Рассветное солнце пахнет звездами

Лорд снова дернул Драко за волосы, призывая поднять голову. - Не сопротивляйся, Малфой. Это бесполезно. Архивы Блэков удивительны и у меня припасено еще множество новых трюков с твоим клеймом. Но я буду милосердным…Я клянусь тебе, что помилую тебя, поставлю на верхушку пищевой цепи, но ты должен подчиниться мне, теперь уже безоговорочно. Хрен там плавал, сука! Парень брыкнул головой, вырывая себя из хватки. Тело потихоньку отпускало, а вот запястью было совсем плохо. Драко чувствовал, как оно набухает и пульсирует, а кости неровным сломом царапают кожу изнутри. Паршиво...живым ему не выбраться... У него едва началась настоящая жизнь, та, о которой Малфой только мог мечтать. Он перевел виноватый взгляд на Гермиону, опоясанную змеей, шипящей у его уха, и увидел ее решительный взгляд. Драко нахмурился и проследил за движением ее тела. Ее руки были плотно прижаты по бокам, а пальцы оставались свободными и она показала ими небольшой кружок, переводя глаза на Поттера. Что она имеет ввиду…? Малфой продолжил наблюдать. Затем, Гермиона выставила указательный палец, она покрутила им в воздухе, как будто колдуя. Кольцо…Волшебная палочка. Драко посмотрел на Бузинную палочку и заметил блеск украшения. Да, конечно, если взять во внимание, что Лорд около года жил в подростковом теле, у него мог поменяться вкус, но это было не так, раз он обзавелся чистокровной кроваво-красной и смертельно опасной змеей. Кольцо принадлежало Поттеру и он даже водрузил его на палочку, которая не являлась его собственной и это наталкивало на мысль, что где-то все еще теплится частичка этого назойливого очкарика. - Знаешь, Поттер! - Прошипел Малфой. - Ясно, зачем я тебе нужен. Тянешь кривые ручонки теперь и к нашей библиотеке. Снова достаточно молод, чтобы читать, Реддл? Это была опасная игра, но Малфой никогда не сомневался в своей красноречивости. И со сломанной рукой, девушкой в смертельной опасности и скованным телом, его оружием были слова и они могли быть гораздо острее ножей. - …Что бы сказал твой дохлый вшивый крестный, узнав, что ты сотворил? - Малфой поднял испепеляющий взгляд на Лорда, который скривился в непонимании и надвигался к нему: - Да что ты несешь, щенок….

***

Рон сдался, и его рыжая голова болталась поникшая. Противно было признавать, но он сдался и из-под пелены надвигающихся слез смотрел на разворачивающуюся в Тайной комнате картину. Бедная маленькая Джинни, разве он имел права прекращать борьбу? Всем его друзьям грозит смерть теперь и ему остается только смотреть. Он сначала не поверил профессору Макгонагалл. Счел это злой шуткой, но сестры дома не оказалось и он решил ответить на зов. Увидеть Гермиону в компании со слизеринцами в очередной раз, да еще и с этим мерзким смазливым гадом Ноттом, было снова выше его сил. Ревность затопила его с головой, но все всем виноват был только он сам. Его эмоции и необдуманные поступки. Его ребячество. Ведь он мог и раньше заметить, что что-то не так. Что Гарри меняется и ведет себя странно, но им всем так хотелось, наконец, провести хоть один год в спокойствии, что они просто отмахивались и закрывали глаза. Потеряли хренову бдительность, чтобы потом потерять друг друга. Неужели это действительно было конец? Пальцы рук и ног онемели от крепких пут и оставалось надеяться, что он умрет прежде, чем лишится конечностей. Рон вслушивался в слова, но едва улавливал их смысл, пока Малфой не вкинул свою привычную колкость. Уизли усмехнулся. Даже в такой ситуации полон яда и хочет задеть Гарри за живое. Вечная игра этого слезливого…. Да, Рональд не был гением или самым сообразительным человеком по поводу чувств, да и вообще всего. Но он всегда хорошо разбирался в играх, особенно тактических. Малфой пытался задеть Гарри за живое, как когда-то, но сейчас не с целью сделать больно…Точнее, с этой именно целью! Но только сделать больно именно Гарри Поттеру и тому, что еще осталось от него в его теле. Слизеринец тоже был обездвижен, как и Уизли, но он гораздо лучше понимал эмоции других и всегда умело с ними играл, а Гарри покупался. Рональд собрал последние крупицы воли и решил сыграть свою партию в этой игре, следуя тактике Драко Малфоя: - Эй ты! - Заорал он, что есть мочи и Лорд обернулся, скривив бледную гримасу. - Как ты мог так с нами поступить, Гарри! Как ты мог подчиниться ему? Ты всегда был слабым нытиком! Кто ты вообще такой? Великий волшебник? Спаситель? Нихуя ты не спаситель ты даже не смог спасти Сириуса и Римуса. Где ты был, когда умирал Фред?! ГДЕ?! Ты ничего не можешь! Я жалею, что вообще, когда-то стал твоим другом, ничтожество! Голос Рона пронзительно разносился по канализации ,и даже с такого расстояния он видел, как у Гарри начал дергаться глаз.

