Лузеры

You can leave all your troubles behind I know you've got yours, I've got mine – Tom Odell – Me and my friends

Чхве Субин стоит на пороге школьных ворот и не решается их переступить, словно если ногой перейдёт эту грань, в его жизни случится нечто непоправимое, а он так отчаянно пытается всё исправить. Он отряхивает невидимую пыль с тёмно-серого пиджака школьной формы, который и без этого идеально чистый, перехватывает другой рукой лямку кожаного рюкзака покрепче и сам себя уговаривает сделать тот самый последний шаг, который разделит его жизнь на “до” и “после”. Решиться ему помогают. – Уёбок, ты чё замер?! Здесь люди ходят, – его толкают вперёд с такой силой, что Субин чудом остаётся стоять на своих двоих, и гадко смеются. Ах да, вот и знаменитая школа для трудных и проблемных подростков, куда предпочитают отправлять всех отбросов общества. – Новенький, представься, пожалуйста, и расскажи что-нибудь о себе, – просит его учитель, стоя за кафедрой и смотря на класс сквозь толстые линзы очков. У Чхве Субина ладошки потеют, ему некомфортно от этих взглядов изучающих, неприкрытого интереса к новой жертве. В классе где-то около двадцати пяти человек, некоторые из них выглядят совсем измученно, кто-то спит на задней парте, кто-то красится, пытаясь тоналкой спрятать тёмные круги. Внимание Субина привлекает компания у окна, которая не выглядит опасной, но и особо дружелюбной тоже не кажется. Один из парней пялится в смартфон и дёргает ногой, словно в нетерпении. Будто его заставили сидеть на уроках насильно, а у него впереди ещё миллион планов на день, того гляди сорвётся и убежит. Его волосы, кстати, синие. Субин хотел бы сказать, как небо, но он не видел, чтобы то было подобного оттенка. Разве что на грани с летней ночью. Уши его оттягивают серьги, а Субин вспоминает, что в его старой школе подобные вещи были запрещены, тем более парням. За такое могли прозвать педиком и избить после уроков. – Эй, новенький, у тебя язык отсох? – возвращает его в реальность голос одного из нынешних одноклассников. – Чхве Субин, – мямлит он, – хобби нет. – Может, тебе что-то нравится? – спрашивает его учитель. – Или ты просто хочешь нам о чём-то рассказать? – Ничего. Он говорит это резче, чем планировал в своей голове. Даже синеволосый парень поворачивается и смотрит на него, но взгляд не выражает никаких эмоций, словно закрытая книга. Ребята из его компании хихикают и возвращаются к обсуждению чего-то своего, не обращая внимания на Субина. Но синеволосый продолжает смотреть. Затем вдруг хмыкает и отводит взгляд. Теперь окно ему кажется куда интереснее неуклюжего новенького. Они не в романтической дораме, поэтому Чхве Субина сажают ровно в другом конце класса: вторая парта со стороны дверей. Он сидит в окружении девчонок и думает, что битва со вхождением в новую компанию уже заранее проиграна. Когда урок заканчивается, к его удивлению, к нему сразу же подходят. Рядом подсаживается длинноволосый парень, одетый в затасканную школьную жилетку. У него на скуле лейкопластырь с каким-то детским рисунком, словно вчера подрался. Если бы мама Субина увидела, сказала бы, что с таким трудным подростком ему лучше не общаться. Только тут все такие. И даже сам Чхве Субин такой. Поэтому он пытается выглядеть дружелюбно, когда этот парень ненавязчиво здоровается и пялится, изучая. За его спиной стоит другой. Его взгляд очень мрачный, словно он не доволен тем фактом, что его заставили сюда подойти. Мысли Субина недалеки от правды. – Привет! Я Чхве Бомгю! Блять, Тэхён, рожу попроще, он сейчас подумает, что ты хочешь его избить, – обращается он как раз к типу за спиной. – Он в любом случае подумает что-то такое. Ты же знаешь про репутацию школы, – отвечает ему этот самый Тэхён и ухмыляется, пряча руки в карманы брюк. – Ну, так почему тебе ничего не нравится? – А? – переспрашивает Субин. – Вопрос учителя. – Как-то так. Для всего не хватило таланта. – Хуёво. Мне вот музыка нравится, хочу стать музыкантом, – откровенничает Бомгю, улыбаясь. Его друг только глаза закатывает, мол, опять начал про своё. – Вообще, если хочешь хорошей жизни, надо общаться с Джеем. Видишь того типа? – длинноволосый указывает вглубь класса как раз на парня, который торопил его во время приветствия. – Он ахуеть какой богатый. Говорят, может тебе купить брендовые кроссовки, если с ним водишь дружбу. Но он мне лично не нравится, душный тип. С ним только мелкий Чонвон носится, сами не знаем, зачем это ему. Они кормят Субина именами, которые ни о чём ему не говорят. Джей кажется пугающим, и куда менее располагающим к себе, чем тот же синеволосый, который просто уснул на парте, лёжа на учебниках. Мрачного типа за спиной Бомгю зовут Кан Тэхён, и у него тяжёлая рука. Об этом ему гордо говорит длинноволосый, хвастаясь, что однажды умудрился выиграть у него в армрестлинге. Тэхён очень сильный, и никто не хочет с ним лезть в драку. Наверняка из прошлой школы он тоже был исключен за неумение сдерживать силу, например, потому что парень, занимающийся боксом, априори сильнее дворовых хулиганов. После этого диалога перерыв подходит к концу, а Субин не знает, что ему думать. Сближаться с новыми одноклассниками совсем не хочется. Все они выглядят не от мира сего. Но его зовут в учительскую после занятий, где учитель Ким просит его совершенно искренне: – Дай шанс этим ребятам. Они выглядят дикими и своенравными, но их плечи прогнулись под тяжестью ответственности, которая легла на них в слишком юном возрасте. Присмотрись повнимательнее. Субин кивает и обещает, что подружится с кем-нибудь обязательно. Не знает честно, правда ли учитель о нём переживает после прочтения его личного дела или просто не хочет новых конфликтов. Что ж, он всё ещё не уверен, что сможет сблизиться хоть с кем-то. Он возвращается домой хмурый, кидает рюкзак на пол комнаты и зарывается в учебники. Он может постараться хотя бы в учёбе, чтобы порадовать родителей. Или не дать им разочароваться в себе ещё больше. Через пару часов Субин просыпается в своих же конспектах по математике, трёт щёку, которую умудрился отлежать, пока спал. В голову приходит мысль, что было бы неплохо прогуляться, воздухом подышать и заодно купить чего-нибудь попить. Он накидывает на домашнюю футболку чёрную кофту, хватает кошелёк и выходит из квартиры. Несмотря на позднее время, родителей всё ещё нет дома. Работают. Чхве Субин привык быть один. Его отец всегда много работает, они практически не общаются, хоть и живут под одной крышей. Успевают пересечься только перед сном, здороваются друг с другом и разбредаются по разным комнатам. Мать он видит чуть чаще, но в последнее время она слишком часто засыпает после ужина. Иногда Субин переносит её с дивана в гостиной в спальню. Глядя на то, как работа взрослых выматывает, взрослеть хочется не особо. Холодный воздух бодрит, и Субин искренне надеется, что не пойдёт дождь, потому что небо затянуто тёмными тучами. Он доходит до круглосутки, как его взгляд привлекает синяя макушка. Субин приглядывается и узнаёт знакомую спину своего одноклассника в тёмно-сером школьном пиджаке. Зачем-то его внутреннее чутьё говорит догнать парня. – Эй! – кричит ему Субин, привлекая внимание. Синеволосый разворачивается и смотрит недоумённо, потом хмурится. – Ты кто? – Чхве Субин. Новенький в твоём классе. Пришёл сегодня, – объясняется парень, чувствуя себя неловко, ведь его даже не запомнили. – А, понятно. Не узнал. – Вот как... Разговор не клеится, и Субин думает, что зря вообще к нему подошёл. Он разглядывает чужое лицо напротив под светом уличных фонарей и замечает свежие ссадины на лице, будто синеволосый щекой прокатился по асфальту. Это больно, Субин знает. – Ты подрался? – спрашивает он обеспокоенно. Одноклассник моментально дотрагивается рукой до щеки, будто пытается прикрыть след, и растягивает губы в натянутой улыбке. – Просто упал. Уже иду домой. И ты тут не задерживайся, поздно уже. Всё его поведение буквально кричит об очевидной лжи, но Чхве Субин не заостряет на этом внимания. В конце концов, это не его дело, хоть и внутренний голос продолжает твердить, что ему нужно во всём разобраться. До того, как одноклассник разворачивается и уходит, Субин успевает взглядом зацепиться за именной бейджик. Чхве Ёнджун. Так зовут парня с синими волосами и разноцветными серёжками в ушах.

