажи нам, что у вас уже было с Сокджином. Если бы был секс, ты бы уже напялил на меня юбку. — Чжухон — парень, тащить его в постель ты не будешь, так что можно сказать, что я уже выиграл спор, — произнëс Намджун, бегло взглянув на берег, где за ними пристально наблюдали вожатые. — Нет, Джун-и, я знаю, на что ты намекаешь. Пока ты не расскажешь в подробностях, как и в какой позе и пока это не подтвердит Сокджин, ты не победишь, — отрезал Чимин строго. — Ой, меня коснулось что-то под водой, продолговатое, кажется, — пискнул Чонгук, отплыв на пару метров от того места, где был прежде. — Может, это змея? — предположил Хосок, затаив дыхание. — Нет, дорогуша, это, наверное, Тэхëн к тебе сзади пристраивается. — Чимин усмехнулся, словив недовольный взгляд Тэхëна. — Вот опять коснулось. — Или змея. Поплыли к берегу, — быстро распорядился Чимин, и парни двинулись вперëд. — Эй, а меня забыли! — прикрикнул юноша, пытаясь двинуться к берегу со спасательным кругом.

***

— Зачем он всех нас собрал? — спросил Юнги, оглядывая ребят из старших отрядов, которым Сокджин после возвращения с озера сказал не расходиться. — Ребята, не галдим, я сам ещё не знаю, зачем нас тут собрали, — объявил Сокджин и повернулся к двум другим вожатым, увлечëнно что-то с ними обсуждая. — Руководство дало разрешение на поездку в музей, — сказал один из мужчин Сокджину. — Вообще-то я отправлял прошение о поездке в аквапарк. Неужели музей обойдётся дешевле? — Ким скрестил руки на груди и нахмурился. — Дело не в деньгах. В аквапарке куда опаснее, тем более этот лагерь для детей с высокими достижениями в учёбе, — подхватил второй мужчина, но, заметив рыжеволосого юношу, уже не раз отличившегося своим поведением, поспешил себя поправить. — Да, безусловно, есть исключения, но в большинстве своём дети здесь умные, и руководство решило, что поездка в музей как раз соответствует нашему лагерю. — Ты на кого это только что намекнул? Чимина моего не трогай. — Иди свой отряд обзывай, чего тут хорохоришься? — упрекнул его Чжухон. — Ладно, опустим. Вожатые одного младшего отряда заболели, вам придётся их заменить. — Сху… — Чжухон осёкся, заметив предупреждающий взгляд Сокджина. — Почему это? Мы и так работаем сверх нормы, на нас два старших отряда. — Значит, отлично справляетесь со своей работой. — Какая у них вообще возрастная категория? — поинтересовался Чжухон. — От семи до десяти. — Нет, точно нет, сам с малышнёй возись. — Что хочешь, делай, но мы не возьмём ещё один отряд, — произнёс Сокджин голосом, не допускающим каких-либо возражений. Под ногами замелькала человеческая фигура, в силу очень низкого роста сравнимая только с гномом или эльфом. Джин опустил голову, глядя на девочку с двумя хвостиками, круглыми чёрными глазками и с плюшевым белым мишкой в руках. Она с любопытством смотрела на Кима, склонив голову к плечу. Девочка отвлеклась на Чжухона, который присел рядом и негромко спросил, чего она хочет. — Дядя Юнсон сказал, что теперь отрядом будет управлять красавчик-вожатый, — ответила ему девочка. — О ком ты говоришь? Кто этот красавчик-вожатый? — Сокджин опустился рядом. — Лишний раз нарываешься на комплименты, — недовольно фыркнул Чжухон. — Хотя ты прав, наверное, это всё же про меня. — Красавчик-вожатый не захотел руководить вашим отрядом. — произнёс мужчина, который только что навязывал им отряд, вздохнув с наигранным сожалением. — Почему? Мы плохо себя вели? — расстроенно произнесла она, посмотрев на Сокджина, о котором сейчас и шла речь. — Давай спросим у него самого, — сказал мужчина, и все взгляды обратились на бедного Кима, и если на взрослых парней ему было плевать, то девочка смотрела жалобно, ожидая ответа и искренне не понимая, почему от неё и её товарищей отказываются. Сокджин осознаëт, что навряд ли сможет ей что-то объяснить, не обидев при этом, поэтому быстро сдаётся. — Он не так выразился, малышка. Я просто говорил ему, что смогу взять ваш отряд только на пару дней. — Два-три дня, Сокджин, не больше. Иди приведи детей, — сказал мужчина своему коллеге. — Отряд небольшой, не волнуйтесь. — Небольшой? Да и их там около двадцати. — Сокджин нахмурился, рассматривая приближающихся детей. — Быстро считаешь. Да, наверное, многовато для вас, но что поделать, если ты уже сказал той очаровательной девочке, что вы берёте руководство? — Ничего, я могу быстро разрушить розовые мечты, — произнёс Чжухон и шагнул по направлению к детворе, но Джин схватил его за локоть, останавливая. — Ничего, справимся, это всего лишь дети. — Маленькое зло. — Которое ты ой как любишь делать. Идём, расскажем всем, как обстоят дела. Спустя десять минут упорного труда Чжухон и Сокджин всё-таки смогли выстроить отряды и заставить детей замолчать, и сейчас те смотрели на них с интересом, ожидая объявлений. — У меня две новости. За этими детишками мы должны будем присмотреть ближайшие пару дней, и я рассчитываю на вашу помощь. А также завтра мы все вместе поедем в музей. Чимин, который до этого увлечённо разговаривал с компанией девушек, перебрасываясь шутками и флиртом и наблюдая за милыми реакциями, резко замолчал и повернул голову к Сокджину. Нет, ему определённо не показалось, и он точно услышал это ужасное слово — «музей». Подобные места Чимин предпочитал посещать лишь для того, чтобы безнаказанно прогулять уроки, но тратить даже один день своих каникул он на это был не готов. — Музей? — Чимин вышел вперёд, ближе к вожатым, чтобы видеть всех ребят. — И почему я не слышу возмущённых вздохов? — Чимин, вернись к своим друзьям, — попросил Джин. Желания спорить с Чимином не было из-за его упрямости и того, что сам Ким был с ним согласен. — Я никуда не поеду, и мои друзья тоже, — уверенно сказал Пак. — Я не