***

Гермиона мысленно похвалила Рона, потому что он гораздо раньше распознал план Драко. Уизли все же был невероятно умен, просто ему удавалось это отлично скрывать. Она покосилась на голову змеи, старательно вслушивающуюся в перебранку. Вот поводов для сплетен будет, да, Паркинсон? Грейнджер напрягла легкие и призвала себя к спокойствию. Время импровизировать, а у нее это плохо получалась. Она представила, чтобы сказал Драко, и, собрав остатки сил, выпалила: - Да ты вообще абсолютно бездарный, Гарри! - Мда. Получалось не очень. - Даже Малфой по сравнению с тобой отличный друг! - Блин, Грейнджер, не в ту сторону. Она мельком поглядела на Драко и на его лице на секунду отразилась обида. - Ты всегда был обузой! Если бы ни я, ты не выучил и половину программы? Ты всегда необдуманно бросался в самую пучину, но если бы ты хоть раз напряг остатки мозгов, мы могли обойтись без жертв, и мои родители бы все помнили!!! Слезы заструились по щекам и девушка всхлипнула, но не смогла продолжить, так как Паркинсон, злостно шипя крепче затянула шею девушки лишая пространства для вдоха. Лицо Гарри приобрело странное выражение. Одна его часть будто поплыла, а другая все еще кривилась и выглядело это очень страшно в совокупности с почти зеленой кожей и желтым блеском змеиных глаз. - Ну что, Поттер,… - Прошипел оклемавшийся Тео, уже стоявший, покачиваясь на двух ногах и придерживая, видимо, сломанные от ударов и Круциатуса ребра. - …как тебе мысль о том, что я трахаю твою возлюбленную? Что она подо мной теперь стонет МОЕ имя. Целует меня, а не тебя своими нежными губами, потому что ты ничтожество…! Лорд схватился за волосы Гарри Поттера и начал кривиться, но тут же выпрямился и, резко вскинув палочку, прошипел в сторону Тео: - Сектусемпра! - Тео отшибло в сторону и он снова шлепнулся в воду, которая начала быстро приобретать яркий, как цвет Присциллы оттенок. Он резко подошел к Малфою и выхватил его запястье, сильно дернув. К несчастью, это была именно та рука, которую Драко сломал ранее. От такого рыка парень зашипел от боли, едва дернувшись. Тело начинало отпускать от магии…Но этого было недостаточно. - Мне надоели ваши детские игры! - После этих слов он чуть ли не вонзил бузинную палочку в Черную метку и змея на рисунке начала извиваться. Хлопками тут и там вырастали фигуры в черных капюшонах, заполняя пространство Тайной комнаты запахом дыма трансгрессии. Вокруг них в тысячную долю секунды оказалось по меньшей мере двадцать Пожирателей смерти, окруживших Гарри. - Друзья мои! Пришел момент моего триумфа, склоните колени перед своим Лордом! Но никто так и не успел даже вникнуть в его слова, когда всполохи белого дыма начали возникать из пустоты. Мракоборцы и члены ордена сразу же встали в схватку и буквально за пару секунд Тайная комната была наполнена всполохами проклятий своих и чужих в яростной битве. Воспользовавшись всеобщим замешательством, Гермиона прошептала, сосредоточив магию в словах: - Конфундус! Змея зашаталась и была неспособна на точные действия. Девушка вырвалась из мертвой хватки и быстро отползла в сторону, выставляя палочку. Пока Поттер отвлекся на суматоху, Малфой левой рукой схватил палочку с пола и наставил на Лорда, но тот быстро пришел в себя и легким