***

Ёнджун не хотел бы возвращаться домой. Каждый раз, когда уроки в школе оканчивались, он слонялся по улицам допоздна. Иногда он оставался у Бомгю, слушая, как тот играет на гитаре, или у Тэхёна, который просто выполнял домашнее задание, молча, но зато давал списать периодически. Ёнджун не тупой, мог бы решить самостоятельно, просто не всегда на это находятся силы. Сегодня он пришёл домой раньше обычного. – Мам, я вернулся, – сообщает он, открывая входную дверь в их небольшую квартирку, разувается, оставляя поношенные кеды на кафеле возле порога. – И нахуя ты пришёл? – бубнит его мать, даже не смотря в его сторону. Просто продолжает пялиться в телик, по которому каждый день показывают одни и те же передачи. Ёнджун вздыхает, но не отвечает. Оценивает взглядом бардак, который творится вокруг его матери, пустые банки из-под пива, недоеденный обед, грязные тарелки, и уходит в свою комнату, тихонько прикрывая дверь, потому что убираться сейчас не лучшая идея. Обычно он наводит порядок ближе к ночи, когда под градусом мать засыпает, собирает и выносит мусор, моет посуду, и только после этого поздно ужинает лапшой быстрого приготовления. На что-то большее не хватает сил: ни моральных, ни физических. Ёнджун в собственном доме пустое место, порой ему кажется, что весь мир ненавидит его существование. Единственный человек в семье, которому он доверяет, это бабушка. Правда, она ворчит частенько на него, мол, опять ты портишь свои волосы, молодой человек. Разве это красиво? А серьги эти в ушах? Один металлолом. Мужчины не должны так выглядеть, Ёнджун. Но Ёнджун никогда не обижается, потому что бабушка говорит это не с целью задеть его чувства. Бабуля человек другого поколения, поэтому Джун её понимает. Она единственный человек в его жизни, с которым он может поговорить о матери, поэтому она может ругать его внешний вид сколько угодно. Он готов простить ей всё на свете. Он любит мать. Дети ведь должны любить своих матерей, это в порядке вещей, но он существует где-то между чувством постоянной вины и злостью на то, что вырос при таких обстоятельствах. Иногда Ёнджун видит счастливых детей, которых ведут за руки папа и мама. Их дети хорошо одеты, сыты, со счастливой улыбкой на лицах, поэтому парень не может не завидовать. Ты можешь выбрать в своей жизни профессию, цели, друзей, но семью не можешь, ты просто живёшь с тем, что имеешь, несёшь свой сыновий долг. На плечах Ёнджуна он будто бы весит несколько тонн. Когда он выходит из своей комнаты, не слыша посторонних звуков, надеясь, что его родитель уже спит, он совершает ошибку. Она стоит напротив его двери и молчит, хотя её нетрезвый взгляд наполнен отравляющей злостью. – Я заебалась жить с тобой под одной крышей, – произносит она, режа словами своего сына совершенно безжалостно. – Просто убирайся. – Что ты такое говоришь? Давай я просто приготовлю тебе ужин, а ты пока отдохни, я... Жалкие попытки успокоить мать приводят к тому, что его резко толкают в стену, и он ударяется о шершавую поверхность деревянной двери. Щека начинает гореть, будто её расцарапали кошки, оставляя кровавые следы. – Просто вали, – просит его мать, и Ёнджун не выдерживает. Он устал. Обычно он терпит и предпринимает ещё пару попыток что-то изменить в ситуации, но сегодня он без сил настолько, что может только руки опустить. Он второпях обувается и выходит из дома, хлопая дверью. Ему не хочется ночевать дома (можно ли это место вообще назвать так?), но и идти ему некуда. У Бомгю отец снова разбушевался, увидев сына с гитарой, он как раз строчил сообщения Джуну, поэтому экран смартфона загорался периодически от уведомлений. А Тэхён уже спит, время позднее. Да и не хочется его беспокоить. Поэтому Ёнджун просто слоняется по району, слушая музыку. Его раздражает, что большинство грустных композиций посвящены любви, потому что ему даже некогда об этом думать. Чувства... Разве есть на них время, когда твои мысли заняты поиском подработки, поведением матери или виной перед бабушкой за то, что не сможет стать великим человеком? Он может только волосы красить в яркие цвета, строить из себя короля в школе на окраине, которую каждый работодатель занёс в чёрный список, и сидеть на детской площадке в одиночестве, не имея возможности вернуться домой раньше, чем мать ляжет спать. Как же он жалок. Когда Ёнджун встречает своего нового одноклассника на улице этим поздним вечером, он почти допускает мысль напроситься к тому домой, чтобы переночевать, но внутренне себя сразу же одёргивает. Чхве Субин не выглядит как человек их полёта, от него не веет безысходностью и бедностью, он закрытый разве что и явно имеет проблемы с доверием. На Бомгю и Тэхёна он смотрел как забитый щенок, хотя... Скорее кролик? Все факты говорят о том, что он скорее жертва, чем охотник. За что же его отправили в этот Ад? Он уходит от Субина быстро, будто тот будет догонять, хотя это совершенно бессмысленное занятие. Они даже не общались толком. Джун идёт на набережную. Он любит смотреть на спокойную и ровную гладь воды, когда в душе самая настоящая буря. Он смотрит на лёгкие волны, и ему становится чуть проще жить. И чуть проще принять тот факт, что ему скоро придётся вернуться снова в тот самый дом. Снова убрать накопившуюся грязную посуду. Открыть окно, впуская немного свежего воздуха в квартирку (утверждение спорное, они ведь живут в городе). И потом попытаться заснуть под одной крышей с человеком, который ненавидит его существование.