поеду, — громко произнесла Чеён, подняв руку вверх, чтобы её заметили. — Ты же любишь музеи, — обратилась к ней Лиса, не пытаясь быть тихой. — Что? Нет, ты меня с кем-то путаешь. — Щёки девушки покраснели, Чимин улыбнулся, про себя подумав, что это выглядело очаровательно. — По правде говоря, друг, мне тоже совсем не хочется несколько часов ехать в жару ради костей динозавра и каракулей наших предков. У меня немного другие интересы, — добавил Чжухон. — Уж прости, в стриптиз-клуб мы их не повезём. — Что такое стриптиз-клуб? — спросила уже знакомая девочка, заставив Сокджина растеряться. — Это место, где взрослые дяди и тёти зарабатывают очень много денег, — произнёс Чимин, присев рядом с девочкой. — Ух ты, когда я вырасту, буду работать в стриптиз-клубе. — Пак Чимин, ты плохо на неё влияешь, — сказала Чеён, подойдя к ним, а затем обратившись к девочке. — Не слушай его, Чанми, этот мальчик — недалёкий. — Вот как мы заговорили, — хмыкнул Чимин и тоже посмотрел на девочку. — Это твоя вредная старшая сестра, да? — Да, — Чанми кивнула и улыбнулась. — Ты очень красивый. — Ты точно её сестра. Что ж, ты мне нравишься больше. — Юноша усмехнулся и потрепал мягкие волосы на макушке девочки. — Эй, что ты говоришь такое? — возмутилась Чеён. — Тогда подожди, когда я вырасту, — сказала девочка Чимину, проигнорировав сестру. — Чанми, пошли, у Лисы новые заколки, она хотела показать тебе их. — Девушка взяла сестру за руку и повела к своей компании, та легко соблазнилась её предложением и не сопротивлялась. — А завидовать плохо, — сказал Чимин ей вслед, негромко смеясь, и через секунду снова стал серьёзным. — Итак, на чём я остановился? Ах, да, ни в какой музей мы не поедем. — Автобус оплачен на весь день, можем, конечно, просто покататься, — сказал Чжухон. — И просто кататься мы не будем. Мы хотим в парк аттракционов, — объявил юноша, и ребята, в особенности младший отряд, весело загалдели, соглашаясь с ним. — Билеты куплены в музей. Кто профинансирует парк аттракционов? Может быть, ты, умник? — Сокджин недовольно фыркнул, потому что, хоть он тоже не горел желанием посетить музей, но Чимин в который раз хотел нарушить правила, что сильно раздражало. — Попросим у родителей, многие не откажут своему любимому чаду, остальных профинансирую. — Мне нравится этот парень, — усмехнулся Чжухон, несильно толкнув Джина в плечо, намекая на то, что противиться выдвинутому парнем предложению нет смысла. — Мне лестно, но у нас ничего не выйдет. — Такой же, как я в молодости. — Тебе двадцать семь, придурок, — сказал Сокджин, посмотрев на друга и повернувшись к детям, которые были воодушевлены идеей Чимина. — Ладно, поедем на аттракционы. — Я против! — прозвучало громко сквозь радостно кричающую толпу, которая тут же замолчала. Чимин посмотрел на юношу с поднятой вверх рукой. Тот стоял, с вызовом смотря на Пака, то и дело поправляя съезжающие очки. Чимин скривился: причёска под горшок, заправленная в бриджи идеально выглаженная рубашка с рукавами почти до локтей и пуговицами застёгнутыми вплоть до горла — всё, как Чимин не любит. Именно так в его представлении выглядят ботаники, помешанные на учёбе, его друзья в подобную картину никак не вписывались. — Ожидал ли я увидеть что-то другое? Ну что вы? — прошипел Чимин и подошёл к неизвестному. — Тут комар пролетал и пропищал какую-то глупость, не видел его? — Передо мной стоит. — Чимин, будь спокойнее, всё хорошо. — Тэхён встал между ними, когда заметил, что друг сжал руку в кулак. — Завтра я хочу посетить музей, я имею на это полное право. — Дэян, мы не можем быть в двух местах одновременно, и отпустить тебя одного мы не можем, — пояснил Сокджин, подойдя к парням. — Пусть со мной отправится кто-то из взрослых. — Чжухон? — Я похож на того, кто променяет парк аттракционов на музей? Вот и я думаю, что нет. Может, сам и сопроводишь? Сокджин на мгновения замолчал. В принципе, он был готов уступить и потратить день на музей, чтобы не было лишних проблем, но по одной причине жертвовать своим временем не хотелось. Эта самая причина сейчас смотрела на него, стоя рядом с Хосоком, и ожидала, когда Сокджин озвучит своё решение. День с Намджуном, мороженым и аттракционами представлялся как сказка, и такую возможность упустить не хотелось. — Извини, Дэян, но ты, мягко говоря, в меньшинстве, поэтому, хочешь ты того или нет, ты поедешь с нами, — сказал Сокджин, чувствуя, как сердце тает внутри грудной клетки от той улыбки, которую подарил ему Намджун. — Обломись, Бурьян, гении всегда побеждают, — гордо заключил Чимин. — Ну, так победи. Почему я должен признавать своё поражение, если не проиграл ни в каком соревновании? — Хочешь посоревноваться? — Чимин усмехнулся, скептически приподняв бровь. — И в чём же? — Интеллектуальный конкурс, это соответствует лагерю. — Отлично, тогда вместо меня посоревнуется Тэхён. — Юноша опустил ладонь на плечо друга и в ответ на его удивлённый взгляд улыбнулся ему, подбадривая. — Сто баллов. В какой же ты школе учишься, что там ставят высокие баллы за просто так. Деревенской? — усмехнулся Дэян. — Знаешь, мне всё больше хочется разукрасить твою рожу и посмотреть, как тебе помогут те книжки, за которыми ты сидел часами, чтобы подлизать родителям и учителям, — прошипел Чимин, подойдя близко. — Пак, ты перегибаешь, — произнёс Сокджин, оттаскивая его за руку. — Хотите конкурс? Хорошо? Награда — выбрать поездку. Конкурс будет кулинарным, никакой науки, — мужчина посмотрел на Дэяна, затем перевёл взгляд на Чимина, — и никаких кулаков. — Отлично, через час в столовой, и уберите ту повариху, которая очень странно на меня смотрит, — сказал Чимин и ушёл, за ним последовали его друзья, и вскоре все ребята, кроме младших, разошлись.