взмахом старшей палочки выбил оружие из рук Драко. Почему-то в этой ситуации, казалась болезненно комичной просьба Северуса взять шляпу. "И что, мне в ней сейчас станцевать перед Лордом или откланяться? Еще раз распределить его, но на Слизерин, чтобы не порочить доброе имя великого дома безбашенных суицидников?" Если бы ситуация не была настолько опасной, то была бы безупречно прекрасной. Яркие разноцветные вспышки рассекали пространство, как-будто фейерверки, однако воздух наполнился совершенно омерзительным запахом, смешавшись со смрадом канализационных труб многовековой давности. Гарри все еще держал палочку наготове, но его рука заметно подрагивала: - Ничего, еще пара минут и дело будет сделано. Девчонка Уизли будет мертва, как и ее ненаглядный дружок... Нотт…Чертов Нотт, хоть бы его нашел кто-то из своих и, не кривя нос, отправил в Мунго первой посылкой. Драко заметил слабое мельтешение на периферии и увидел, как Грейнджер отбивается от неуклюжих ударов змеи. Вот Пэнси улетает в дальний угол и взгляды слизеринца и гриффиндорки пересекаются, но тут же разрываются после атаки уже ставшей человеком Паркинсон. - Ты мерзкая грязнокровая сука! В этот раз я порву тебя на щепки! - Прошипела гадюка и усилила напор. Малфой снова взглянул на Поттера, который пребывал чуть ли не в судорогах то ли оттого, что с ним происходило, высасывая жизнь Джинни, то ли оттого, что он пытался сопротивляться. Но тут у Драко не было выбора, кроме как пойти ва-банк даже безоружным. - Что Поттер, проигрываешь, снова? Передавай привет своему гандону папаше в раю. Вы оба нихуя не стоите и сдохнете от руки злого волшебника, которого не смогли убить аж три раза! Каково, а? Гарри скривился еще сильнее и Драко даже показалось, что он видит знакомый зеленый оттенок глаз. Малфой сделал аккуратный шаг вперед. Чертов карман с этой блядской шапкой оттягивал и не давал нормально двигаться. Неужели она настолько древняя, что уже через штаны колет? Парень сделал еще маленький шажок и снова почувствовал укол и легкий хлопок по бедру со стороны левого кармана. Он старался не выказывать удивления и сохранял спокойствие, но внутри надежда выжигала пожары. Слизеринец перенес руку поближе к карману брюк, на что Гарри отреагировал броском проклятия, угодившее в пол у ног Малфоя. - Смотри как, ты действительно опростоволосился. Твои друзья, теперь мои друзья, Поттер! Твоя девушка теперь ненавидит тебя! Да все тебя ненавидят! Еще шаг. Маленькое движение руки. - ТЫ разрушил все, за что сражался Римус…Да, как ты там в своем раю посмотришь в глаза мамочке и папочке, когда они узнают, что ты виноват, что они сдохли зря. Еще шаг. Их разделяло буквально расстояние прыжка, а Драко уже опустил руку в карман, нащупав заветный холод. Рука Поттера ходила ходуном. - Мог бы просто всех поубивать собственными руками, разницы бы не было. Что Молли расскажет о тебе сыну Тонкс? Что ты всех переубивал из ее семейки? Хотя она еще нарожает, это у них нормально. Гарри начал сильно щурится. Неужели его слепота наконец сыграла свою роль в игре? - Лучше бы ты действительно учился балету, Поттер! - С этими словами Драко обнажил меч Годика Гриффиндора левой рукой и в один прыжок оказался рядом с Гарри, вонзив тонкое лезвие в его плечо.