***

Чхве Субин вроде бы вливается и становится частью класса. Не сказать, что он находит себе друзей, но уже перебрасывается парой слов с одноклассниками, которые действительно не настолько дерьмовые, как ему показалось на первый взгляд. Он часто тусуется рядом с компанией болтливого Бомгю, молчаливого, но понимающего Тэхёна, Ёнджуна, который всё ещё не особо разговорчив, и Хюнин Кая (вообще-то он на класс младше). От Чхве Бомгю он узнает, что Ёнджун остался на второй год, завалив итоговые тесты. Он говорит, что ему было просто лень учить что-либо, но друзья думают, что он поступил так ради них. Хюнин Кай кажется настоящей душкой, он милый и общительный, правда, у него совершенно нет свободного времени. Парень подрабатывает после уроков в закусочной неподалёку, помогает содержать своих двоих сестёр. Кажется, его старшая сестра сейчас учится заграницей, поэтому большая часть денег уходит на неё. Но Кай не отчаивается, говорит, что сестричка будет большим человеком и поможет им, когда вернётся и начнёт работать в какой-нибудь крупной фирме. Единственному мужчине в семье всегда нелегко. – Мой начальник такой мудила, – жалуется он иногда. – Каждый раз я боюсь, что он ударит меня, если я что-нибудь забуду сделать. – Почему ты не найдёшь другую подработку? – интересуется Субин. Его тут же перебивает Бомгю, успевая ответить вперёд друга. – В нашем положении найти работу почти невозможно. Приходится терпеть дерьмовые условия, если хочешь иметь хоть какие-то деньги. – Ага, и выбирать не получится. Не то, чтобы у нас вообще был выбор. Чхве Субин кивает с понимающим видом, хотя не понимает совершенно. Родители никогда не заставляли его работать. Ёнджун от этого хмыкает, будто видит его ложь насквозь. Они садятся вместе в столовке на обеде. Субин ковыряется палочками в остывшем рисе, и есть совсем не хочется, когда начинается представление. Школьники что-то активно обсуждают, поглядывая на синеволосого, который совершенно спокойно продолжает поедать обед, не обращая внимания. Кажется, он привык быть магнитом для слухов. Всё начинается с Джея, который громко ставит поднос с едой на соседний столик. – Слышал, Юра забеременела. Признавайся, Ёнджун, твоих рук дело? Или лучше сказать, твоего члена? В помещении стоит гробовая тишина. Субин чувствует, что даже воздух кажется теперь куда плотнее обычного. Громкий звон палочек, которые синеволосый бросает на стол, будто бы оглушает. – Пытаешься спихнуть на меня свои проёбы? – огрызается парень, не сводя глаз с Джея. – Оу, камон, все знают, что эта девка на тебя запала. Не выдержал и трахнул разок? – Выбирай выражения, ублюдок, – просит Бомгю, поднимаясь с места. У длинноволосого парня еще старые раны не зажили, он вечно в пластырях ходит, но рвётся в драку снова, если кто-то обижает его друзей. За тот месяц, что Субин проучился в новой школе, он так ничего и не узнал о семье Джуна, его хобби или доме, но научился подмечать детали: как синеволосый подкладывает в тарелку самого младшего в их компании свои кусочки мяса, одалживает свою тёплую кофту Гю, когда они идут вместе со школы. Как он беседует с Тэхёном на более глубокие темы, чем поиск работы или появление новой симпатичной девчонки в школе. Он весь будто бы состоит из желания заботиться о других людях, хоть и кажется нелюдимым. Поэтому Субин уверен в том, что Ёнджун вряд ли спал с этой девчонкой в принципе. Скорей всего, Джей намеренно пускает мерзкие слухи, чтобы скинуть короля с его места. Над Ёнджуном не издевались. По словам Бомгю, тот часто красил волосы в яркие цвета и пробовал разные стили, но на это закрывали глаза как учителя, так и ребята в школе. Он был негласным лидером класса и подбивал авторитет Джея. А дети... Дети просто любили наблюдать за конфликтами двух королей. – Спроси у неё, чей это ребёнок, – бросает Ёнджун и уходит из столовой первым. Друзья тут же срываются за ним. – Эй, Джун, ты что-то знаешь? – спрашивает его Тэхён, когда они рассаживаются на школьной крыше. Субин от яркого солнца только морщится. – Юра признавалась мне в чувствах полгода назад. Я ей отказал. – Она же главная красотка школы! – Гю носится вокруг него как игривый щенок. – Скорее главная шлюха школы, – пожимает плечами Тэхён, закатывая глаза. – Почему ты ей отказал? – спрашивает Субин, которому очень интересно узнать о синеволосом парне побольше. Джун смотрит наконец-то на него изучающе, усмехается. – Я не по девочкам, парень. Только не устраивай из этого цирк, пожалуйста. Думаю, тебе можно доверять... Поэтому я и не мог переспать с ней. Джей пускает тупые слухи. Юра встречается с каким-то студентом, залетела от него же, наверное. Сердце Чхве Субина пропускает удар. Его друзья не выглядят удивлёнными, получается, он единственный здесь, кто до сих пор не был в курсе. Можно ли думать, что он наконец-то заслужил доверие Ёнджуна? То, насколько просто он говорит о таких сложных вещах, Субина шокирует. Не хочется вспоминать унижения, через которые ему пришлось пройти в прошлой школе, когда случайно выяснилась его ориентация. Тем более не хочется почему-то знать, что Ёнджун чувствовал всё то же самое. – А парень у тебя есть? – набирается смелости для очередного вопроса. Джун только хихикает. – Ты бы лучше спросил, есть ли у меня время... В нашем положении как-то не до любви, парень, – он закидывает руку на плечо Гю и продолжает рассуждать. – Чувства стоит оставить тем, кто не задумывается, будет ли завтра еда на столе или не уволят ли тебя в очередной чёртов раз, оставив без зарплаты. Мечты об университете, удачной женитьбе, хорошей работе без начальника-психа находятся где-то там же. Очень далеко от нас, лузеров. Мы на дне этой социальной пирамиды, вынуждены быть обслугой для тех, кому в жизни повезло больше. Субин про себя думает, что раньше, пока лузером не был, вряд ли бы хоть кто-то за него заступился, как эти четверо ребят. Возможно, быть лузером не так уж и плохо. Возможно, быть лузером просто отлично, сидя на школьной крыше с Тэхёном, Бомгю, Хюнин Каем и Ёнджуном, который излагает свою жизненную философию с таким видом, будто за его плечами уже несколько жизней опыта и экспериментов. Возможно, ему просто симпатизирует Ёнджун, который ничего не боится.