***

— Чимин, ты расстроился из-за этого дурацкого конкурса? — поинтересовался Хосок, пытаясь заглянуть в глаза Чимину. Он сидел на нижней ступеньке, а Хосок рядом на корточках. — Я в жизни не готовил. Шансов у меня ноль, а проигрывать я не хочу, — объяснил Чимин. — Конкурса ещё не было, вдруг ты выиграешь? — Намджун прав, скорее всего, этот Дэян даже яичницу пожарить не сможет. Формулы ведь в готовке не помощники, — сказал Тэхён, толкнув его своим плечом, желая поделиться хорошим настроем. — Просто нужно делать всё в соответствии с рецептом, — добавил Юнги. — Представь, что блюдом, которое ты приготовишь, ты должен впечатлить кого-то очень важного, — произнёс Чонгук. Чимин задумался, размышляя над его словами, потому что все самые важные люди сейчас сидят с ним, облепив его со всех сторон. — Вы хотите на аттракционы? Может, я вас и не знаю, и вы бы лучше поехали в музей? — Шутишь? — спросил Намджун. — Ни за что, — сказал Тэхён, улыбнувшись. — Там наверняка скучно, — произнёс Юнги. — Скучно, я был там миллион раз, — ответил Чонгук. — Я был в парке аттракционов, но я бы очень хотел побывать там с друзьями, — сказал Хосок, поднявшись на ноги и отряхнув колени, и протянул руку Чимину, помогая встать. — Что ж, значит, я не имею права проиграть. Хосок, мне нужен номер твоей мамы. — Я уже говорил, что отчим мне не нужен, — сказал юноша, нахмурившись. — Не переживай, я по делу пока что. Думаю, лучше положиться на неё, чем на интернет. А теперь пора утереть нос Дэяну.

***

— Готовы? Всего у вас будет час, дальше подаёте то, что приготовили, — сказал Сокджин, глядя на нули на секундомере. В правой стороне столовой были столы и стулья, которые сейчас были заняты двумя старшими отрядами и одним младшим, даже повара были здесь. Кто-то собирался снимать происходящее на камеру, кто-то прилип к столешнице, по ту сторону которой стояли соревнующиеся. Дэян был спокоен, Чимин, напротив, волновался, потому что, во-первых, он не хотел проигрывать, во-вторых, не мог подвести ребят, поддержавших его идею, и в-третьих, он не мог допустить, чтобы этот заносчивый ботаник торжествовал. С мамой Хосока Чимин уже поговорил, та любезно помогла ему в выборе блюд, подробно рассказав каждый этап приготовления блюда. Чимин уже собрал перед собой необходимые ингредиенты и в десятый раз осмотрел их, проверив всё ли взял. — Время пошло, — произнёс Сокджин, и цифры тут же забегали на экране, сменяя друг друга. — Напоминаю, что конкурсантам нельзя подсказывать или помогать физически. — Расскажите, что вы планируете готовить, — сказал Намджун, расхаживая с камерой по той небольшой части столовой, что служила кухней. Он выяснил, что Дэян решил готовить пиццу и панкейки, а Чимин — чапчхэ и токпокки. За Дэяном тот почти не следил и всё время крутился возле Чимина, думая, что таким образом помогает ему. — Чимин, у тебя такие сексуальные руки, — протянул Намджун, когда юноша замешивал тесто из рисовой муки для токпокки. — Отстань, ты мешаешь. — Тебе очень идёт розовый фартук. — Спасибо, а другого цвета не было? — Ну это ведь мой любимый цвет, — ухмыльнулся Намджун, припоминая случай, когда он сам и сказал подобную небылицу, из-за которой Сокджин ещё несколько дней таскал ему всевозможные розовые вещи. Намджун увлечённо следил за процессом, не поспевая за юношей, который слишком часто смотрел на часы. Пока варились в кастрюлях вермишель и ттоки, Чимин поставил на огонь две сковороды. За яичным блином он не уследил, пока обжаривал лук с морковью и готовил соус, и тот немного подгорел. Время поджимало, но допустить такую элементарную ошибку он не мог, поэтому повторил свои действия, и второй блинчик получился именно таким, каким Чимин и хотел его видеть. На кухне было жарко, Намджун вскоре ушёл, не выдержав температур и наплевав на съёмку. Чимин добавил в морковь с луком маленькие сосиски и томатный сок, обжарил в отдельной сковороде чеснок, имбирь и морковь. Сокджин объявил о том, что у них осталось двадцать минут, тем самым испортив положение дел. У Чимина всё начало валиться из рук из-за того, что он торопился, и приходилось повторно мыть продукты. — Чимин-а, успокойся. — Неожиданно близко прозвучавший голос Тэхёна заставил его вздрогнуть и быстро развернуться. — Если ты проиграешь, ничего страшного не произойдёт, тем более ты не проиграешь, ведь так? — Да. — Чимин кивнул и сделал глубокий вдох. — Отлично, что ты должен делать дальше? — спросил Ким, положив руку ему на плечо. — Обжарить говядину, а к сосискам добавить ттоки и воду. — Умница, продолжай. — Тэхён отошёл на пару шагов, продолжая наблюдать за его действиями. — Ты довольно быстро выучил рецепт в точности до минут, значит, у тебя хорошая память. — Да, мне говорили. — Но ты не используешь её. — Не хочу тратить своё время на учёбу. Будь я хоть вундеркиндом, не стал бы этого делать. — В какой-то степени это даже похвально. Оставшиеся двадцать минут пролетели незаметно, и Сокджин попросил конкурсантов поставить блюда на стол, который тут же обступили со всех сторон. Пицца и панкейки Дэяна и чапчхэ и токпокки Чимины были оценены вожатыми и некоторыми ребятами, однако