***

Мир замер, а земля перестала вращаться. Комната потухла, а свет сконцентрировался там, где Драко Малфой прорубил насквозь мечом Годика Гриффиндора тело Гарри Поттера. Кровь приливала к ушам, а колени притянула гравитация, Гермиона пошатнулась и услышала рядом с собой истошный дикий крик Паркинсон. Из тела Поттера валил черными клубами дым, а кожа в некоторых местах плавилась и уже обнажила мышцы, прожигая одежду. Дым разлетался и вместе с ним с поля боя пытались покинуть оставшиеся Пожиратели, которых осталось штук шесть, не больше, но у них не удавалось, что, скорее всего, означает, что преподаватели восстановили антитрансгрессионный барьер. Грейнджер не могла отвести взгляд от фигуры Драко, нежно поддерживающего обмякающее тело Гарри Поттера. В нескольких местах кожа слизеринца тоже опалилась, а запястье распухло и уже изрядно посинело. Рев Пэнси перерос в визг и вот уже кроваво-красная змея полетела на Драко, обнажив белые, острые как бритва клыки. Шум в ушах перерос в рефлекс, а горечь в страх и Гермиона уже вскочила на ноги и все, что пришло на ум, выплеснулось тысячью искрами ярости и бурей эмоций в самом ужасном на весь белый свет заклинании: - Авада Кедавра! Змею опутала зеленая нить и она бездыханным длинным телом шлепнулась в нескольких сантиметрах от Малфоя, во все глаза смотревшего на гриффиндорку. Она выронила палочку, осев на пол, запустив руки в кудри. В голове не было эмоций, а вокруг остановились все звуки. Кто-то тряхнул ее за плечо, пытаясь докричаться, но она не могла отвернуться от того, как Драко окровавленными пальцами, сильно прижимал Гарри Поттера к себе, как маленького ребенка.

***

Кожу жгло и саднило, а запястье Малфой уже даже и не чувствовал. Мракоборцы еще продолжали схватки, но он видел, как кто-то бросился к Нотту и Джинни, трансгресировав сгустком яркого света. Драко уже не мог выносить эти клубы дыма и уселся на колени, старательно зажимая поток струящейся крови из плеча Поттера. Она хлещет, а это значило, что Драко хорошо учился у Северуса медицинскому делу летом между четвертым и пятым курсом. Он задел артерию, но не повредил жизненно важных органов, но времени спасти его жизнь осталось довольно мало. Малфой увидел блеск зеленых глаз, распахнувшихся, когда дым рассеялся и выставил ребят на обозрение всем окружающим. Он, все еще зажимая рану Гарри, пробормотал: - Давай Поттер, сделай наконец то, что делаешь лучше всего. Выживи, блять! К ним уже стремительно неслись Мракоборцы, и когда они уже перекладывали Гарри на носилки, Поттер, провожая Драко Малфоя потухшим взглядом, зацепился своей правой рукой его здоровой левой и крепко сжал пальцы, оставив слизеринца в полном недоумении. "Ну вот наконец и пожали друг другу руки Поттер!" Стоять так долго не вышло, потому что Малфой резко осознал, что бодрствовал по меньшей мере 24 часа и был довольно ранен. Но вопреки его желаю оставаться в добром здравии, каменная кладка поманила к себе, унося блондина в очаровательное небытие.

