обновление: до Луны и обратно

— Ну что, вы готовы? — Дейв, ведомый под руки своим другом-лаборантом, вошёл в кабинет. Его усадили за компьютер, дали воды и пару сэндвичей. Даже плед на ноги постелили. Почти комфорт, как в самолёте. — Пара минут, тут в нём разъёмов, как в электрошлюхе, хах! — молодой работник цеха поднялся с колен, вытер руки о синий комбинезон и кашлянул, параллельно осматривая своё поле деятельности. Нужно было убедиться, что каждый кабель подключен в правильный разъём. Работа у него такая — следить, чтобы не ёбнуло в случае чего. Да и не должно — сколько раз уже он, будучи в любых, даже самых страшных состояниях, подключал различных роботов к этой платформе? Счёт он уже потерял, но в любом деле важна была аккуратность и правильность. Даже в том, которое ты делаешь миллион раз на дню. — Он не шлюха… — Дейв отпил из бутылки, строго глянув на невежливого молодого человека. Тот хмыкнул и мысленно назвал айтишника «душнилой», после чего пошерудил в проводках и рычагах, убеждаясь в правильности ещё раз. — Ну всё, готово, начальник! Принимай работу, — парень повернулся к Дейву. Тот кивнул, показывая, мол, подключай, я готов вершить миссию. Работник нажал несколько кнопок на панели у платформы, и лунный аниматроник воспарил, заливая комнату мягким серебром. — Красивый такой… — молодая лаборантка с нескрываемым восхищением посмотрела на Мундропа. В её глазах читалось удивление подобному зрелищу. — Не каждый день такое видим, да? — друг Дейва аккуратно приобнял её за плечи. Пальцы девушки легли на его предплечье, в жесте, выражающем согласие с его словами. — Ребят, можете выйти из комнаты? Мне нужна концентрация, — Дейв откинулся на спинку стула и глянул на друзей, почти умоляя их свалить как можно скорее. Ему предстояла очень важная встреча. Нужно было поговорить тет-а-тет с тем, что в его руках почти перестало существовать в короткие пять минут. — Помню твою цитату ещё в первый день нашего знакомства: «Я люблю в этой жизни две вещи: заниматься любимым делом, и чтобы меня не трогали», да? — Ты как всегда прав, мой друг, — Дейв потянулся к нему, приглашая пожать руку. Друг взял его ладонь и схватился крепко, выражая свою поддержку. Лаборантка, в свою очередь, обняла айтишника и потрепала по голове, успокаивая. Девичье сердце чувствовало, что для Дейва это чертовски важно. Когда за ребятами хлопнула дверь, техник громко выдохнул и поставил локти на стол, схватившись за голову. Внутри роилась огромная куча мыслей. Этот поток накрывал его. Поджилки тряслись, а чёртов голос в мозгах говорил: «А что, если…» Приходилось затыкать его всевозможными способами: торговаться, убеждать себя, мотивировать на свершения и скорое окончание пиздеца. «Возьми себя в руки». Айтишник поднял уставшие красные глаза на силуэт, обрамлённый мягким лунным свечением.       Аниматроник висел на тросах. Он был ещё более величественным и холодным, чем раньше: хирургический белый поток света, покоящийся под его веками, рассыпающийся по коже серебристой пылью, плавил и без того заспанный мозг. Его длинные пальцы с неизменно синими кончиками мягко подрагивали от питающего тело электричества, лицевой диск был направлен строго вперёд, будто аниматроник пытался высмотреть что-то вдали. Всё его тело было натянуто, словно струна, напряжено и будто заточено в камне. Он сильно отличался от Сана, которого айтишник видел тут три дня назад. Тот был контужен, слеп и висел словно тряпичная кукла. Луна сейчас держался так статно и красиво, что Кэмпбелл не верил в то, что видит. Дейв не верил, что они снова здесь. В голове всплыла картинка, как он, будучи в сильных роботических руках, пытался высмотреть в этом лице и тёмных глазах хоть что-то: страх, злость, насмешку. Но видел лишь криповатую улыбку и впадины, имитирующие поверхность луны. Он не знал, почему его так тянет именно к этому роботу, какого рода было это влечение и как надолго оно с ним. Он понимал лишь одну-единственную вещь — нужно было вернуть его к жизни, как бы странно это не звучало. Пара манипуляций на компе, несколько пробно перенесённых данных о Солнце, о себе самом, пара дней из их жизни до вечеринки. Дейв проверяет миллион раз эти файлы, чтобы не было ничего лишнего. Он хочет, чтобы Луна проснулся со счастливыми воспоминаниями, без негатива и стресса. Кэмпбелл знает — без стресса не выйдет. Но, сука, как же хотелось верить. Кнопка мышки кликает почти оглушающе.       Комнату озаряет ещё более яркий свет: Луна воспаряет всё выше, прикрытые до этого глаза открываются на полную, освещая белыми прожекторами помещение, а новая мимика выражает сразу несколько эмоций подряд. Рот приоткрывается, слышится звук, похожий на громкий вдох, привычное механическое жужжание наполняет уши. Аниматроник снова оживает. Он шевелит пальцами, пытается понять, почему его тело крепко зафиксировано на тросах и оглядывается, пытаясь понять, где он. Взгляд новых, светло-синих глаз, останавливается на айтишнике. Робот смотрит вопросительно и пытается понять, осознать, принять. — Здравствуй, Мун, — голос айтишника дрожит, язык заплетается, рука на мышке предательски горит и намокает. Нервы держатся на последнем издыхании. Ещё секунда, и кукуха улетит окончательно, не принимая факта победы над обстоятельствами. Луна