вердикт должен был быть вынесен взрослыми. — Чжухон, что думаешь? — спросил Сокджин. — Ты знаешь, за кого я. — Мы не мыслим субъективно. — Но я не субъективен. Пицца неплохая, но помидоры немного испортили картину из-за того, что кисловатые, панкейки не мягкие и не воздушные, а резиновые. В чапчхэ всё как надо, и вермишель не переваренна и говядина хороша, токпокки — вообще песня, я будто в деревню к бабушке попал. — К маме, — поправил тихо Хосок. — Если бы я не видел, как ты готовишь, сказал бы, что ты жульничал, но твоя победа очевидна. Дэян, если ты не согласен, попробуй блюда тоже. — Нет, его блюда даже выглядят лучше. Я принимаю своë поражение, — произнëс юноша, опустив голову и грустно вздохнув. — Не расстраивайся, завтра будет весело. Спасибо за соревнование. Чимин похлопал его по плечу и вышел из столовой. Мокрое от пота тело обдало ветерком, и парень вдохнул чистый воздух без примеси специй и масла и улыбнулся. В груди разливалось тëплое чувство, кажется, его называют счастьем. Он не торжествовал из-за своей победы, не хотел хвастаться и унизить кого-то, показав, что он лучше, как бы сделал тот, кем он был ещё две недели назад. Но тот Чимин бы не смог победить сегодня. По совету Чонгука он представил, что должен впечатлить кого-то очень важного. Он думал о них пятерых и совсем-совсем немного о Сокджине.

***

Они принимали душ в одиннадцать вечера, уже после традиционного отбоя, поэтому увидеть здесь кого-то постороннего сейчас было практически невозможно. Юнги дождался, когда парни уйдут и вышел из раздевалки через десять минут, чтобы наверняка ни с кем не пересечься. Он наслаждался тëплыми частыми каплями, подставляя им лицо, затем замер, почувствовав чужое присутствие. Юнги знал, кто сейчас смотрит на него, скользит взглядом по многочисленным шрамам. Больше не было смущения, стыда и страха за собственное уродство. Хосок принимал его таким и не смел просить о каких-либо изменениях. — Присоединишься? От хриплого расслабленного голоса Юнги юноша вздрогнул, закусил губу, раздумывая. Ещё не поздно уйти, но если сейчас он сделает хотя бы один шаг навстречу, пути назад уже не будет. Хосок делает глубокий вздох и приближается, на ходу снимая с себя одежду и бросая на кафель. Он остановился, когда из одежды на нëм остались только боксеры, но, одëрнув себя, он быстро спустил ткань по ногам. Юнги не двигался, молча ожидая, пока тот подойдëт, и Хосок решился, прижался к его спине обнажëнной грудью, а губами коснулся самого маленького шрама у основания шеи. Юнги накрыл ладонями руки, обхватившие его тело, и уткнулся лбом в кафель. — Насколько важного человека я спас в прошлой жизни, чтобы в этой я мог быть любимым тобой? — Наверное, слишком важного, — прошептал Хосок, поцеловав рубец над лопаткой. — Это забавно. — Что именно? — Ты такой смелый, делаешь шаг первым, но стоит мне выкинуть что-то непредсказуемое, например, повернуться, — Юнги встал спиной к стене и лицом к Хосоку, заметив, как его щëки тут же вспыхнули от смущения, а колено дрогнуло, будто он хотел отступить, — и ты теряешь весь пыл. Хосок отошëл к своим шортам, пытаясь найти карман, а Юнги любовался его телом, не скрытым ни единой не нужной тряпкой. Юнги находил взглядом родинки, представляя, как будет целовать каждую. Вода всё также падает на него частыми каплями, Юнги жарко, и от этого вода кажется холодной. Хосок достал что-то из кармана, сжимая это в обеих руках, выровнялся и подошëл к парню, отгоняя желание прикрыться чем-то. Юнги, закончив беззастенчиво его рассматривать, наконец поднимает глаза и смотрит на лицо. — Я плохо осведомлëн о том, как всё должно происходить у двух парней, но Чимин сказал, что это пригодится. — Юноша раскрыл ладони, показывая небольшую бутылочку со смазкой. — Чимин еë дал, даже не издевался, представляешь? — Он сегодня перенервничал слишком. Ты уверен, что готов? Это не самая важная часть отношений. — Нет, я правда хочу, — сказал Хосок, положив бутылочку на полочку напротив. — Я хочу, чтобы ты был моим первым. — Я даже не знаю, что сказать, таких признаний я ещё не получал. — А говорить ничего и не нужно, просто делай то, что хочешь. Хосок улыбнулся, обнял Юнги за шею, подойдя совсем близко. Он чувствовал жар, исходящий от чужого тела, пока его собственное также горело. Хосок шокированно округлил глаза, когда Юнги опустил руки на его задницу и резко притянул к себе, стирая те ничтожные сантиметры, что разделяли их. — Давно мечтал это сделать, — произнëс Мин, глядя на него и сжимая пальцами мягкие ягодицы. Хосок вжался в него, когда Юнги погладил дырочку подушечкой пальца, и ахнул. Головка коснулась члена парня, юноша покраснел, но пробежавший по телу импульс удовольствия заставил его двинуться вперëд и потереться о чужое возбуждение. — Когда занимаешься грязными вещами с кем-то, намного приятнее, — сказал Хосок, глядя на розовые губы. Они манят его, заставляют поддаться вперëд и впиться в них поцелуем. Юноша зарылся пальцами в его волосах, наклоняя голову и проникая языком между губ. Юнги оставил одну руку на ягодице парня, а второй быстро огладил грудь и живот Хосока, затем