***

– Пяяяятница! – выдыхает довольный Хюнин Кай и лениво разваливается на ступеньках. Они частенько собираются то на школьной крыше, то на лестницах, ведущих на последний, пятый этаж, пытаясь спрятаться от шума и сплетен. Субин разглядывает свои кроссовки и кивает, соглашаясь. Ему нравятся пятницы, хотя на выходных в его жизни ничего особо не меняется, кроме отсутствия необходимости тащиться в школу. Ёнджун и Тэхён стоят, опершись об стену, и разговаривают о чём-то своём. Последним на лестничном пролёте появляется Бомгю, волосы которого торчат в разные стороны из-за спешки. – Отец уехал в командировку на все выходные, может, ко мне? Посмотрим кино, – предлагает он, отдышавшись. – Гю, ты знаешь, я за любую возможность свалить из дома, – хлопает его по плечу Ёнджун и улыбается. Остальные ребята подхватывают мысль. Только Субин ничего не говорит. – Бинни, а ты как? – обращаются к нему. – Будет весело! Дружеская ночёвка. Хён раздобудет соджу. – Мальчик-зайчик вряд ли пил алкоголь хоть раз в жизни, – хмыкает Ёнджун. Чхве Субин закашливается от неожиданного обращения. Мальчик-зайчик? Что это вообще... – Я приду. Они договариваются встретиться около девяти вечера сразу на месте. Субин выходит заранее, заходит в небольшой магазинчик на углу, в тот самый, возле которого как-то ночью встретил синеволосого одноклассника с ссадинами на лице, и покупает напитки и закуски. Идти в гости с пустыми руками кажется ему неправильным. На пороге чужой квартиры его встречают чуть ли не с фейерверками. Хюнин Кай хватает пакеты и кричит остальным: – Субин-хён принёс так много! Вы прикиньте! Среди нас тут явный богач! – Хюка, успокойся, – просит его остановиться Тэхён, потому что младший не затыкается, выкладывая покупки на низкий столик в гостиной. Квартира у Чхве самая обычная, Субин сам живёт в подобной. Кухня соединена с гостиной, дверь в отцовскую спальню плотно закрыта. Ему показывают комнату Бомгю, где светлые стены увешаны плакатами с названиями групп, о которых Субин никогда не слышал. Вещи скиданы, где попало, обычно это зовут творческим беспорядком, но тут откровенный хаос, будто длинноволосый даже не пытался положить что-либо по местам. В углу стоит гитара в чехле, единственный предмет в этой комнате, которому уделено должное внимание. Субин вспоминает, что Бомгю хочет стать музыкантом, и думает, согласится ли он сыграть что-нибудь, если его попросить. Он возвращается в гостиную, где уже включен телик, а на столе к закускам добавились бутылки с соджу. Их достал Ёнджун, как и обещалось ранее. Субин и правда никогда не пил, но эта фраза, брошенная вскользь про правильного мальчика-зайчика, спровоцировала его попробовать. Он опустошает рюмку за один глоток и морщится, приятного ощущения лёгкости и желания творить что-нибудь эдакое, как иногда описывают в книгах, не появляется. Вообще ничего не меняется, если быть точным. Бомгю смотрит на него обеспокоенно и пихает Джуна локтём. – Субин, полегче на поворотах, – просит Ёнджун и убирает от него открытую бутылку. – Это сначала легко и просто. – А потом? – как придурок спрашивает парень, не сводя взгляда со старшего. – А потом я не хочу убирать следы твоего очищенного желудка, парень, потому что мелкие явно не будут этим заниматься. – Хюнин Кай и Тэхён ещё ладно, но я отношусь к хён-лайн! – кричит Гю и бьёт синеволосого подушкой. Джун выхватывает у него подушку, и теперь прилетает уже Бомгю. – Вот и следи за мальчиком-зайчиком сам, если он набухается как свинья! – Джей вроде отвязался от тебя, да, Ёнджун-хён? – привлекает к себе внимание Тэхён, который всё это время смиренно наблюдал за цирком вокруг. – А, да, – кивает тот. – Чонвон его поставил на место, – хихикает Гю, усаживаясь обратно на диван. – Оказалось, что страшный и могучий Джей не может пойти против его слова. Они как муж с женой, ей-богу. – А вдруг так оно и есть, – подмечает Кай, закидывая в рот чипсы. – Скорее двое Чхве из этой комнаты начнут встречаться, чем Джей и Чонвон станут парочкой, – кривится длинноволосый. Субин выпивает ещё одну рюмку соджу и смело смотрит на синеволосого парня. Хочется отвернуться, потому что тот тоже смотрит на него и усмехается. – Что, мальчик-зайчик, не можешь забыть мои слова про то, что я по мальчикам? Не переживай, к тебе приставать не буду. Мне неинтересно. Чхве Субина захлёстывает чувство обиды. Из-за алкоголя в крови эмоции становятся менее контролируемыми, и он ничего не может поделать с тем, что ему неприятно. Он смотрит в стол с разбросанными закусками и пытается понять, что конкретно его задело. Что шанс того, что они могут стать парой, равен нулю? Это и так было очевидно. Что к нему не будут приставать? Не то, чтобы ему хотелось. Мне неинтересно. Всё так просто. Кому вообще может быть интересен Чхве Субин? Он самый скучный и неинтересный человек на планете, это так очевидно. Как кто-то вроде него может заинтересовать короля