хлопает глазами, приглядывается, хмурит брови. Длинный нос дёргается, рот кривится. Выглядит так привычно и так странно одновременно, что Дейву даже переварить это тяжело. Пока Кэмпбелл думает, Луна приходит в себя, переставляет файлы по полочкам в голове и, наконец, выдаёт тихое: — Где Сан? — Мун поворачивает лицевым диском из стороны в сторону, дёргается и кряхтит вновь запущенными механизмами. Голос звучит так привычно и по родному, но шокировано и тяжело. Он потерян, распят и напуган. — Вы совсем скоро будете вместе, не переживай. У нас тут случился небольшой апгрейд. Чувствуешь что-нибудь новое, Мун? — Дейв мягко улыбнулся, столкнувшись глазами с аниматроником. Тот замер на секунду, прислушиваясь к своим механизмам. Брови сдвинулись к переносице, рот открылся и закрылся вновь. Когда Луна почувствовал свои новые возможности, тут же скорчил задумчивое лицо. — Странные ощущения. Зачем мне это? У Сана тоже так? — Новые возможности для вас. Дети рады будут. Да и для Пиццерии полезно это, — Дейв задумался, перенося файлы по папкам. Отвечал скованно и односложно, даже агрессивно, возможно. Луне это не понравилось. Эмоции аниматроник читал прекрасно, так как умел успокаивать детей на первых стадиях, когда им только начинал сниться кошмар. Он считывал каждое лишнее движение и дёрганье, каждый всхлип и скатившуюся по щеке маленькую слёзку. Он успевал поднять ребёнка на руки, укачать и успокоить, сохранить чуткий сон. — Что-то случилось? Ты выглядишь напуганным. Ничего не хочешь сказать мне, Дейв? — Луна чуть придвинулся к айтишнику, заглядывая тому в глаза. Пусть он и был в нескольких метрах от компьютера, Кэмпбелл всё равно не смог устоять от дикого влечения посмотреть на него. Белый свет чужого зрительного модуля засел внутри его головы надолго. Руки затряслись, поджилки сжались, по спине пробежал табун холодных мурашек. — Всё в порядке, правда! Я занят просто и… — Врёшь. «Он всё знает». — Мун, отвернись и замолчи! — выпалил на эмоциях Дейв, тут же давая себе мысленно по губам за такие слова. Хотя, почему мысленно? Айтишник прижал руку к губам, его глаза расширились. Луна повиновался незамедлительно — яркие прожекторы синих глаз тут же исчезли, озаряя стену и дверь напротив него. Дейв дёрнулся и замер с приоткрытым ртом, думая, что же он теперь должен сказать. Однако, вырвалось только тихое: — Прости меня… Ответом айтишнику послужила полная тишина, нарушаемая лишь тихим жужжанием мотора в чужой груди. Дейв извинится ещё раз, но позже. Он будет извиняться до тех пор, пока на его плечо не лягут длинные пальцы с синими кончиками и не сожмут его, показывая, что всё в порядке. Пока он не увидит привычную улыбку на чужом новом лице. Пока на его тихое «привет» не ответят поднятой вверх ладонью и пальцами, раскрытыми в инопланетянском жесте. А пока… Пока ему нужно быстро, очень быстро работать. Работать так, чтобы начальник, явно уже уволивший его и лично собравший в чемодан все айтишниковские пожитки, выставивший их за дверь пиццерии, не смог ткнуть пальцем в любую мелочь в поведении аниматроников. Они должны жить. В себе Дейв уже давно сомневался. Файлы летали из папки в папку, перенося все самые важные воспоминания по местам. Рука Кэмпбелла замерла над папкой «НЕ ТРОГАТЬ». Замылившийся глаз чуть не нацелился на страшные файлы той ночи, что поменяла жизнь Дейва на «до» и «после». «Я опять чуть не накосячил, да что ж такое…»       Осталось совсем немного. Где-то за час Мун должен был переварить и разложить все файлики и данные по местам, после чего его можно было бы отключить и стереть из памяти эпизод, где Дейв крикнул на него. Можно было бы, но у Кэмпбелла не поднялась бы рука. Он и так отобрал у них слишком много элементов памяти, которые важны были как факт. Разве у людей он мог вычленить такие воспоминания? Конечно нет. Если бы мог, то отобрал бы из своей жизни несколько самых кошмарных эпизодов. Но, увы, людям нельзя промыть мозги от мусорных файлов, ведь это опыт. В этом плане хотелось быть аниматроником. — Я скоро закончу. Мы поедем домой. Луна не отреагировал. Он всё также молча пялился в пустоту. Ни один шарнир в его теле не дёрнулся, не дрогнул палец, ни на миллиметр не повернулся лицевой диск. Он подчинился и застыл, угрожающе нависая над платформой. Последние файлы перелетели по папкам и встали чётко, как влитые. Дейв полностью вернул Муну его жизнь, его эмоции, его человеческое. Хотелось расплакаться прямо здесь, но на слёзы не было времени. Нужно было ебашить до конца, но конца у этого пиздеца он пока не видел. — Готов к отключению? — Дейв подошёл к краю платформы и нажал на панель, опуская Мундропа вниз. Тот продолжал исполнять команду — смотрел вперёд и молчал. Дейв знал, что тот больше неподвластен протоколу. Дейв знал, что Луна может теперь мыслить и двигаться так, как хочет. Дейв знал, что молчит тот из вредности и нежелания разговаривать именно с ним. Кэмпбелл завёл пальцы за лицевой диск робота и прикоснулся к кнопке отключения. Луна дёрнулся. Едва заметно, чуть дрогнул, явно и прозрачно намекая, что ему не сильно нравятся прикосновения к этой части корпуса. Голубые глаза встретились с синими лишь на долю секунды, после чего вторые закрылись и погасли, оповещая об отключении. Кажется, Дейв всё же натворил херни.