обхватил ладонью оба члена, прижав их друг к другу. Хосок замычал в поцелуй, а ресницы его запорхали, словно крылья у бабочки. Он толкнулся в его ладонь, тем самым доставляя удовольствие им обоим. Хосок разорвал поцелуй и уткнулся лбом в плечо юноши. Возбуждение и смущение сейчас вели внутри него ожесточëнную войну, и похоже, первый уверенно шло к победе, смущение же восторжествует уже утром, когда Хосок будет думать, как смотреть Юнги в глаза. — Это всё так странно. — Кто-то любит разговоры во время секса, — усмехнувшись, произнëс Юнги. — А, прости. — Нет, ничего, разговоры при таких обстоятельствах сближают ещё больше, хотя куда ближе, если я держу тебя за член, а ты прижимаешься ко мне и дышишь так горячо прямо в шею, — сказал парень, и Хосок рассмеялся, негромко, но так красиво. — Ты испортил романтику словами о… — Ну, давай же, скажи, это обычное слово, — подстëгивал Юнги. — Смущаешься сказать «член», но пришëл заниматься сексом. — Я сейчас вообще уйду, — пробормотал пристыженный юноша и попытался отстраниться. — Нет-нет, прости. — Юнги обнял его за талию, крепко удерживая на месте. — Просто я тоже очень волнуюсь, и для меня это первый раз. Общая душевая в детском лагере не самое подходящее для этого место, правда? — Это лучшее место, — возразил Хосок, подняв голову, чтобы заглянуть ему в глаза. — Здесь я впервые увидел другого тебя, коснулся твоего секрета. Для меня это очень важно, поэтому это правда лучшее место. — Хорошо, тогда сейчас мы отключаем мозг и поступаем так, как велит нам… — Сердце? — И тело. Забудь о смущении, о том, что нас могут застукать. Хосок часто закивал, соглашаясь с каждым его словом, и несколько долгих секунд они просто смотрели друг на друга, а потом, словно по какому-то щелчку, сорвались. Юнги остервенело целовал его, кусая губы, а Хосок с охотой отвечал, царапая его плечи короткими ногтями. Кажется, если бы сейчас кто-то действительно сюда зашëл, они бы не заметили его или сделали бы вид, что не заметили — настолько неважным стало всё вокруг. Юнги повернул кран, чтобы капли не отвлекали, а шум воды не заглушал их стоны и сбитое дыхание. Юноша начал мазать губами по шее Хосока, кое-где всасывая кожу и оставляя небольшие пятнышки. Хосок таял в его руках практически ощутимо. Он откидывает голову, давая больший доступ к шее. Юноша опускает руку, сжимая член Юнги у основания, и, чуть сдавливая, провëл рукой до основания. Он не знал, как ему следует себя вести, поэтому поступал в соответствии со своими воспоминаниями и догадками. Он помнил, как, запираясь в своей комнате и сгорая от стыда, ласкал себя. Даже мама после откровенного разговора, посвящëнному теме полового воспитания, сказала ему, что это нормально, но Хосок не мог справиться с собой. Сейчас стыд и смущение испарились, будто послушались Юнги. Мин приподнял его за ягодицы, заставив обхватить ногами торс и прижал его к холодной стене. От контраста температур Хосок выгнулся навстречу чужому телу в поисках тепла, которое Юнги охотно ему давал. — Мне нужно будет растянуть тебя, — прошептал парень в перерывах между поцелуями. — Я и сам могу, — на автомате ответил Хосок: думать сейчас удавалось с трудом. — Нет, принцесса, я хочу это сделать. Ещё пару минут они целовались, не меняя позы и трогая друг друга во всевозможных местах. Юнги отпустил Хосока, взял флакончик со смазкой. Когда он щëлкнул крышкой, юноша громко сглотнул, начиная снова терять свою уверенность. — Это будет очень больно? — Терпимо, если ты сосредоточишься на приятных ощущениях. — Приятных? Что? Зачем ты… Юнги опустился на колени, провëл рукой вверх по бедру, сжав ягодицу. Хосок затаил дыхание, прислонился к стене, словно желал стать еë незаметной частью. Смотреть на Юнги с такого ракурса было непривычно и странно, однако член от такой картины заинтересованно дëрнулся, что парень непременно заметил. Хосок закусил губу и опустил голову, прикрывая глаза. Сначала он не чувствовал даже прикосновений, потом вздрогнул, когда влажный от смазки палец надавил на колечко мышц, а губы прижались к самому кончику члена. — Смотри на меня, Сок-и, — прошептал Юнги, и юноша, словно заколдованный, послушался его, открыв глаза и уставившись на парня. Он обхватил головку губами и медленно ввëл в него средний, по ощущениям Хосока, очень длинный палец. На вопрос, больно ли, он покачал головой, скрывая пока ещё вполне терпимый дискомфорт. Приятные ощущения спереди отвлекали его, а Юнги был медленным и второй палец добавил только спустя две минуты. Хосок замычал протестующе, чувствуя уколы боли в заднем проходе. Юнги насадился на член до середины, и мычание с хныканьем переросло в стон удовольствия. Хосок, не зная, куда деть руки, положил их на макушку парня, пока тот разводил в нëм средний и указательный пальцы на манер ножниц. Юнги казался Хосоку опытным и знающим, хотя юноша уверен, что ничем подобным его возлюбленный ни с кем не занимался. Юнги просто интересовался этим ранее, да и Хосоку бы стоило, но он никогда бы не подумал, что это ему пригодится. В уголках глаз собрались слëзы, когда юноша вошëл в него тремя пальцами, но Хосок был терпелив и