***

Когда нагрянула толпа Пожирателей, Блейза как будто перенесли обратно в май 1998. Он никогда не думал, что на Рождество окажется на такой смертельно опасной вечеринке. Нет, он бы никогда не поставил этой тусовке пять звезд! Да даже на одну поскупился. Их было море, но Мракоборцев было гораздо больше, как он отметил про себя, отбивая очередное проклятие от кого-то с достаточно неплохими женскими формами. Забини оборонялся вместе с префектами, защищая небольшую горстку выставивших палочки младшекурсников, то и дело плюющихся всякими Левиосами, но заметно сбивающими врага. Спустя несколько минут вернулись еще несколько преподавателей, среди которых он заметил Дамблдора и Стебль и даже мадам Помфри, которая мастерски ломала врагу кости. Святая! Святая женщина и у Блейза даже возникла мысль не стоит ли выбирать волшебниц постарше. Только бы засранец Малфой и его лохматая подружка справились, потому что он никогда еще так не хотел чмокнуть в щеку маму и сделать предложение Дафне. А чего тянуть, если даже после смерти темные волшебники не умирают. Все, на удивление быстро закончилось и Мракоборцы успешно проредили состав капюшонистых ребят злого Лорда и теперь трансгрессировали их в самые противные уголки Азкабана, а раненных перевозили в Мунго. Забини сидел на разбитом куске древесины стола его факультета и прижимал к голове оторванный рукав своей рубашки, скомканный и пропитанный каким-то зельем. Черт, Итальянец отдал за нее шестьсот галлеонов! Вокруг сновали преподаватели и целители, осматривая детей, и завидев фигуру Макгонагалл, вернувшуюся в зал, Блейз пулей подлетел к ней. - Профессор, что происходит? Вы не знаете, что с Грейнджер, Ноттом и Малфоем? Я не видел, чтобы они вернулись! - Залепетал мулат, подстраиваясь под ритм длинных шагов директора, прихрамывая на пятку. - Мистер Забини, не смогу вам дать точного ответа. Прошу вас, проследуйте с целителями в Мунго или дайте показания Аврорату. - Но, профессор… Макгонагалл шумно выдохнула и постарались не испепелить надоедливого студента взглядом. - Все, что могу вам сказать, мистер Забини, так это то, что их доставили в Мунго с серьезными травмами. Они живы, но…есть сомнения насчет… - Волшебница перевела дух. - Есть сомнения насчет мистера Нотта, он в крайне тяжелом состоянии сейчас! Будьте добры, сообщите своей маме о том, что вы живы! На этих словах она присоединилась к толпе Мракоборцев, допрашивающих учителей. Забини снова сел на лавку и принялся считать по-итальянски, крепко сжимая обрывок своей рубашки дрожащей рукой.

***

Теодор никогда не был героем, но мечтал таким стать однажды, потому что всегда был в компании засранцев, а ему это совсем не шло с его миловидной внешностью и мягким характером. Однако стать героем посмертно ему бы тоже не хотелось, но все, что ему оставалось, истекая кровью в вонючей канализационной воде, так это надеяться, что он смог чем-либо помочь. Нотт не мог шевелиться, потому что боль пронизывала каждую клеточку тела и он чувствовал, как его медленно покидает жизнь. Все, что он видел перед собой, так это хрупкую веснушчатую руку, слегка подрагивающую над кромкой воды. Водоем был не самым глубоким, и он мог свободно дышать, однако спину еще кололи чьи-то кости, так что можно сказать, что пребывание на таком курорте, как Тайная комната было уж не особенно комфортным. Тео наблюдал за тонкими пальцами с небольшими мозолями от метлы на ладони и думал о том, что, наверное, счастье не должно длиться долго для сына Пожирателя смерти. Он влюбился в Джинни еще на четвертом курсе, но она в упор его не замечала, предпочитая всем томные взгляды в сторону Поттера, а потом этого странного парнишку Томаса. А затем и вовсе не было шансов, так как мир устроил всеобщую антислизеринскую компанию и меньшее, что ему хотелось, так это докучать ей. Какая же она была невероятная. Солнечная, бойкая, яркая, а эти несколько месяцев стали для Тео самыми необыкновенными в его жизни. Казалось, он сможет вечно так. Ловить ее взгляды и резкие улыбки. Бродить с ней по Хогсмиду, помогая выбирать девчачью дребедень, а потом летать, летать, летать по полю, рассекая воздух, наполняя легкие искрящимся смехом. Глаза застилала непрошеная темнота, а голова гудела, как Хогвартс-экспресс, но он распахивал их и заставлять себя смотреть, пока не увидел вспышки черного дыма, разносящиеся по всему помещению. Рука Джинни едва дрогнула, а пальцы начали сжиматься и лишь тогда, вслед за разливающемуся по телу теплом, он позволил себе расслабиться и утонуть в темноте своего подсознания.