школы? Но ему всё равно по-детски обидно за то, что он такой... Серый. Веселье заканчивается около двух часов ночи, когда младшие уходят спать в комнату Бомгю, оставляя старшим диван в гостиной. Чхве Субин сидит и пялится на собственный телефон, то блокируя его, то снимая с блокировки. От родителей ни одного сообщения за весь день. Даже им до него совершенно никакого дела. Диван прогибается под весом, когда на него вместе с ногами забирается Ёнджун, всё ещё допивающий соджу, только теперь прямо из бутылки. – Что случилось? – спрашивает синеволосый, возвращая пустую бутылку на столик. – А? – Тебя что-то задело из моих слов, ты грузишься весь вечер. Расстроился, что я не буду к тебе приставать? От бра на стене не так много света, но Субин видит, что старший настроен серьёзно, хмурится. – Ничего такого, – отмахивается одноклассник и придвигается ближе к спинке дивана, чтобы сесть удобнее и заодно выдержать дистанцию. Но Ёнджун двигается к нему. – Давай, расскажи хёну, в чём дело. Я не буду болтать, ты ведь тоже знаешь мой секрет, вроде как. И Субин сдаётся. Возможно, дело в том, что в его крови всё ещё находится алкоголь, который побуждает творить всякую хрень и развязывает язык. Возможно, дело в том, что такому Ёнджуну действительно хочется доверять. – Я знаю, что я неинтересный. Скучный, серый, – говорит он, притягивая к себе ноги, чтобы их можно было обнять руками. – У меня нет дела, в котором я был бы хорош, мне тяжело сходиться с людьми. Предпочитаю отмолчаться там, где чувствую себя лишним. Я привык к тому, что никому до меня нет дела, даже моей семье. Так что дело не в тебе, хён, ты просто сказал то, что я слышал множество раз. – Тогда я тебе скажу то, что ты явно услышишь впервые. Ты идиот. Субин смотрит на него недоумённо. – Ты идиот, потому что я говорил не про тебя, – Джун выдыхает и пользуется тем, что младший всё ещё захмелевший, кладя свою руку тому на голову. Он перебирает тёмные волосы, а у Субина от прикосновений мурашки по коже. – Кажется, ты сам не замечаешь того, какой ты человек. Ты внимателен к младшим, серьёзный на уроках, даже вон принёс с собой закуски и колу, хотя тебя никто не просил. Потому что ты хорошо воспитан, Субин. У меня тоже нет дела, в котором я был бы хорош, но есть то, что мне нравится. А не интересуют меня отношения, я же говорил, нет времени. Он продолжает легонько гладить младшего по голове, пока говорит. – Мне нужно заботиться о матери, о бабушке, убирать дом, подрабатывать, учиться. У меня нет возможности поступить в универ, и я с трудом нахожу в себе силы вовремя сделать домашку, поэтому частенько катаю у Тэхёна. Разве нужен кому-то такой бойфренд, который обеспокоен бытовухой, а не бабочками в животе и романтическими штучками? Сделай мне одолжение, Субин. – Какое? – спрашивает младший, когда Джун убирает свою руку, лишая его приятных прикосновений. – Если тебе захочется что-то надумать после слов хёна, просто спроси прямо. Я всегда отвечаю честно, не умею увиливать. Не хочу, чтобы ты грузился из-за ерунды, которая даже не является правдой. Договорились? Чхве Субин кивает, соглашаясь. Внутренне ему кажется, попросив бы Ёнджун сейчас достать для него звезду с неба, он бы уже искал подходящую ракету в интернете. – А теперь расскажи мне, как ты оказался в этой школе, – просит старший. – Ты отличаешься от всех нас. – Я влюбился, – отвечает одноклассник и, видя удивление на лице синеволосого, продолжает, – об этом случайно узнали люди и донесли до того человека. Начались проблемы... Они выставили всё так, будто я его донимаю, преследую, понимаешь. Ничего из этого я не делал, я вообще никогда бы не осмелился признаться в чувствах другому парню... – Они тебя подставили, да? – спрашивает Джун, который, кажется, даже не моргает. – Думаю, так и было. Что-то наговорили учителям, что это я начинал драки, хотя избивали меня. Что я преследовал того парня с моими ненормальными чувствами, и... Вот, я здесь. Субин искренне надеется, что не плачет, хотя его глаза становятся мокрыми, и он моргает несколько раз, чтобы унять слёзы. Ёнджун берёт его за запястье и легонько поглаживает большим пальцем чужую кожу, успокаивая. Субин не любит чужие прикосновения, ему постоянно кажется, что за этим последует удар, как это происходило каждый раз в прошлой школе, но с этим парнем всё не так. И точно не так, как в случае с его первой влюблённостью. – Знаешь, я уверен, что ублюдков куда больше за стенами нашей школы, чем в ней. Мне жаль, что тебе пришлось пережить что-то подобное. Никто не должен быть унижен за свои чувства, они ведь появляются сами собой. Субин кладёт голову на плечо старшего, как только сонливость становится невыносимой, и ему кажется, что он провалится в сон в любую минуту. Перед тем, как заснуть, он думает, как сильно изменится мнение хёна, если он в него влюбится. Потому что кажется, что у него нет шансов не влюбиться в Чхве Ёнджуна.