пытался не жаловаться и не вырываться. Он заставил себя абстрагироваться от боли, которую не испытывал ранее, и сосредоточиться на удовольствии, которое ему приносили мягкие губы. Юнги не пытался взять по основание, руководствуясь тем, что он может делать, не имея практики. Хосоку было достаточно, его бëдра мелко дрожали. В какой-то момент Хосок вскрикнул, заставив Юнги торопливо отстраниться и подняться на ноги, чтобы обеспокоенно посмотреть в глаза юноши. — Я сделал очень больно? Прости-прости, — шептал парень, стирая большим пальцем слезу с его щеки. — Нет, пожалуйста, вставь их обратно. — Хосок схватил его руку, которая совсем недавно его растягивала, направляя еë к ложбинке между ягодиц. — Ты что-то сделал, и стало так приятно, только прошло очень быстро. Это даже лучше, чем когда ты касаешься моего… — Члена? У кого-то очень чувствительная простата, — произнëс Юнги ухмыльнувшись. — Это плохо? — Нет, напротив, это очень хорошо. Юнги прижал его к стене своим телом, нежно прикоснулся к губам, хватая за бëдра. Хосок повис на нëм как обезьянка и замер, с любопытством и дымкой возбуждения во взгляде смотря ему в глаза. Юнги приставил головку члена к подготовленной дырочке и надавил, входя на пару сантиметров. Хосок стиснул зубы, зажимаясь и жмурясь от болезненных ощущений. Юнги толкнулся неглубоко, и юноша вскрикнул вдавливая короткие ногти в чужую кожу на спине, будто пытаясь отомстить за собственную боль. Юноша наклонился к чуть подрагивающему плечу, пытаясь расслабить тело. — Принцесса, мы можем остановиться в любой момент, только скажи мне. — Нет, — произнëс он и сглотнул. — Продолжай, я не хочу останавливаться. — Мы можем поменяться местами. — Ты имеешь в виду… — Да, думаю, с тобой я был бы не против попробовать принять тебя. — Ты когда-то представлял это? — Нет, мне привычней думать о том, как я беру тебя, но причинять тебе боль я не хочу, поэтому… Юнги резко оборвал свою речь, когда Хосок, не дослушав его, приподнялся и опустился, самостоятельно насаживаясь на половину. Юноша задохнулся стоном, чувствуя, как бархатные стенки плотно обхватывают его. Он немного подождал, давая привыкнуть, и двинул бëдрами, входя полностью. Хосок попытался расслабиться, обнял Юнги и принялся поглаживать его шрамы, понимая, что, похоже, нашëл занятие, которое всегда будет его успокаивать. Член юноши был зажат между их телами, и при каждом толчке он получал необходимую стимуляцию. Хосок пытался сосредоточиться на этом чувстве, пока Юнги снова не коснулся заветной точки внутри тела парня. Юноша простонал и выгнулся, не заметив, как Мин ухмыльнулся. Юнги припал губами к его груди, облизывая соски и задвигался в том же направлении, выбивая из Хосока высокие стоны при каждом толчке. Их могли услышать, могли заметить, сфотографировать и разнести сплетни по всему лагерю, это могло дойти до отца, и тогда ему точно не жить. Юнги впервые не боялся, потому что Хосок не стеснялся своих чувств, не считал неправильным себя, его. Он просто любил его и каждый его изъян, называя шрамы жуткой красотой, а не уродством. И кажется, всё пережитое стоило того, чтобы сейчас быть влюблëнным в ангела и чтобы ангел любил его. — Юнги, остановись, — произнëс парень охрипшим голосом. Мин послушался, шумно дыша и ожидая, что он скажет, будучи готовым нарушить своеобразный приказ в любую секунду и сорваться. — Давай сменим позу? — Почему? — Ты устал, я чувствую, как ты дрожишь. — Плевать, это перевозбуждение, а не усталость, — отмахнулся Юнги, попытавшись вернуться к прежнему занятия. — Юнги, мы сменим позу, — повторил он тоном, не допускающим каких-либо возражений и упираясь в его плечи ладонями. — Хорошо, давай только быстрее, мне сейчас тяжело думать мозгом. — Ты нетерпеливый. — Хосок усмехнулся, погладив его щëки. — С тобой невозможно быть терпеливым. — Что тебе может понравиться? Как мне лучше встать? — Повернись, — попросил Юнги, уже представив, как красиво будет выглядеть Хосок сзади. Он вышел и отпустил его, и юноша тут же прижался грудью к стене. Парень потянул его за бëдра на себя, заставляя нагнуться, затем надавил на поясницу, глядя, как изящно она изогнулась, засчëт чего приподнялась задница. Юнги огладил ягодицы, яички и помассировал дырочку, которая судорожно сжималась вокруг пустоты, будто умоляя заполнить еë. Хосок также вильнул бëдрами, призывая его к действиям. Юнги провëл головкой члена между ягодиц, он приставил еë ко входу, но не вошëл, поглаживая спину и наслаждаясь бархатом кожи. Хосок заглянул назад, посмотрев на, казалось, загипнотизированного Юнги, и насадился на член сам. Мин уверен, что не видел ничего красивее, чем то, как колечко мышц медленно растягивается вокруг его члена, а мягкие ягодицы едва заметно дрожат из-за дрожи самого Хосока. Проникновение больше не приносило боли, и юноша насадился до конца, шлëпаясь бëдрами о пах Юнги. — Мм, да, — простонал он, найдя простату и толкаясь в том же направлении. Ноги едва его держали, но импульсы удовольствия не позволяли остановиться. — Юнги-я, не поможешь? Он хотел снова и снова слушать своë имя, произнесëнное срывающимся на стоны голосом. Юнги