Искра твоего огня

      Ступаю по сырой от выпавшей росы траве, чувствуя, как она неприятно колет босые ступни. Ветер шумит в кронах деревьев, заставляя испуганно замирать сердце. Пахнет сыростью и хвоей. В небе мигают редкие красные и жёлтые звёзды, а между ними завис яркий диск Луны. Но даже он не может спасти меня от темноты, которая начинает сгущаться вокруг. В груди мерзко щемит и хочется плакать.               Кажется, я давно не заходила ночью так далеко, — особенно в момент своего полного изнеможения, — но моё желание вновь попасть в неприятности так же велико, как и желание встретить его.              Я ощущаю его взгляд. Всегда. Наверное, это странно, что он вечно теряется в ночи, растворяется во мраке. Но для меня это стало привычным. Таким же привычным, как наши редкие, порой случайные, встречи, тренировки или тихие обрывистые разговоры.              За короткий промежуток времени он сам стал мне привычным. Его янтарный взгляд глубоко отпечатался в моей памяти, а лукавые смешки, что всякий раз вырывались во время тренировок от моих глупых и нерасторопных ошибок, тихо звучат в голове.              — Я знаю, что ты здесь, Син, — опустившись на землю и уперевшись спиной в ствол дерева, тихо произношу. Кора слабо царапает лопатки сквозь тонкую ткань блузы, и я недовольно морщусь, представляя, как будет ругаться Су, если на спине останутся грязные полоски.              Слышу тихий шелест листвы и невольно усмехаюсь.              — Либо я стал слишком плох, либо ты стала хорошей ищейкой, — голос парня раздается неподалёку, а после и стройная фигура появляется передо мной. Пройдясь взглядом по привычному тёмному одеянию, приветливо киваю. — Не боишься, что вновь получишь от ректора? — присев рядом, интересуется Син, когда я кидаю свою обувь на траву.              — Не думаю, что у него есть желание проверять территорию так поздно. Он слишком стар для такого.              — Посягаешься на самое ценное — возраст, — с наигранной серьёзностью говорит Син, и я недовольно цокаю языком.              — Какой смысл от количества прожитых лет, если главное —набранный опыт?              Син поворачивает голову в мою сторону и скользит взглядом по лицу, внимательно всматриваясь в него. Чувствую, как к щекам притекает жар, и мысленно успокаиваю себя, чтобы ничего здесь не спалить. Иначе все скопленные за день эмоции вырвутся наружу. И всему виной будут янтарные глаза, в которые я неотрывно смотрю, освежая память, рассматривая каждую тёмную крапинку у зрачков.              Опускаю свои ладони на землю, зажимая между пальцев траву и ощущая холод, исходящий от капель росы. Он возвращает меня в реальность, и я дергаюсь, разрывая кажущийся бесконечным зрительный контакт.              — Не прожив достаточное количество лет, ты не сможешь набраться опыта, госпожа.              — Но почему? Если больше тренироваться, например, на износ, то умения будут увеличиваться, — вскидываю подбородок вверх. Я внимательно наблюдаю за Сином, который медленно качает головой. Тёмная челка падает ему на глаза, и он торопливо поправляет её.              — Никки, — на выдохе говорит. — Что говорит ректор про твоё место в академии? Ты сможешь вернуться?              Я поджимаю губы, услышав неприятный вопрос, что явно был задан, чтобы избежать спора. Отворачиваюсь от Сина и рваными движениями заправляю волосы за уши. Притягиваю колени к груди, обнимая и опуская на них подбородок. Скольжу взглядом по водной глади, желая обрести такой же покой. Только вот для покоя мне нужно сделать слишком многое.              — Я не знаю. Я поступила глупо, но ты же знаешь, — резко поворачиваюсь, устанавливая зрительный контакт, и торопливо продолжаю: — Найти брата — важнее места в академии. Поэтому меня не слишком волнует, что будет дальше с моей учебой. Сейчас я хочу с пользой провести время в столице.              Сглатываю вязкую слюну и упираюсь затылком в ствол, когда Син ничего не говорит в ответ, лишь безмолвно кивает. Какое-то время мы сидим молча. В голове наконец-то нет ни единой мысли, лишь чётко поставленная ещё пару месяцев назад цель.              Я наслаждаюсь ночной прохладой и комфортной, на мой взгляд, тишиной. До того момента, пока более сильный поток ветра не заставит моё тело покрыться мурашками, а тонкая блуза перестанет быть от него защитой.              — Как тебе это удается? — грустно говорю, когда перед носом появляются яркие огненные блики, что начинают кружить вокруг нас, согревая.              — Концентрация и опыт прожитых лет, — с ухмылкой говорит Син, повернувшись в мою сторону. В его глазах отражается огонь, а на лице играют тёмные тени, пока вспышки резко не погаснут. — Твоя очередь.              Шумно выдыхаю, приняв свою участь. Кивнув, закрываю глаза, выставляя ладони перед собой тыльной стороной вверх. Стараюсь следовать всем полученным ранее знаниям и пробудить то, что, по словам Нилла, во мне с рождения. Только вот то самое точно не в восторге, что зародилось именно во мне.              Приоткрываю глаза и разочарованно мычу, не увидев желанных искр, огня или хотя бы тлеющих угольков.              — Я не могу, — качаю головой и опускаю взгляд на свои ладони, рассматривая. На подушечках пальцев остались следы от мятой мной ранее из-за волнения травы.              — Твоё плохое настроение не должно влиять на твою силу, — Син оборачивается ко мне. Его ладонь ложится поверх моей, слабо сжимая, а я готова попрощаться с собственным сознанием от чужого прикосновения. Такого манящего, дающего надежду и пробуждающего внутри меня новое, неизведанное мной ранее чувство. — Попробуй.              Вновь вбираю в грудь больше воздуха и выдыхаю, настраиваясь. Син мягко убирает свою руку с моей, и я на секунду ощущаю пустоту. Всматриваюсь в свои ладони, одним лишь взглядом стараясь их зажечь и вновь достучаться до своей внутренней силы. Я знаю, что она где-то внутри. Живёт и ждёт своего часа. Ждёт, когда я окончательно приму её, пропуская через свое тело и душу. Ждёт, когда я стану с ней единым целым и позволю себе наконец-то понять, что я и есть та самая сила. Со всеми своими недостатками, совершёнными глупостями и детскими, порой наивными, мечтами.              На секунду мир погружается во тьму. Перед глазами образуется туманная пелена, размывая привычную чёткую картинку. По телу проходится лёгкая дрожь, а в животе скапливается привычное мне тепло, жаром опаляя изнутри.              На ладонях образуются искры пламени и сливаются в алый огонь. Языки его переплетаются между собой, но совершенно не обжигают. От них исходит лёгкое, практически трепетное и заботливое тепло. Они словно обнимают меня, показывая, что они не чужие. Каждая огненная лента неповторима, необычна, как каждый ученик академии и житель столицы. Мне на секунду начинает казаться, что мой огонь — отражение всего живого. Но миг, и они исчезают, как мираж, растворяются в воздухе, унося моё восхищение.              — Я… Ты видел?! — широко улыбаюсь и опять смотрю на Сина. Он кротко кивает, сохраняя спокойствие, которое так отлично от моего счастья. — Это всё тренировки, — самодовольно продолжаю и вскидываю подбородок вверх.              Чувствую небольшой азарт, что сразу потухает, стоит услышать голос Сина:              — Настрой и концентрация, — хрипло тянет, и по моему телу бежит табун мурашек.              Встречаюсь с янтарным взглядом и застываю. В нём отражается тот самый мой огонь.              — Как…?              — Настрой и концентрация, — вновь повторяет и подаётся вперёд.              Я не успеваю здраво оценить свои действия, лишь тянусь в ответ, прикасаясь к желанным губам. Прикрываю глаза и растворяюсь в сладком, словно мёд, поцелуе. Сердце бешено стучит, ударяясь о рёбра, а сознание утекает, когда холодные пальцы касаются моей шеи сзади, сжимая.              Набираюсь смелости и опускаю свои руки Сину на плечи. Несмотря на нежность поцелуя, он все равно кажется горячим. Возможно, всему виной жар, зарождающийся внизу живота, а возможно, моё сильное желание почувствовать губы Сина на своих. Я не замечаю, как приподнимаюсь, практически нависая над Сином, лишь полностью растворяюсь в том самом заветном чувстве, что глубоко таится в моей душе. Чувство… Влюблённости?              Нет, не может быть.              Резко распахиваю глаза и сразу же щурюсь от яркого солнечного света. Подскочив, сажусь на кровати, стараясь вернуть сбитое дыхание в норму. Перед глазами всплывает яркая картинка поцелуя. Я прикасаюсь кончиками пальцев к своим губам, не ощущая тех самых эмоций, что были мной испытаны там, на берегу.              Тиамат, я схожу с ума.              Растерянно падаю спиной обратно на постель и всматриваюсь в потолок. Привычный рисунок кажется чужим, а тело так и горит, утверждая, что это не сон. Я зажмуриваюсь до белых пятен перед глазами и поворачиваюсь в сторону окна, когда лёгкий ветерок касается моего лица. Замечаю открытые нараспашку ставни. Только вот я чётко помню, как закрывала их перед сном.              Неужели, всё-таки схожу с ума?