***

После этого случая Чхве Ёнджун пропадает на две недели. Он не появляется в школе, будто бы не выходит на улицу, потому что Субин нарочно ходит в тот самый магазин каждый вечер, надеясь с ним пересечься, но одноклассник будто бы таинственным образом исчезает из города. Только Бомгю знал, что с ним всё в порядке. Старший периодически отправлял ему сообщения, где просил не волноваться, скоро он вернётся. Это скоро наступило в конце месяца. Чхве Ёнджун вошёл в класс, пока Субин сидел спиной к дверям и разговаривал с Тэхёном. Резко повисшее молчание на перерыве, когда обычно хочется заткнуть уши от назойливого шума, заставило его обернуться и замереть. Ёнджун, теперь уже коротко подстриженный и с чёрными волосами, будто бы повзрослевший на несколько лет за время отсутствия, прошёл к своему месту, скинул чёрный потрёпанный жизнью рюкзак и поздоровался с друзьями в привычной манере. Всё в нём кричало: “я изменился”, и речь шла не только о внешних переменах. Такой Ёнджун выбил все мысли из головы Субина, обрекая его на глупое молчание. Тэхён тоже молчал, не сводя глаз со старшего. – Языки проглотили? Я настолько красивый? – спросил с едкой усмешкой Джун. – Мы рады тебя видеть, хён, – первым очнулся Бомгю, хотя его голос не был наполнен привычным оптимизмом. Он подошёл к другу и обнял его крепко-крепко. То, насколько серьёзным он при этом выглядел, пугало. Одноклассники продолжали наблюдать. – Да ладно тебе, принцесса. Я ж не с войны вернулся, – ответил парень, похлопывая Гю по спине. Но Бомгю никуда не делся и обнимать не перестал. – Где ты пропадал? – спрашивает Субин, потому что правда переживал, теряясь в догадках. – Там, где лучше не быть мальчикам-зайчикам, – уклоняется он от ответа и больше ничего не говорит, потому что начинается урок. Всю литературу Чхве Субин учителя не слушает, смотрит на Ёнджуна, который изменился настолько, что в историю с братом-близнецом было бы поверить проще простого. Парень задумчиво смотрит в окно, даже не моргает почти. Не заигрывает с Бомгю, не пытается списать правильный ответ у Тэхёна, и хоть он по-прежнему занимает собственное место за партой, его будто бы нет. Когда учебный день подходит к концу, Гю зовёт его к себе, говорит, что написал новую песню. Хочет, чтобы старший первый послушал и оценил, у него ведь тоже музыкальный слух и офигенное чутьё, но Джун отмахивается, мол, дела дома, извини, и уходит. Чхве Субин только и может, что смотреть в удаляющуюся худую спину и бритый тёмный затылок, чувствуя себя пустым местом. Он снова остаётся дома один. Отец уехал на ночную смену, а мать ушла к подружкам пить вино по случаю пятницы, и Субин чувствует разъедающее одиночество, оставшись в четырёх стенах без особых планов на вечер или выходные. Обычно он просто смотрит что-то ненавязчивое, иногда играет в игры, ест, а потом по кругу. Бесконечный круговорот максимально важных дел бесконечно занятого человека, не иначе. Он снова думает о Ёнджуне, который теперь не синеволосый, но не менее красивый, даже неземной какой-то, и его сердце предательски ноет. Он вспоминает, как старший просил спрашивать прямо, если что-то беспокоит, поэтому снимает смартфон с блокировки. Смотрит на контакт. 20:37 Ёнджун-хён, если я спрошу прямо, ты ответишь честно? Честно говоря, он даже не надеется, что получит ответ. В конце концов, какое место он вообще занимает в его жизни? Тогда у Бомгю дома они говорили так долго в первый и последний раз. Субин не надеется, но ответ получает незамедлительно.

20:37 Да. Спрашивай, мальчик-зайчик.

И Чхве Субин набирается смелости. 20:38 Ты в порядке? Ты будто стал другим человеком...

20:39 Не могу рассказать так просто. Я всегда был таким человеком, просто... так вышло.

20:39 Мы можем увидеться? Субин отправляет сообщение и переворачивает телефон экраном вниз, будто бы это может обезопасить его от отказа. Старший ни за что не согласится, у них буквально нет объективных причин видеться, но это не мешает вообще этой самой встречи желать. Он просто нуждается в том, чтобы видеть Ёнджуна чаще. Парень скидывает длинные ноги с кровати, спускается на первый этаж за стаканом воды, чтобы хоть как-то прийти в чувство. Дом кажется таким огромным и неживым. Любой бы понял, что он просто тянет время, прежде чем увидеть новое сообщение.

20:40 Думаю, я хотел бы этого. А ты?

Он читает сообщение дважды, бросает телефон на не заправленную кровать, наворачивает пару кругов по комнате, читает снова. Не померещилось, сообщение никуда не исчезло, всё так же висит в диалоге прочитанным, но без ответа. Субин думает, что это его шанс. 20:46 Можешь остаться у меня на ночь. Я вроде как один, и у меня нет планов.

20:48 Кинь адрес, я скоро буду.