мотнул головой, приводя себя в чувства, схватил юношу за бëдра и начал вбиваться в него. Хосок тут же заголосил, выстанывая его имя в перемешку с мольбами и криками. Частые шлепки голой кожи друг о друга и звуки хлюпающей смазки никого из них не смущали, напротив, только распаляли. Юнги понял, что парню сложно стоять, поэтому наклонился обнимая под грудью и выпрямляясь, чтобы он тоже встал ровно. Юноша толкнул его к стене, несильно вдавливая в поверхность, и увеличил темп, чувствуя, как удовольствие скапливается внизу живота. Юнги одной рукой сжимал сосок Хосока, а вторую опустил вниз, лаская его член. — Юнги, Юнги, Юнги, — шептал он, откинув голову на его плечо. Парень воспользовался этим, чтобы поцеловать за ухом и поиграть языком с мочкой уха. — Тебе хорошо, принцесса? — Да-да, только не останавливайся. Говорить было сложно из-за срывающегося дыхания. Хосок сам начал толкаться в его руку, приближая знакомое чувство. Он кончает с громким стоном и именем любимого на губах, водя бëдрами, чтобы продлить своë удовольствие. Юнги чувствует, как Хосок сжимается, делает ещё несколько глубоких толчков и кончает внутрь, параллельно оставляя на шее яркий засос. — Я люблю, — попытался сказать Хосок, что было тяжело из-за пересохшего горла. — Люблю тебя. — Я тоже тебя люблю, моя принцесса. — Это было… — Хорошо, да, солнышко. Это было очень хорошо. Только завтра тебе будет больно. — Ну и что? Сейчас же было хорошо. Чтобы в конце концов нам было хорошо, я готов иногда испытывать боль. — Хосок повернулся и обхватил его лицо руками, оставив лëгкий поцелуй на губах. — Я всегда хочу быть рядом, но нам так мало осталось, — сказал он и опустил голову на его плечо. — Я обещаю, что мы встретимся снова. Нам… Мне лишь нужно закончить со своей прошлой жизнью, и мы всегда-всегда будем вместе. — И я буду губами рисовать звëзды вокруг твоих шрамов, — произнëс Хосок почти не слышно, будто вот-вот собирался заснуть.

***

Намджун вышел на улицу, поëжился от прохлады и, едва открывая глаза, пошëл к источнику света, которым были окна столовой. Странно, кто не спит в такое время? Он толкнул дверь и зашëл внутрь, оглядываясь. Свет в столовой был включëн только с левой стороны, на той половине, что служила кухней. Сокджина он заметил не сразу, а лишь тогда, когда тот уронил железную миску, и та противно зазвенела, ударившись о пол. Юноша типо подвинул стул, присаживаясь, чтобы наблюдать за мужчиной. Он опустил подбородок на ладони, с улыбкой глядя на Сокджина. Пару минут мужчина занимался своими делами, затем обернулся и едва смог удержать тарелку в руках, увидев постороннего. — Ты напугал меня. Почему не спишь? — К тебе тот же вопрос. — Это детское время, вот ты и иди спи. — Эй, я не ребëнок. Ты захотел есть? Почему ты здесь? — Нет, я не захотел есть. — Сокджин подошëл к Намджуну, и теперь их разделяла только длинная столешница. — Я хотел впечатлить тебя. — Меня? В два часа ночи? — Да, представляешь, ты просыпаешься, идëшь на завтрак, а там вместо полезной каши что-то вкусное. — Я бы удивился. — Да, но сюрприз не удался. — Я был бы не против поесть сейчас с тобой. Пусть это будет поздний ужин или ранний завтрак. — Завтра мы поедем в город, ты не выспишься. — Посплю на плече у красавчика-вожатого, все обзавидуются. Сокджин рассмеялся, не видя, как мечтательно смотрит на него Намджун. С ним так комфортно и правильно. Казалось, этот мужчина собрал в себе все качества, которые необходимы парню: понимающего друга, любящего парня, заботливого родителя и справедливого учителя. Сокджин был идеальным, и в голове Намджуна появлялись сотни и тысячи вопросов, самостоятельно найти ответы на которые он не мог. — Знаешь, я остановился на первом этапе, ты не поможешь мне? — Что за этап? — Выбор блюда. Что бы ты хотел сейчас съесть? — Я успел попробовать токпокки, пока на них не напал Чжухон. — Хочешь токпокки? — Да. — Юноша кивнул несколько раз и улыбнулся, а мужчина занялся готовкой. — Сокджин-а? — позвал он через некоторое время. — А? — Почему я? Руки мужчины, замешивающие тесто, остановились, а сам он нахмурился. Намджун часто задавал подобные вопросы, и Сокджин хотел бы убить каждого, кто вселил в него эту неуверенность. Мужчина повернулся и подошëл к юноше, опираясь о столешницу испачканными руками и наклоняясь к нему. Для него этот мальчишка был особенным. Нет, он не напоминал ему себя самого или какого-то другого человека из прошлого, он не был похож на людей, которые когда-либо ему нравились. Намджун просто был парнем, который ему нравился таким, какой он есть, в нëм ничего не хотелось менять. — Потому что ты самый волшебный мальчик из всех, кого я знаю, из всех, кого я видел. Сердцу не прикажешь, и моему было совершенно всё равно на то, что скажет кто-то, когда оно выбирало тебя. — Я люблю тебя и твоë сердце, я буду беречь вас обоих. — Я люблю тебя, мой самый особенный мальчик. — Сокджин прижался к его губам в целомудренном поцелуе и быстро отстранился. — А теперь смотри, как я готовлю токпокки, попробовав которые ты больше никогда от меня не уйдëшь. — Во мне живëт очень капризный критик. — Думаю, я смогу ему угодить.

***

Чонгук сквозь сон почувствовал, как что-то коснулось его щеки. Он махнул рукой и заворочался, подумав, что прогоняет насекомое, пока та самая надоедливая мошка улыбалась, нежно глядя на него. Тэхëн снова погладил его кожу, зарылся ладонью в волосы, пропуская локоны сквозь пальцы. — Чонгук-и, — прошептал он и наклонился, поцеловав кончик носа. Когда он отстранился, юноша смотрел на него сонными не до конца открытыми глазами. — Ты мне снишься? — пробормотал он, щурясь, чтобы получше рассмотреть чужое лицо в темноте. — Да. — Иногда я вижу слишком правдоподобные сны. Почему ты в моëм сне? — Чтобы смотреть с тобой на звëзды. Это твой сон, здесь нас никто не поймает. Пошли? Тэхëн подал ему руку, в которую Чонгук, практически не раздумывая, вложил свою ладонь и встал, захватив с собой тонкий плед, которым укрывался. Рука Тэхëна была прохладной и приятной на ощупь, и Чонгук молча следовал за ним, то и дело потирая глаза кулаком и борясь со сном. Они вышли на крыльцо, и юноша тут же зажмурился от света фонарей и уткнулся лицом в его плечо. — С задней части точно нет фонарей. Идëм. Они зашли за здание с комнатами ребят, где действительно было очень темно, лишь луна и звëзды кое-как разгоняли мрак. Тэхëн сел на траву и усадил Чонгука рядом с собой. — Ты обманул меня, это не сон, иначе не было бы так холодно, — сказал юноша, накинув на свои и тэхëновы плечи плед. — Извини, просто ты такой забавный, когда веришь во всякий бред. — Ты же сейчас не имеешь в виду мои сказки? — Чонгук прищурился, глядя на парня, который не выдержал столь милого взгляда и засмеялся. — Нет, конечно, нет, твои сказки — это тоже реальность, только твоя. — Реальность? Нет, это выдумки, конечно, но мне они нравятся, потому что сказки можно контролировать, и они почти всегда заканчиваются хорошо. — Нашу реальность мы тоже можем контролировать. — И у нас всё обязательно закончится хорошо? — поинтересовался Чонгук, посмотрев на него таким чистым и искренним взглядом. — Нет, Гук-и. — Тэхëн положил голову на его плечо, любуясь звëздами, хотя разглядывать самого юношу ему нравилось куда больше. — Ни у нас двоих, ни у нас шестерых ничего не закончится. — Мне хочется верить, что конца не будет ни этим летом, ни следующим, ни ещё когда-то. — Верь, я тоже буду в это верить. Между ними воцарилось молчание, которое было комфортно им обоим. Его не хотелось нарушить каким-то глупым вопросом, достаточно было просто сидеть вот так, чувствовать приятную тяжесть на плече и то, как волосы щекочут шею. — А помнишь, как мы так же смотрели на звëзды две недели назад, тогда мы были вдвоëм, и ты тоже замëрз. — Помню, мне не забыть ни один момент, связанный с нами. А помнишь нашу первую встречу? — Шоколадный батончик? — Да, — сказал Чонгук и весело засмеялся. — Кстати, тогда его съел Чимин. Мне кажется, я был совсем другим. — Все мы были другими, и все изменились ради друг друга. Это моë лучшее лето, оно одно стоит всех предыдущих. — Я люблю тебя. От собственных слов, которые он не привык говорить, болезненно сжалось сердце. Тэхëн бы хотел посмотреть на Чонгука, впитать его реакцию, но позволить увидеть тонкую влажную дорожку на щеке он не мог. Чонгук почувствовал каплю, упавшую сверху на его бедро, затем ещё одну и ещё. Казалось, медленно начинался дождь, но дождевые капли — слëзы, а небеса — глаза Тэхëна. — Я люблю тебя, — повторил Чонгук, повернув голову и поцеловав в макушку. Он обнял его одной рукой за плечо, прижимая к себе, а Тэхëн уткнулся лицом в его шею, делая кожу влажной. Чонгуку самому хотелось сейчас плакать, разделяя чужую печаль, принятие, признание, но он закусывает губу, не позволяя себе подобной слабости, поднимает глаза вверх и смотрит на мириады рассыпанных по небу звëзд, мерцающих там высоко над всем миром, но, казалось, только для них двоих.