Пока Ёнджун добирается до его дома, Субин подрывается, чтобы навести видимый порядок. Скидывает вещи со стула и кровати обратно в шкаф, подбирает разбросанные книги и моет кружки, которые бесконечно таскает к себе, пока смотрит сериалы или делает домашку. Он даже меняет постельное бельё, прежде чем заправить кровать, расставляет подушки аккуратно, будто ещё десять минут назад здесь не был хаос. Парень даже переодевается в чёрные спортивные штаны и белую футболку, которые выглядят слишком прилично, чтобы быть домашней одеждой. Желание не выглядеть перед Ёнджуном плохо берёт верх над разумом. Старший перешагивает порог чужого дома спустя полчаса от последнего сообщения. Субин так и замирает в коридоре, потому что чужое лицо снова в кровоподтёках и царапинах, будто по пути сюда он успел нарваться на хулиганов, только Ёнджун снова улыбается натянуто. – Привет, прости за беспокойство. Будет круто, если у тебя найдётся какой-нибудь антисептик, потому что я не успел ничего поделать со своим лицом, а Бомгю будет волноваться, если увидит. – Ты такой дурак, – говорит, нет, почти шепчет Субин, утягивая старшего в объятия, всего такого разбитого и потерянного, словно ребёнка. И в этом его “ты такой дурак” нет ни намёка на оскорбление, есть только нежность бесконечная, потому что волноваться будет не только Бомгю, каждый из его друзей переживает, даже холодный и не особо эмоциональный Кан Тэхён, а Субин так особенно, только произнести это вслух не может. Ёнджун даже не дёргается от неожиданных прикосновений, просто стоит, опустив голову, медленно поднимает руки, сжимая чужую белую футболку, которая на плече становится влажной от непрошенных слёз. Он плачет беззвучно, не произносит ни слова, только цепляется всё крепче, будто до сих пор стоит на ногах только благодаря Субину. Когда истерика утихает, они поднимаются в комнату младшего. Он просит Джуна присесть на кровать, пока сам обрабатывает царапины на его лице. Взгляд задерживается на искусанных пухлых губах дольше положенного, но момент точно не подходящий, чтобы лезть с поцелуями и никому ненужной подростковой влюблённостью. Поэтому он просто предлагает горячий чай. – Бабушка умерла, – говорит Ёнджун, – я не мог оставить маму одну. Ей и так тяжело, а тут ещё... Ну, ты понимаешь. Чхве Субин не знает, что сказать, он может только слушать, расположившись рядом. На одной кровати для них двоих. – У меня было некоторое время подготовиться морально к этому факту, когда её положили в больницу. Но ты никогда не будешь готов полностью к таким вещам, верно? Врач только дал положительные прогнозы, как это случилось, – старший говорит, смотря в стену, хотя в ней нет ничего интересного. – Иногда я думаю, что умереть должен был я. – Нет. Ёнджун-хён, она бы точно не хотела этого. Твоя бабушка. Он видит, что старший улыбается. – Не хотела бы. Она всегда говорила, что я умный ребёнок. Даже перекрасился, потому что ей нравился мой натуральный цвет. Мне хоть идёт? – Очень, – выдыхает Субин. – Ты очень красивый. – Обычно я отвечаю, что знаю, но... Спасибо. В этот раз я отвечу так. Спасибо тебе за всё. Сегодня единственный день, когда я позволю себе сбежать от ответственности. Не хотелось возвращаться домой... Хотя могу ли я назвать домом место, где нет ничего, что принадлежало бы мне. Дом должен быть таким, что в него хочется возвращаться, правда? Как у тебя, например. – Здесь очень одиноко, – отвечает младший, решаясь взять парня за руку, наконец. – Дом там, где твоего возвращения ждут. – Вот как... – Я бы ждал тебя, – шепчет Субин, и Ёнджун поворачивает голову так, чтобы видеть его. И Субин всё понимает без слов. Старший знает про его дурацкую влюблённость, про неозвученные чувства и взгляды, которые задерживаются на нём дольше, чем на ком-либо другом. Про то, как бьётся чужое сердце в его присутствии. Про то, что Субин закрывает глаза, когда Ёнджун к нему наклоняется, чтобы поцеловать. Он легко прикасается губами и сразу же отстраняется, и чувства вины в этом прикосновении куда больше, чем чего-то романтического. И от этого так больно. Так больно, что просто так сложились обстоятельства, которые мешают Ёнджуну почувствовать что-то большее, чем он может. Так больно, что Чхве Субин влюбился окончательно и бесповоротно в человека, который разбит вдребезги на маленькие кусочки, и как бы Субину ни хотелось, он не сможет его склеить заново. Это сможет только сам Ёнджун. Так больно, что его чувства снова оказались неуместными и глупыми. – Влюбись в достойного человека, мальчик-зайчик, – просит он. – В того, кто будет видеть в тебе центр своего мира, будет любить тебя так, как никого другого. Не трать своё драгоценное сердце на таких, как я, не заслуживающих твоей любви. Давай останемся друзьями, так будет лучше. Хорошо? На следующее утро от Ёнджуна остаётся только запах его парфюма, впитавшийся в подушку.

***

Оставшиеся четыре месяца до выпускных экзаменов они общаются как приятели. Можно сказать, всё становится на свои места: Ёнджун возвращается в школу, снова зависает с Бомгю и слушает его песни под гитару, беседует на переменах с Тэхёном о загадках чёрных дыр в космосе, тянет за щёки Хюнин Кая, когда тот заваливается к ним, чтобы в очередной раз напомнить о предстоящем выпускном и приближающемуся великому концу их посиделок на крыше во время обеда. Они даже занимаются все вместе, готовясь к экзаменам, которые всё равно никуда не денутся, даже если в университет собрались поступать только Субин и Тэхён. С Тэхёном кстати Субин сближается. Это происходит как-то само собой, Кан говорит, что давно заметил напряжение между ним и Ёнджуном. В итоге он становится тем самым человеком, который знает правду такой, какая она есть: о безответных чувствах, первом поцелуе и тяжести на сердце от того, что друзьями им лучше. – Не думаю, что ты для него просто друг, – говорит Тэхён, когда они собираются вместе дома у Чхве на ночёвке. – Просто у него сейчас слишком много всего. Ты же его знаешь, он себя ставит на последнее место. Чхве Субин старается вообще не думать ни о чём, кроме предстоящих экзаменов, процесса поступления и прочего дерьма, которой становится наполнена его жизнь. Дни летят с бешеной скоростью, сменяя друг друга и числа на календаре, приближая день, после которого он, возможно, больше никогда не увидится с Ёнджуном. Субин хочет верить, что это к лучшему. Так его сердце хотя бы перестанет нудеть о том, какой старший красивый, заботливый, чуткий, невероятный и ещё множество прилагательных, которые каждый раз всплывают в голове, когда тот появляется на горизонте. Если чувства ничем не подкармливать, должны же они зачахнуть как тот фикус на подоконнике в его комнате, верно? За день до выпускного Тэхён умудряется сломать руку, поэтому Субин и Бомгю сопровождают его в травмпункт, чтобы там наложили гипс. Гю разрисовывает чужую загипсованную руку как у персонажа из фильма “Оно”, чтобы Тэхёну было не так обидно от неожиданного аксессуара, от чего он только тепло улыбается. К концу учебного года Хюнин Кай увольняется из той забегаловки, в которой подрабатывал весь год, гордо сообщая, что устраивает себе самые настоящие каникулы, хочет успеть провести побольше времени с друзьями. Ёнджун снова где-то пропадает. Чхве Субин скучает. Он не может не скучать по голосу старшего, по его слегка флиртующей манере общения, по его худым, но сильным рукам, когда он носит безрукавки, по его парфюму с цитрусовыми нотками, который запомнил на всю жизнь. Кажется, весь его последний год в школе состоит из моментов, связанных с Ёнджуном, и от этого так плохо и хорошо одновременно, что больно. – Поздравляю с выпуском, мальчик-зайчик, – говорит ему старший, одобрительно хлопая по плечу. – И тебя, Ёнджун-хён. Хотя ты мог постараться получше и окончить со своими сверстниками-динозаврами, – ёрничает Субин. Он видит, как губы одноклассника растягиваются в улыбке, и на этот раз она по-настоящему искренняя, а не натянутая как обычно. – Что поделать, если динозаврам я предпочитаю более милых зверушек, – парирует он. – Кстати о зверушках, где Бомгю? – Кажется, у него фотосессия с девчонками, – пожимает плечами Субин. – После смены имиджа у него отбоя от них нет. – Они просто не замечают настоящего красавчика, но ничего. Бывают промахи. Младший смотрит на него удивлённо, переминаясь с ноги на ногу. – Тебя? – Тебя. Кто знает, выдержал бы я конкуренцию с девчонками? – Ты бы забрал корону даже у мисс Вселенная. – Чхве Субин, ты невозможный. – Это не звучит как что-то обидное. – Пойдём поговорим? – просит Ёнджун, хотя его вопрос скорее риторический, потому что он хватает парня за запястье и сам ведёт в нужном направлении. Они заходят в один из пустующих классов на последнем этаже, которыми временно не пользуются. В помещении не горит свет, только окна открывают вид на пасмурный зимний день. – Я был вчера у Тэхёна, – начинает издалека старший. – Навещал его вечером из добрых побуждений, фруктов ему принёс, все дела, а он устроил мне сеанс “вышиби из друга дурь”, спасибо, что у него целой осталась только одна рука, иначе я бы здесь не стоял. Не знаешь, в честь чего это было? – Понятия не имею, – честно признаётся Субин, разглядывая заброшенное помещение. – На самом деле он заставил меня задуматься о важных вещах, к которым я уже приходил, но боялся признать, – Джун медленно туда-сюда, спрятав руки в карманы брюк, переминается с ноги на ногу, будто очень нервничает. – Например, что я каждый раз сначала думаю о других и только потом о себе. Или что я совсем не вижу своего будущего, потому что никогда не задумывался, чего бы мне хотелось на самом деле. А ещё о том, что я каждый раз мысленно возвращался к тому поцелую, когда мне становилось одиноко. Возвращался к твоим губам, к очаровательным ямочкам, когда ты улыбаешься, к ощущению дома, когда ты меня обнимаешь или берёшь за руку, хотя я тебя не просил, но ты сам угадываешь нужный момент. Каждый раз... Субин, кажется, не дышит, только и может, что воздух ртом хватать как рыба и смотреть за передвижениями Ёнджуна по классу, пока он говорит. – И я всё тот же парень, у которого нет опыта в романтических штучках, зато ворох бытовухи на плечах и горы ответственности. Чужой ответственности, о которой я никогда не просил, но меня и не ставили перед выбором, но кое-что я всё-таки выбрал. Думаю, я больше не хочу бежать, побег – не выход, и мне нужно стойко принять то, что моя вселенная выбрала тебя своим центром. Чхве Субин, я не думаю, что хочу остаться друзьями. – Что? Что это значит? – спрашивает младший, не понимая, в каком направлении вообще движется весь разговор. Ёнджун, наконец, перестаёт наматывать круги по классу и встаёт напротив младшего, беря его за руку и улыбаясь. – Я не предлагаю тебе отношения или что-то в таком духе. Я хотел бы заслужить твои чувства, если они всё ещё есть, я... приложу усилия, постараюсь, хоть это и будет тяжело. И тогда я надеюсь, что у нас что-то получится. Я хотел бы этого, а ты? А младшему страшно, что всё происходящее в этой классной комнате на самом деле может оказаться плодом его воображения, сладким сном, может, он всё ещё не проснулся, а выпускной так и не наступил? Он пытается ущипнуть себя свободной рукой и чувствует боль, но не осознаёт реальность происходящего. Ему кажется, что вселенная издевается, играя в такие жестокие с ним игры. Ему кажется, что у его сердца на самом деле тоже не было выбора. Как бы он ни пытался, выбросить Ёнджуна из головы не так-то просто. – Я бы тоже этого хотел, – отвечает Субин и видит, что старший выдыхает наконец-то. До этого даже не дышал, глупый. Их отношения не начинаются по щелчку пальцев, как это происходит в книгах или дорамах, а тем более здесь рано говорить о любви. Здесь есть только чувства, взаимные чувства. Есть собранный заново из мелких кусочков Чхве Ёнджун, который начинает учиться думать о себе и говорить вслух о своих желаниях. Есть Чхве Субин, который учится доверять людям и быть таким, какой он есть. Есть улыбки, предназначенные друг другу, крепкие объятия, когда больно и сложно, и уши Субина, которые Ёнджуну нравится трогать почему-то. Их школьная жизнь подходит к концу, и начинается новая, взрослая. Та самая, которой так сильно боялся Субин, видя своих измотанных родителей. Та самая, которой Ёнджун наелся уже вдоволь, забирая часть ответственности у тех, кто был не в состоянии. Они всё ещё лузеры, но это только пока. У них впереди целая жизнь.